Ростовский юридический институт МВД России
Криминалистические знания о посткриминальной деятельности: проблемы формирования и развития
Варданян Акоп Вараздатович начальник кафедры криминалистики и оперативно-разыскной деятельности доктор юридических наук, профессор
В статье проведен обзор актуальных направлений криминалистических исследований посткриминальной деятельности. Автором сделан вывод, что проблемы воздействия на посткриминальное поведение требуют разработки как в рамках общей теории, так и применительно к разделам науки (криминалистической техники, криминалистической тактики, криминалистической методики).
Ключевые слова: криминалистика, посткриминальная деятельность, противодействие, направление исследований.
Vardanyan Akop Varazdatovich
Head of the Department of Forensic Science and Operational-Search Activities, the Rostov Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Doctor of Law, Professor.
Forensic knowledge of post-criminal activity: problems of formation and development
The article provides a review of current trends in forensic research of post-criminal activity. The author concludes that the problem of influence on post-criminal behavior requires development both within the framework of general theory and in relation to sections of science (forensic technology, forensic tactics, forensic methodology).
Keywords: forensic sciences, post-criminal activity, counteraction, direction of research.
Поступательное развитие концепции Р. С. Белкина привело к традиционному пониманию предмета криминалистики, поддержанному большинством ученых-криминалистов России и стран СНГ как закономерностей механизма преступления и возникновения информации, закономерностей работы с доказательствами, создающих основу эффективных криминалистических методов и средств. Посткриминальная деятельность в предмете криминалистики отражается весьма фрагментарно.
Отметим, что развитие науки криминалистики как системы знаний связано с развитием уголовного и уголовно-процессуального законодательства, данная связь определяется основной задачей криминалистики - борьбой с преступностью (антикриминальная деятельность).
Подчеркнем, что действующий УПК РФ, воплотив получившие распространение в ранний постсоветский период идеи о демократизации и гуманизации общества, приоритете защиты прав и свобод человека по отношению к реализации публичного интереса, нашедшие отражение в Конституции Российской Федерации 1993 года, сформулировал в ст. 6 назначение уголовного судопроизводства.
Характерно, что в отличие от прежнего процессуального закона, использовавшего термин «задачи уголовного судопроизводства», назначение уголовного судопроизводства сформулировано в системе принципов российского уголовного процесса, а не наряду с категориями, глобально характеризующими уголовно-процессуальное законодательство в главе 1 УПК РФ [1, с. 136].
Следует иметь в виду, что посткриминальная деятельность на уровне отдельных самостоятельных и коллективных исследований (к примеру, еще в 1980-1985 годах коллективом кафедры криминалистики Московского филиала юридического факультета заочного обучения при Академии МВД СССР проведено исследование способов сокрытия) разрабатывается весьма продуктивно в криминалистике, а также в науках уголовного права, криминологии, юридической психологии и ряда других.
На ограничение познавательной активности в уголовном праве указал разработчик теории посткриминального поведения Р. А. Сабитов, который писал, что «до настоящего времени внимание ученых сосредоточено на изучении главным образом преступления и наказания как правовых явлений». В современных условиях ограничение сферы уголовно-правовых исследований только этими категориями не может быть признано достаточным.
Дело в том, что в уголовном законодательстве содержится комплекс норм, регулирующих поведение субъекта после совершения им преступления, вынесения ему обвинительного приговора и отбытия наказания, и до сих пор не подверглись монографическому системному исследованию как с ами эти нормы, так и проблемы, связанные с их применением и действием на сознание и волю преступников. До настоящего времени внимание ученых сосредоточено на изучении главным образом преступления и наказания как правовых явлений [2]. Не менее значимы разработки в этом направлении В. А. Елеонского, Ю. В. Голика, И. Э. Звечаровского, И. А. Тарханова и ряда других исследователей.
Парадоксально, что теоретики уголовно-правовой науки при рассмотрении посткриминального поведения регулярно ссылаются на разработки ученых-криминалистов в сфере приемов и способов сокрытия и противодействия расследованию, тогда как сами ученые-криминалисты крайне редко используют такую категорию, как «посткриминальная деятельность и поведение», за исключением работ В. А. Образцова, Н. П. Яблокова, А. Ю. Головина и ряда других.
Наиболее приближенное для криминалистической науки понимание посткриминального (постпреступного) поведения высказал А. В. Яшин, который отмечает, что в криминологическом аспекте «постпреступное поведение как непреступное поведение субъекта предполагает последовательность его действий после окончания этапа исполнения решения о совершении преступления до момента возникновения механизма нового преступления, либо до момента его изобличения или добровольного отказа от преступления, или же до того момента, когда субъект перестанет опасаться последствий совершенного им деяния и перестанет задумываться о его последствиях, либо до истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности» [3].
Отметим, что криминалистическое понятие посткриминальной деятельности необходимо определить на основе познанных закономерностей объективной действительности, имеющих достаточно продолжительный пространственно-временной отрезок.
Анализ юридической литературы показал, что исследователи строят познание применительно к объекту и предмету собственных наук.
Считаем, что для криминалистики также необходимо определение посткриминальной деятельности применительно к объектно-предметной архитектуре науки, на основе систематики, существующих взаимосвязей языка науки, а также с учетом положений частных теорий и формируемой частной теории о посткриминальной деятельности и многих других драйверов познания закономерностей объективной действительности.
Преступная деятельность не только включает в себя или причинно обуславливает сокрытие преступлений и в целом противодействие расследованию, но и в связи с ней возникают относительно самостоятельные виды поведения (явка с повинной, деятельное раскаяние, уликовое поведение).
Одним из первых криминалистические аспекты деятельного раскаяния как криминалистической проблемы исследовал в диссертационной работе А. В. Савкин, который предложил комплекс научно обоснованных рекомендаций методического характера о криминалистических особенностях доказывания деятельного раскаяния: предложения об особенностях организации и планирования деятельности дознавателя, следователя, прокурора и суда по собиранию доказательств деятельного раскаяния с учетом следственных ситуаций; методические рекомендации установления мотивов, побудивших лицо к деятельному раскаянию, добровольности и своевременности выполнения предусмотренных УК РФ действий, подтверждающих подлинность признаков позитивного постпреступного поведения как основания освобождения от уголовной ответственности; предложения о наиболее оптимальных способах и формах фиксации признаков деятельного раскаяния, о критериях его исследования и оценки, приемах изобличения ложных показаний и самооговора.
О необходимости изучения позитивного посткриминального поведения справедливо пишет Т. Д. Макаренко и другие: «Законодатель большинства стран Европы при конструировании поощрительных норм в качестве средства дифференциации ответственности активно использует такой инструмент, как специальные виды освобождения за совершение экономических преступлений. Данные предписания могут закрепляться в законе с определенными обременениями, как правило, с императивным содержанием и однократным возмещением ущерба» [4, с. 776-783].
Развитие уголовного и уголовно-процессуального законодательства, транс формации, происходящие в преступности конца прошлого столетия и начала XXI века, организованная преступность, терроризм, экстремизм, коррупционные и должностные преступления, потребности в эффективных криминалистических средствах и методах антикриминальной деятельности диктуют необходимость дальнейших криминалистических исследований посткриминального поведения и деятельности теоретико-прикладного, практико-ориентированного характера.
Идею о необходимости развития частной криминалистической теории о посткриминальном поведении [5, с. 24-29] применительно к вопросам посткриминального суицида поддержали и развили А. Р. Ардашев и Н. Н. Китаев [6, с. 232-236].
Особые препятствия для установления истины по делу создают приемы противодействия расследованию и в целом уголовному судопроизводству.
Нами отмечалось, что до сих пор единства научных позиций в данной сфере не достигнуто. Разногласия научных взглядов касаются самой по себе дефиниции противодействия расследованию, его форм, соотношения с понятием «сокрытие преступлений», системы типичных приемов осуществления противодействия, а также криминалистических средств преодоления противодействия расследованию.
Однако сам по себе устойчиво сложившийся и широко распространенный термин «противодействие расследованию» содержательно предполагает его осуществление синхронно именно с производством предварительного расследования и вопреки ему. Стадия предварительного расследования, как известно, наступает с момента принятия процессуального решения о возбуждении уголовного дела. Согласно действующей концепции российского уголовного судопроизводства, возбуждение уголовного дела является самостоятельной стадией уголовного процесса, предшествующей предварительному расследованию и имеющей своей задачей установление признаков преступления.
Таким образом, термином «противодействие расследованию» в буквальном смысле не охватывается деятельность, направленная на воспрепятствование установлению обстоятельств преступления, совершаемая в рамках проверки сообщения о преступлении [7, с. 14-17].
Проблема посткриминального противодействия достаточно интересно раскрыта А. С. Андреевым, который отмечает, что «изменения уголовного и уголовно-процессуального законодательства наиболее рельефно выражаются в части, касающейся регулирования посткриминального поведения лиц. В связи с чем автором получен вывод о том, что беспрецедентное противодействие расследованию преступлений 90-х годов прошлого и нулевых этого века трансформируется под воздействием объективных и субъективных факторов, и в него все больше и больше включается такое специфическое явление, как адаптивное противодействие правоприменению».
Следует согласиться, что «указанные изменения, как правило, остаются незамеченными учеными-криминалистами либо маркируются другими, связанными с ними проблемами» [8, с. 100-104]. Отметим, что такие модификации подметила в своем исследовании Е. В. Головина, которая пишет, что «А. Н. Халиков [9] правильно выделил ряд особенностей механизма должностных преступлений, однако четко не определил, почему “послепреступное” поведение выступает элементом собственно механизма совершения таких деяний. Здесь более правильной представляется позиция А. С. Андреева, который отнес противодействие расследованию, осуществляемое после совершения преступления, к самостоятельной системе посткриминального поведения лиц, связанных с преступной деятельностью» [10, с. 111]. посткриминальный уголовный процессуальный законодательство
Отметим, что противодействие как вид посткриминальной деятельности субъектов, несмотря на появление адаптивных способов противодействия, связанных с трансформациями социального, политического, правового и экономического характера, имеет типичные способы воспрепятствования, регулярно используемые как в этом, так и в прошлом веке (например, треть изученных субъектов преступления, деятельно раскаявшихся на первоначальном этапе или изобличенных во лжи в суде, меняют показания в прямо противоположную сторону, представляют лжесвидетелей, фальсифицируют доказательства). Фальсификация доказательств в посткриминальной деятельности является сквозным способом деятельности субъекта преступления, позволяющим связывать способы внутреннего и внешнего воспрепятствования в установлении истины по делу.
Развитие криминалистической техники связано с развитием цифровых и сквозных технологий. К примеру, нами отмечалось, что смена технологий при переходе к цифровому формату проявляется во всех сферах социума, в том числе закономерно изменяет не только преступность и посткриминальную действительность, но и систему деятельности правоприменительных органов. Нами прогнозируется возникновение новых явлений, процессов, событий и ситуаций, вызванных последствиями интегрирования беспилотных аппаратов в преступную и посткриминальную действительность России и других государств.
Дилеммность таких процессов предопределена прямо противоположными видами человеческой деятельности, познаваемыми учеными-криминалистами: в первом случае - преступной деятельностью (преступностью); во втором случае - антикриминальной деятельностью государства (раскрытие и расследование преступлений, а в некоторых случаях - и судебного разбирательства) [11, с. 784].