Впрочем, здесь возникает вопрос, а какова их природа? Природа тех ключевых положений, которые образуют ядро? Что они из себя должны представлять? Согласно И. Лакатосу, ядро должно быть конвенционально принятым. Это значит, что положения, которые образуют ядро, должны быть полностью неопровержимыми, согласно достигнутой ранее договоренности. По природе своей они могут быть абсолютно любыми - равно как достоверными, так и недостоверными - но при этом должны обладать исключительным качеством. А именно: предсказательной силой. То есть, они должны быть способны давать результаты в качестве достоверных прогнозов. И это особенно важно. Поскольку именно предсказание, а, вернее сказать, способность предсказывать, и определяет программу, ее прогрессивность. В свою очередь, именно прогрессивность является тем основанием, посредством которого становится возможным любая научная революция, которая заключается в том, что одна, более прогрессивная «исследовательская программа, вытесняет другую»Лакатос И. Избр. произведения по философии и методологии науки. С. 217., менее прогрессивную.
Как уже было отмечено, те положения, которые образуют ядро, могут быть любыми: достоверными или полностью недостоверными, но при этом быть достоверными только условно. В этом случае мы только условились и согласились полагать их достоверными с целью защиты от аномалий. От столкновения с новыми фактами и, таким образом, с целью защиты от разного рода проверок на недостоверность. Словом, все они могут быть «неважно какими», но при этом должны обладать предсказательной силой. Наглядным примером успешной исследовательской программы, с точки зрения И. Лакатоса, является теория тяготения Ньютона, жестким ядром которой являлись три закона механики и его закон тяготения. В момент появления было обнаружено, что ее окружают аномалии в форме несоответствий с множеством фактов или теорий. Она вступала в конфликт с множеством фактов. А также с теми теориями, которые их объясняли и, таким образом, поддерживали. Но проявив особую гибкость ума, авторы этой программы (путем создания новых, изменения и даже устранения старых сопутствующих гипотез, оберегающих от изменения и устранения центр) обратили это великое множество аномалий в угоду себе. И, таким образом, превратили ранее несоответствующие факты в факты, уже соответствующие. В так называемые «подкрепляющие примеры»Там же. С. 361., которые стали работать на эту программу, «подтверждая» ее предсказательное преимущество над всеми другими программами.
Согласно И. Лакатосу, любым исследовательским программам, наряду с отрицательной эвристикой, присуща так же и положительная эвристика. Ее коренное отличие от негативной эвристики заключается в том, что, если последняя направлена на защиту ядра от разного рода опровержений - от аномалий, которые возникают, как правило, в форме несоответствий данной программы с эмпирически наблюдаемыми нами фактами - то положительная эвристика направлена на поддержание защитного пояса. Это то, что, другими словами, способствует изменению, развитию и появлению новых гипотез под натиском аномалий. Тех самых гипотез, которые образуют защитный пояс ядра, оберегая ядро от натиска аномалий. При этом ошибочно думать, что аномалии нападают на теорию или программу сами собой. Опровергают теории люди, подвергая их столкновению с фактами. Но аномалий великое множество, как и самих эмпирически наблюдаемых фактов. Какую аномалию из этого множества следует выбрать, чтобы столкнуть ее именно с этой конкретной теорией или программой? Положительная эвристика освобождает ученого от этого бесконечного выбора, избавляет от замешательства перед огромным числом эмпирических данных. Положительная эвристика научно-исследовательской программы предполагает, следовательно, наличие некой сопутствующей программы, которая определяет, какую из бесконечного множества аномалий следует выбрать. Какой именно факт нам следует выбрать для его столкновения с данной исследовательской программой. С какой целью? С целью ее изменения. Причем такого ее изменения, которое неизбежно должно привести к усилению этой программы в плане ее предсказательной мощи. В результате таких изменений программа должна обладать большой предсказательной силой и предсказательным преимуществом над всеми с ней конкурирующими программами. А это особенно важно. Поскольку, как было указано выше, наличие этого преимущества и является тем основанием, которое определяет, насколько она прогрессивна и, в конечном итоге, живуча.
Отметим в заключение следующее. Отрицательная и положительная эвристика научно-исследовательской программы представляет собой совокупность приспособлений и правил (И. Лакатос их называет методологическими правилами), одни из которых - в случае с отрицательной эвристикой - предостерегают ученого от нежелательных для программы поступков и действий. Указывают пути, «каких следует избегать»Лакатос И. Избр. произведения по философии и методологии науки. С. 359.. Другие - в случае с положительной эвристикой - указывают на пути исследования данной, конкретной программы, которые нужно избрать и как «по ним нужно идти»Там же., чтобы программа могла достичь максимальной предсказательной силы. И попасть в разряд прогрессивных программ.
Таким образом, получается, что прогрессивность и способность предсказывать - суть тесным образом связанные свойства. Считается, что программа прогрессирует только тогда, когда ее теоретический рост опережает и в то же самое время предсказывает ее эмпирический рост. И. Лакатос использует слово «предвосхищает». Но что это значит? То, что она может предсказывать факты, еще не попавшие по какой-то причине в поле нашего эмпирического наблюдения или эксперимента. В терминологии И. Лакатоса это обозначается как «прогрессивный сдвиг проблемы». И напротив, она регрессирует, если теоретический рост ее отстает от эмпирического роста. То есть тогда, когда она дает запоздалые объяснения либо уже случайно открытым фактам, либо фактам, предсказанным и открытым «конкурирующей программой»Там же. С. 220.. Далее программа может быть вытеснена и заменена конкурирующей программой в том случае, если та отличается продуктивностью. То есть способна предсказывать больше еще не попавших в поле нашего наблюдения фактов, чем та, которая вытесняется. В этом случае программа, которая не выдерживает конкуренции, заменяется более конкурентно-способной. Или, если угодно, должна быть «отложена»Там же. С. 221. в сторону, как говорится, до лучших времен.
Список литературы
1. Клайн М. Математика: поиск истины. М.: РИМИС, 2007. 400 с.
2. Клайн М. Математика: утрата определенности. М.: РИМИС, 2007. 640 с.
3. КоперникН. О вращениях небесных сфер. СПб.: Амфора, 2009. 580 с.
4. Кун Т. Структура научных революций. М.: АСТ, 2003. 605 с.
5. Лакатос И. Избр. произведения по философии и методологии науки. М.: Акад. проспект, 2008. 475 с.
6. Мах Э. Познание и заблуждение. М.: БИНОМ. Лаб. знаний, 2012. 456 с.
7. Поппер К. Предположение и опровержения. М.: АСТ, 2004. 638 с.
8. Поппер К. Логика научного исследования. М.: АСТ, 2010. 565 с.
9. Рассел Б. История западной философии. М.: Феникс, 2002. 991 с.
10. Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т 4. СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 1997. 880 с.
11. Фейерабенд П. Прощай разум. М.: АСТ, 2010. 477 с.
12. Хокинг С. Теория Всего. СПб.: Амфора, 2009. 148 с.
13. Хокинг С., Млодинов Л. Кратчайшая история времени. СПб.: Амфора, 2006. 180 с. Юлов В.Ф. История и философия науки. Киров, 2007. 579 с.
References
1. Copernicus, N. O vrashhenijah nebesnyh sfer [About Rotations of Heavenly Spheres]. St. Petersburg: Amfora Publ., 2009. 580 pp. (In Russian)
2. Feyerabend, P Proshhaj razum [Farewell to Reason]. Moscow: AST Publ., 2010. 477 pp. (In Russian)
3. Hawking, S. Teorija Vsego [Theory of Everything]. St. Petersburg: Amfora Publ., 2009. 148 pp. (In Russian)
4. Hawking, S. & Mlodinov, L. Kratchajshaja istorija vremeni [A Briefer History of Time]. St. Petersburg: Amfora Publ., 2006. 180 pp. (In Russian)
5. Kline, M. Matematika: poiskistiny [Mathematics and the Search for Knowledge]. Moscow: RIMIS Publ., 2007. 400 pp. (In Russian)
6. Kline, M. Matematika: utrata opredelennosti [Mathematics: The Loss of Certainty]. Moscow: RIMIS Publ., 2007. 640 pp. (In Russian)
7. Kuhn, T. Struktura nauchnyh revoljucij [The Structure of Scientific Revolutions]. Moscow: AST Publ., 2003. 605 pp. (In Russian)
8. Lakatos, I. Izbrannye proizvedenija po filosofii i metodologii nauki [The Chosen Works on Philosophy and Methodology of Science]. Moscow: Akademicheskij prospekt Publ., 2008. 475 pp. (In Russian)
9. Mach, E. Poznanie i zabluzhdenie [Knowledge and Error]. Moscow: BINOMIAL. Laboratorija znanij Publ., 2012. 456 pp. (In Russian)
10. Popper, K. Predpolozhenie i oproverzhenija [Conjectures and Refutations]. Moscow: AST Publ., 2004. 638 pp. (In Russian)
11. Popper, K. Logika nauchnogo issledovanija [The Logic of Scientific Discovery]. Moscow: AST Publ., 2010. 565 pp. (In Russian)
12. Reale, D. & Antiseri, D. Zapadnaja filosofija ot istokov do nashihdnej [The Western Philosophy from Sources up to Present], vol. 4. St. Petersburg: TOO TK «Petropolis» Publ., 1997. 880 pp. (In Russian)
13. Russell, B. Istorijazapadnoj filosofii [The History of the Western Philosophy]. Moscow: Feniks Publ., 2002. 991 pp. (In Russian).
14. Yulov, V.F. Istorija ifilosofija nauki [History and Philosophy of Science]. Kirov, 2007. 579 pp. (In Russian)