Крах империи Романовых -дискуссия о причинах и механизмах продолжается
Алексей Миллер
В статье анализируются концепции и нарративы, объясняющие причины и механизмы распада Российской империи.
Ключевые слова: история Российской империи, Первая мировая война, коллапс империи, деколонизация.
Тhe article analyses concepts and narratives which explain the causes and mechanisms of the collapse of the Russian Empire.
Keywords: the Russian Empire, the First World War, the collapse of the Empire, decolonization.
Существует множество созданных политиками и историками нарративов окрушении империи Романовых. В первоначальном виде история, представленная победителями (большевиками), подчеркивала как роль национальных движений против «тюрьмы народов», так и пролетарскую борьбу против «самого слабого звена» империализма. Позднее «Краткий курс истории Коммунистической партии», лично отредактированный Сталиным в 1930-х гг., обесценил роль национальных движений в пользу классовой борьбы, в то время как посткоммунистическая национальная историография позже сделала в точности наоборот (БгапбепЬе^ег, 7е1епоу, 2014: 859-880). Либеральные историки, в том числе русские историки-эмигранты, подчеркивали недемократичность политического режима и социально-экономическую отсталость империи, которая препятствовала перспективному решению национальных и социальных проблем1. Долгое время Первая мировая война рассматривалась как последний элемент, необходимый для создания благоприятных условий победы «освободительных сил» -- национальных, или, в советском нарративе, -- социалистических.
В последнее время во все большем количестве исследований о Первой мировой войне этот военный конфликт ставится в центр истории крушения империи. Показывается, как многочисленные факторы, обусловленные военной обстановкой, подорвали империю и усилили этнические и социальные антиимперские движения Эта статья была написана при поддержке гранта Российского научного фонда 17-18-01589. Без обсуждения с Альфредом Рибером она не могла бы появиться. Я безмерно благодарен ему за критику и советы. См., например: Милюков П. Н. История второй русской революции. София, 1921-1924, вып. 1-3; он же: Национальный вопрос. Берлин, 1925; Mikhael T. Florinskii.The End of the Russian Empire. NewHaven, CT: YaleUniversityPress, 1931..
Концепции, ядром которых становится многовековая геокультурная борьба империй за евразийские окраины, также связаны с историей войны, хотя и не ограничиваются ею (Rieber, 2014). Другое объяснение ставит вопрос о важности взаимодействия империй для достижения стабильности, а затем и о разрушении макросистемы смежных империй в Европе (Miller, 2007: 11-30). Тем не менее, несмотря на значительный прогресс, достигнутый историками в последние годы в анализе крушения Российской империи, исчерпывающий нарратив о конце империи еще не написан.
Одним из лучших отправных пунктов для начала чтения материалов о крушении Российской империи является направленный царю Николаю II меморандум, который был написан в феврале 1914 г. консервативным политиком Петром Дурново, бывшем министром внутренних дел в драматические 1905-1906 гг. (Дурново, 2014). Дурново настаивал на том, чтобы Россия оставалась в стороне от неминуемой европейской войны, потому что участие в ней приведет к развалу империи. Практически все его предупреждения подтвердились, хотя самому ему повезло умереть осенью 1915 г. и увидеть только начало предсказанного кошмарного сценария. Дурново подробно рассматривал многочисленные угрозы, с которыми Россия столкнется во внешней и внутренней политике, если примет участие в войне на стороне Антанты.
Относительно национальных вопросов Дурново упоминал о возможности польского восстания, а также финского мятежа в том случае, если Швеция вступит в войну против России; о вероятных волнениях мусульман на Кавказе и в Туркестане из-за османской пропаганды. Показательны два момента в его обзоре национальной политики. Во-первых, Дурново приписывал основные проблемы в этой области возможным влияниям из-за рубежа со стороны враждебных сил. Во-вторых, в достаточно пространном меморандуме он посвятил только один абзац обсуждению национальных вопросов. Он подчеркивал, что в целом национальный сепаратизм можно контролировать без особых проблем Питер Холквист был одним из пионеров этого направления, в настоящее время наиболее активно его развивает ДжошуаСанборн. См.: Holquist P Making War, Forging Revolution: Russia's Continuum of Crisis, 1914-1921. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2002; Sanborn J. Imperial Apocalypse: the Great War and the destruction of the Russian Empire. Oxford: OxfordUniversityPress, 2014..
В оценке Дурново, смертельная опасность будет исходить от социалистической революции. Он предсказывал, что в столкновении России и Германии проигравшая сторона станет жертвой социального краха, но и победившая сторона также вскоре неизбежно пострадает от социалистической революции по причине очень тесной взаимосвязи империй. Дурново оказался прав: в 1917 г. в России произошла социалистическая революция, а в 1918 г. Германия последовала ее примеру.
Среди историков общепризнанно, что период 1905-1914 гг. являлся временем роста периферийного национализма. Однако есть много причин полагать, что недооценка опасности периферийного национализма не была слепым пятном анализа Дурново, вполне пророческого в других отношениях. В контексте революции 1905-1906 гг. национальные движения действительно усилились и выдвинули более радикальные требования. Но, с консервативной точки зрения, в России произошла «идеальная революция», которая многое изменила, привела к свободе политических объединений и профсоюзов, свободе прессы и политических собраний, а также к созданию общеимперского политического представительства -- Государственной Думы, -- но не разрушила монархию и старые государственные структуры. Революционный хаос закончился к концу 1906 г. Империя показала, что способна сдерживать периферийный национализм даже в условиях революционного кризиса.
Период между 1906 и 1914 гг. стал временем возможностей: у монархии появился шанс научиться жить с парламентом, у парламента -- шанс научиться сотрудничать с правительством; правительство могло провести некоторые далеко идущие реформы, а политически активная часть общества могла самоорганизоваться.
Однако не все стороны были готовы к решению такой задачи. Николай II так и не научился быть конституционным монархом. Либеральная оппозиция так и не научилась сотрудничать с правительством и отклонила несколько приглашений войти в кабинет Петра Столыпина. Революционные партии активно использовали политический террор. Империя действительно находилась в кризисе. Однако неправильно утверждать, что фатальный исход был предрешен. Столыпину удалось провести успешную реформу крестьянской общины и начать грандиозную кампанию землеустройства и сельскохозяйственной миграции через Урал, в которой приняло участие более трех миллионов крестьян. Политическая цель реформы крестьянской общины состояла в том, чтобы создать политически консервативный и экономически продуктивный слой фермеров. Цель не была полностью достигнута, но система работала. К 1914 г. крестьяне имели под контролем (в собственности или аренде) почти 90% пахотных земель. Деревня не была настроена столь единодушно радикально против правительства, как в 1905 г. Число крестьянских восстаний неуклонно сокращалось, и в 1913 г. волнений не было вообще. национализм российская империя освободительный
Однако число забастовок в промышленности, напротив, резко возросло в период с 1911 по 1913 гг., достигнув двух тысяч в 1912 г., причем требования примерно половины забастовок были политическими. Каждый третий рабочий в России участвовал в забастовках в 1912 и 1913 гг. Тем не менее социал-демократы были раздроблены, а В. И. Ленин и Л. Д. Троцкий боролись больше друг с другом, чем с правительством. Россия находилась накануне промышленного бума; многие талантливые инженеры начинали свою карьеру, и условия труда не могли не улучшаться.
Традиционная оценка динамики национализма, подчеркивающая рост периферийных националистических партий, до некоторой степени вводит в заблуждение. После революции 1905-1906 гг. вплоть до 1914 г. активность периферийных националистических движений снижалась. Например, в 1906 г. в каждом крупном украинском городе имелась своя украинская газета, но к 1908 г. благодаря субсидии богатого землевладельца выжила только киевская «Рада» с двумя тысячами подписчиков. Никакое национальное движение, за исключением Польши, не разрабатывало «стратегии выхода». Фактически большинство из этих движений нуждались в поддержке или защите империи. Освободительные движения латышей и эстонцев, пользовавшиеся осторожной поддержкой Санкт-Петербурга, бросили вызов балтийским немцам. Финны были недовольны попытками ограничить их автономию, но не хотели рисковать на самом деле очень удобным положением (усвоив урок польских восстаний и их тяжелых последствий). Сами поляки теперь критически относились к восстаниям и сделали выбор в пользу того, что получило название «органическая работа». Поляки разошлись во мнении относительно иерархии собственных врагов; Роман Дмовский утверждал, что союз с Российской империей важен для противодействия неизбежной опасности германизации. Грузины и армяне на Кавказе всегда больше боялись турок, чем злились на русских. Азербайджанские интеллектуалы делали лишь первые шаги в формировании новой национальной идентичности в весьма космополитичном нефтяном Баку. Мусульманский активизм в России рос, но попытки сформировать общий мусульманский фронт в империи были далеки от успеха.
В то же время русские националистические организации на западных окраинах укреплялись и победили на местных выборах в таких крупных городах, как Киев и Одесса. В Волыни, самой западной губернии империи, православным священникам удалось мобилизовать в «Союз русских людей» более 100 тысяч кре-стьян-малороссов, ненавидевших польских помещиков и евреев. Членами русских националистических организаций на западных окраинах были в основном местные жители, которые идентифицировали себя как малороссы или белорусы в значении принадлежности к русской нации вместе с великороссами1.
Первая мировая война и ее последствия для стабильности империи Политическая интеграция империи, достижения в российскомнациестроительстве на основе его расширяющегося ядра В действительности его ожидания в отношении национального сепаратизма оказались слишком пессимис-тичными: ни польского, ни финского восстания не произошло. Концепт «малоросс» оставался доминирующей идентификацией местного населения на территории современной Украины вплоть до Первой мировой войны. См.: Котенко А. Л., Мартынюк О. В., Миллер А. И. Малоросс. // Понятия о России: к исторической семантике имперского периода / под ред. А. Миллераисоавт. / вып. 2. Москва: НЛО, 2012. С. 392-443., а также экономический и военный потенциал империи были подвергнуты серьезным испытаниям во время великой войны. Империя Романовых вступила в конфликт как «нация во всеоружии» с массовым призывом и мобилизацией резервистов. На ранних этапах долгой войны патриотический подъем оставался высоким, и русские националистические мотивы преобладали наряду с традиционным крестьянским мо-нархизмом См. подробнеевкниге: Miller A. The Romanov Empire and the Russian Nation // Nationalizing Empire / eds. Stefan Berger, Alexei Miller. Budapest -- New York: CEU Press, 2015. P. 309-368..
Самое начало войны спровоцировало сплоченность по этнической принадлежности. Война также всколыхнула надежды и фантазии активистов периферийного национализма. Этой тенденции также способствовали обещания великих держав, данные определенным периферийным группам в первые дни кампании. При всеобщей мобилизации власти рассматривали принадлежность к определенной этнической группе как важный фактор преданности или измены, что многим довелось с самого начала болезненно испытать на себе. Евреи и немцы немедленно подверглись высылке и другой дискриминации со стороны военного командования и военной администрации (Lohr, 2001: 404-419). Немецкая собственность была конфискована практически сразу после начала войны См.: Sanborn J. A. Drafting the Russian Nation: Military Conscription, Total War, and Mass Politics, 1905-1925. DeKalb: Northern Illinois University Press, 2003; онже: The Mobilization of 1914 and the Question of the Russian Nation: A Reexamination // Slavic Review 59. No. 2 (2000). P 267-289..
Имперское правление на западных окраинах было значительно дестабилизировано введением военного положения. Передача местной административной власти военной администрации осуществлялась далеко не эффективно и гладко (Graf, 1974: 390-411). Гражданские и военные власти немедленно оказались вовлечены во всевозможные конфликты.
Однако настоящая беда началась с катастрофической летней кампании 1915 г., когда немцам после успеха Горлицкого прорыва удалось переместить линию фронта на несколько сотен километров на восток (DiNardo, 2010). Это имело многочисленные негативные последствия. Московская толпа немедленно отреагировала трехдневным погромом и разграблением собственности тех, кого считали немцами. В течение двух дней власти не предпринимали никаких решительных действий, что привело к беспорядкам и параличу правительства от западных пограничных областей до центра империи1.
Отступление русской армии способствовало возникновению огромной волны беженцев. В общей сложности насчитывалось более шести миллионов беженцев, отсюда название влиятельной книги Питера Гатрелла«A WholeEmpireWalking» (Gatrell, 1999). Беженцы стали еще одним бременем для внутренних губерний, в которых жители мелких провинциальных городов зачастую впервые сталкивались с этническим многообразием империи. Те социальные структуры, которые по этническому признаку были организованы для помощи населению, постепенно трансформировались в сети национальных движений.
Если мы расширим наше понимание массового переселения, включив в него миллионы мобилизованных солдат, внезапно вырванных из привычных условий жизни, в основном из крестьянских общин, то станет ясно: вынужденное перемещение стало одним из решающих факторов, способствовавших социальным беспорядкам, ожесточению миллионов вооруженных мужчин и мобилизации по этнической принадлежности См.: Lohr E.Nationalizing the Russian Empire. The Campaign against Enemy Aliens during the World War I. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2003. С другой стороны линии фронта немедленные репрессии были направлены против русинов в Галиции. См.: Leidiger H. et al. Habsburgs Schmutziger Krieg. Ermittlungen zur цsterreichisch-un-garischen Kriegsfьrung, 1914-1918. St Pцlten, Rezidenz Verlag, 2014. См. подробнее: Lohr E.Nationalizing the Russian Empire. The Campaign against Enemy Aliens during the World War I. Указ. изд..
Во время отступления 1915 г. русская армия понесла большие потери за счет военнопленных. В целом к концу 1915 г. почти три миллиона российских офицеров и солдат попали в плен См.: Sanborn J. A. Unsettling the Empire: Violent Migrations and Social Disaster in Russia during World War I // Jour-nal of Modern History, 77. No. 2 (2005). P 290-324. См. также: Hagen M. von. The Great War and the Mobilization of Ethnicity, in Post-Soviet Political Order: Conflict and State-Building / ed. B. R. RubinandJ. Snyder. London: Routledge, 1998. P 34-57.. Как российская сторона, так и центрально-европейские державы занимались политической работой в лагерях для военнопленных, направленной на изменение верноподданнических настроений и идентичности заключенных. Немцы и австрийцы уделяли особое внимание организации специальных отдельных лагерей для украинских военнопленных, где с ними работали немецкие власти и украинские националисты, постепенно формируя их идентичность как украинскую и враждебную России Н. Н. Головин («Военные усилия России в мировой войне» / В 2 т. Париж, 1939) писал о почти 3,5 миллиона русских военнопленных. Оценка Головина самая высокая, но альтернативные оценки дают цифры от 2 до 3 миллионов. См.: Россия в мировой войне 1914-1918 гг. (в цифрах). М.: Центральное статистическое управление СССР, военно-статистический отдел, 1925.. К 1916 г. немцы организовали украинские подразделения из 40 тысяч человек, укомплектованные военнопленными. Немцы предоставили им форму, но не оружие.