Пьер Паскаль, французский эмиссар в России в 1917 г., однажды говорил с офицером, признавшимся, что чувствует себя не русским, а кавказцем. Паскаль отметил в дневнике: «Они больше не хотят быть русскими, мне знакомы эти печальные слова» (Паскаль, 2014: 372).
Тот факт, что всего в течение пяти лет после распада империи Романовых большая часть ее пространства была вновь консолидирована новой силой, появившейся в центре бывшей империи, показывает, что потенциал для создания империи в регионе был далеко не исчерпан.
Coda
Дискуссия о наличии преемственности или разрыва между поздней империей Романовых и ранним Советским Союзом продолжается уже много десятилетий. Вероятно, наиболее проработанная демонстрация новизны советской политической формации по сравнению с империей Романовых была представлена Терри Мартином (Martin, 2001). Он писал о позитивной дискриминации нерусского населения во время кампании коренизации в 1920-е гг., о продвижении антиколониального дискурса и критике великорусского шовинизма.
Но к его аргументации можно добавить еще кое-что. Отвергнув и подавив русский национализм как враждебную силу и идеологию, большевики последовали совершенно иному проекту политической консолидации пространства бывшей империи Романовых (Vuj acic, 2007: 156-183). В период с 1917-го до начала 1920-х гг. большевики полностью разрушили экономическую базу тех социальных слоев, которые в наибольшей степени были связаны с русским национализмом и империей. Дворянство, православное духовенство, предпринимательская элита и казачество были уничтожены красным террором, Гражданской войной и эмиграцией. Советская национальная политика институционализировала этничность как ключевой фактор индивидуальной идентификации. Концепция триединой русской нации, в проекте включающей великороссов, малороссов и белорусов, была отвергнута советской властью, а украинские и белорусские идентичности поощрялись как национально-обособленные. Общерусская версия национальной идентичности -- ключевой элемент русского национализма в течение имперского периода -- с падением Российской империи осталась без основы и лидеров. Советская перепись населения в 1926 г. сделала термин «малоросс» незаконным, оставив в качестве термина для идентификации только «украинец». Термины «русский» и «великорусский» стали синонимами.
Многие достижения политики русификации в приграничных районах были дезавуированы сначала во время распада империи, а затем в ходе развития советского проекта территориализации по этнической принадлежности1 и коре-низации Cm.:Lohr E. War Nationalism // Lohr E., Tolz V, Semyonov A., Hagen M., von (Eds.) The Empire and Nationalism at War. Bloomington, IN: Slavica, 2014. P. 91-108. Robert Kaiser,The Geography of Nationalism in Russia and the USSR. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1994.. Русские чиновники и духовенство покинули большинство приграничных регионов во время войны. В 1920-х гг. во многих регионах Кавказа, степи и Центральной Азии русские сельскохозяйственные поселения были объявлены нежелательными, и многие переселенцы вернулись в Центральную Россию. Казаки, выполнявшие роль вооруженного авангарда движения поселений, подвергались жестоким репрессиям как враги советской власти, которыми на самом деле являлись большинство из них.
«Правильная» этническая принадлежность стала большим карьерным активом в новых национальных республиках (Slezkine, 1994: 414-452). Ликвидация неграмотности осуществлялась в 1920-х гг. на местных языках. Несколько десятков языков, традиционно использовавших кириллицу, были переведены на латиницу (Cadiot, Arel, Zakharova, 2010).
Новое государство, возникшее на руинах Российской империи, стало совершенно иным имперским проектом. Набравший силу в 1917 г., он был основан на новой антикапиталистической идеологии и провозглашал принцип национального самоопределения. Пространство новой империи было структурировано как конгломерат национальных пространств союзных и автономных республик. Деколонизация периода 1915-1921 гг. была заменена новой моделью имперского господства с упором на промышленное развитие и миграцию русского пролетариата в периферийные городские центры. Национальные культуры развивались под покровительством и контролем московского коммунистического центра, который вскоре начал использовать чрезвычайно жестокие средства контроля за лояльностью периферийных элит. Как ни парадоксально, но новый имперский проект позволил более мирно распустить империю в 1991 г. Однако постсоветская деколонизация все еще не завершена, и элементы деколонизации со временем становятся еще более очевидными в некоторых странах бывшего Советского Союза: создание слабых государств, постоянные гражданские и этнические конфликты, цивилизационный регресс и демографический спад.
Литература
1. Булдаков В. П. (1997). Красная смута: природа и последствия революционного насилия. М.: РОССПЭН.
2. Котов Б. С., Иванов А. А. (2014). Записка П. Н. Дурново / Публикация и комм. // Свет и тени великой войны. Первая мировая война в документах эпохи. Москва: РОССПЭН.
3. Паскаль П. (2014). Русскийдневник.Екатеринбург: Гонзо.
4. Brandenberger D., Zelenov M. V.Stalin's Answer to the National Question: A Case Study on the Editing of the 1938 Short Course // Slavic Review 73. No. 4 (2014). P. 859-880.
5. Cadiot J., Arel D., Zakharova L. (eds.) (2010).Cacophonies dempire.Le gouvernementdes languesdansl'Empirerusse et l'Unionsovietique. Paris: CNRS Editions.
6. DiNardo Richard L. (2010). Breakthrough: the Gorlice-Tarnow Campaign, 1915. Santa Barbara: Praeger.
7. Gatrell P. W. (1999). A Whole Empire Walking: Refugees in Russia during the First World War. Bloomington, IN: Indiana University Press.
8. Graf D. W. (1974). Military Rule Behind the Russian Front, 1914-1917: The Political Ramifications // Jahrbьcher fьr Geschichte Osteuropas 22. No3. P. 390-411.
9. Kaiser R. (1994).The Geography of Nationalism in Russia and the USSR // Princeton, NJ: Princeton University Press.
10. Lincoln W. B. (1989). Red Victory: A History of the Russian Civil War // New York: Simon and Schuster.
11. Liulevicius V. (2000). War Land on the Eastern Front: Culture, National Identity, and German Occupation in World War I. Cambridge: Cambridge University Press.
12. LohrE. (2001). The Russian Army and the Jews: Mass Deportation, Hostages, and Violence during World War I // Russian Review 60: 404-419.
13. Martin T. (2001). The Affirmative Action Empire. Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923-1939 // Ithaca, Cornell University Press.
14. Miller A. (2007). The Value and the Limits of a Comparative Approach to the History of Contiguous Empires on the European Periphery // Imperiology: From Empirical Knowledge to Discussing the Russian Empire / ed. K. Matsuzato. Hokkaido: SCR. P. 11-30.
15. Naumann F. (1915). Mitteleuropa. Berlin: Reimer.
16. Rieber A. (2014). The Struggle for the Eurasian Borderlands: From the Rise of Early Modern Empires to the End of the First World War. Cambridge, Cambridge University Press.
17. Slezkine Y. (1994). The USSR as a Communal Apartment, or How a Socialist State Promoted Ethnic Particularism // Slavic Review 53. No. 2. P. 414-452.