Что говорит по этому поводу конвенционализм? Он не утверждает, что достоверности нет, не отрицает ее, настаивая лишь на том, что ложные допущения или даже теории могут иметь достоверные следствия и потому обладать «большой предсказательной силой». Система заведомо может быть недостоверной, но при этом давать очень точные результаты в качестве предсказаний. Говоря словами Пола Фейерабенда, тот самый факт, что модель работает, то есть дает результаты в форме правильных предсказаний, «сам по себе не означает того, что реальность устроена в соответствии с этой моделью»Фейерабенд П. Прощай разум. М., 2010. С. 325.. И что «образ той самой реальности, который она конструирует, соответствует нашей действительности»Там же. С. 325.. Если система способна давать очень точные результаты в качестве предсказаний, то это вовсе не значит, что она достоверна.
Конвенционализм говорит о том, что не следует путать две абсолютно разные вещи: результативность и адекватность. И если под результативностью данной системы мы понимаем удобство системы, то есть, ее способность давать максимально точные результаты (в качестве предсказаний) при максимальной простоте их достижений (вычислений), то под достоверностью следует понимать совершенно другое. Достоверность системы в форме теории определяется достоверностью единичных суждений, выводимых посредством дедукции из общих теоретических положений данной теории. Их соответствием эмпирически наблюдаемым фактам. Как видите, это действительно разные вещи.
научный конвенционализм достоверность эвристика
Инструментализм как крайняя степень конвенционализма. Отрицание достоверности
Далее в рассуждениях Имре Лакатоса наступает важный момент. Он говорит о различиях между конвенционализмом и инструментализмом, о достаточно сложных отношениях между ними и о той тонкой грани, которая пролегает между одним и другим. Конвенционализм, с точки зрения И. Лакатоса, признает достоверность, а инструментализм отрицает. Конвенционализм говорит нам о том, что достоверность, конечно же, существует. Но признает, с другой стороны, существование недостоверных суждений или даже целых систем, которые могут при этом давать результаты в качестве точных, а главное, достоверных прогнозов.
Конвенционализм настаивает на том, что, если теория недостоверна, то всегда можно договориться и объявить ее достоверной условно. Инструментализм утверждает, что не следует ни о чем договариваться. Поскольку нет никакой достоверности. Согласно инструментализму, нет никакой достоверности, а если она где-нибудь существует, то лишь на уровне фактуальных суждений (производное от слова «факт»). Тех самых суждений, которые непосредственно извлекаются из эмпирически наблюдаемых фактов в качестве атомарных или более общих молекулярных суждений, которые мы получаем опять же из атомарных суждений путем их сложения. Словом, тех самых суждений, которые образуют в своей совокупности, так называемый, эмпирический базис. Там же, где в силу вступает индукция, относимая нами к разряду неполной индукции, не может быть никакой достоверности. Сохраняемая в какой-то степени на самых первых этапах неполной индукции - когда индукция использует в форме своих единичных исходных посылок атомарные предложения - достоверность полностью исчезает в ходе дальнейшего индуктивного обобщения для получения общих теоретических положений. И потому все наши теории или системы (или системы в форме теории) не могут быть достоверными. Они носят исключительно инструментальный характер. То есть выступают лишь в качестве инструментов, посредством которых мы получаем какие-то результаты в качестве точных (или неточных) прогнозов. Таким образом, если система способна давать очень точные результаты в качестве предсказаний, то это все происходит, не потому что она достоверна, а потому что результативна в качестве инструмента. Ну, а если такая система приходит на смену другой, то происходит это не потому, что другая система не отличается достоверностью, не потому что не отражает «реального положения вещей», но лишь потому, что такая другая система не отличается простотой своих вычислений или точностью предсказаний.
Так было, к примеру, в случае с геоцентрической планетарной системой. Она сменилась другой, гелиоцентрической, планетарной системой не потому, что не отличалась своей достоверностью. А потому, что, хотя и давала нам точные результаты в качестве предсказаний движения планет, но не отличалась простотой в вычислениях для получения этих прогнозов. Именно сложность ее вычислений, а не отсутствие достоверности, и послужила реальной причиной того, почему ее заменили другой планетарной системой, отличавшейся простотой вычислений, но дающей нам точно такие же результаты в качестве предсказаний. Достаточно было ввести в астрономию эллипс в качестве траектории движения планет, как тотчас появилась возможность свести вычисления к минимуму. И при этом не надо было задействовать никакие окружности.
Для подтверждения собственных выводов инструментализм обращается к законам механики Ньютона и к общему принципу относительности Эйнштейна. И действительно, первый закон механики Ньютона говорит нам о том, что равномерное и прямолинейное движение не может быть абсолютным. Оно всегда относительно. Равно как и не может быть абсолютным покой. Общий принцип теории относительности утверждает, что абсолютно бессмысленно говорить об абсолютном движении. Причем, не только о равномерном и прямолинейном. Никакое движение не может быть абсолютным. И потому, даже если речь идет не о прямолинейном движении, а о вращении, не о равномерном движении, а о движении равнозамедленном или равноускоренном, мы абсолютно «свободны в выборе неподвижной системы»Поппер К. Предположение и опровержения. М., 2004. С. 186.. В выборе той самой системы, которую мы, разумеется, можем или желаем считать (относительно) неподвижной. Или, другими словами, покоящейся. И потому сам вопрос, что должно выступить в качестве этой системы, Земля или Солнце, абсолютно бессмыслен. Но если все так, то абсолютно бессмысленно говорить нам о том, какая из этих систем отличается достоверностью или полностью достоверна, а какая не отличается или полностью недостоверна.
Инструментализм говорит нам о том, что такие системы совсем не обязаны быть достоверными. От них требуется лишь одно. Они должны давать вычисления, приводящие нас к результатам в форме прогнозов расположения планет (в конкретной точке пространства в конкретное время), которые согласуются с нашими эмпирическими наблюдениями. Достоверность прогнозов означает их соответствие нашим наблюдениям. Это значит, что я всегда могу посмотреть на звездное небо и всякий раз убедить себя в том, что полученный мною прогноз относительно расположения планеты соответствует наблюдаемому нахождению этой планеты. Что это небесное тело в данный конкретный момент находится именно здесь, в этой конкретной точке пространства.
Должно сказать, что инструментализм, как явление, возникает не вдруг и не сразу, он уходит корнями в античность. А начало его следует относить к моменту возникновения первых космологических, рациональных систем. В число самых первых инструменталистов обычно включают Евдокса из Книда, затем Аристарха Самосского и Клавдия Птолемея. Согласно распространенному мнению, это вызвано тем, что все они относились к своим построениям не более чем, как к удобному математическому трюку. К удобной конструкции, способной давать результаты в качестве более или менее точных прогнозов. И меньше всего задавались при этом вопросом, насколько такие теории отражают реальное положение вещей и вообще отражают ли. В число инструменталистов так же входят кармелитанский монах Фоскарини, кардинал Беллармино, известный в Римской Коллегии как специалист по, так называемым, спорным вопросам, и как инквизитор в процессе над Бруно, Джордж Беркли и Андреас Осиандер, известный своим предисловием к книге Коперника и своим обращением в лютеранскую ересь тевтонов. Что касается первых двух персонажей, то ни тот, ни другой не вызывает особого интереса. В инструменталисты они попадают лишь косвенно. Их инструментализм применим лишь к системе Коперника и ни к чему более. По их мнению, система Коперника гипотетична по сути своей и не претендует на абсолютную достоверность. Это всего лишь математический трюк для удобства и простоты вычислений и астрономических предсказаний, а для математика это вполне допустимо и даже достаточно. Но для достоверного описания мира такая «позиция очень опасна, вызовет негодование философов, легко подорвет нашу веру и противоречит Писанию»Фейерабенд П. Прощай разум. С. 325.. В случае с Андреасом Осиандером намного все интересней. В упомянутом ранее предисловии к книге Коперника, напечатанном на обороте титульного листа, он говорит нам об инструментальном характере данной системы, и в этом плане нисколько не отличается от Беллармино. Он, в частности, пишет, что это всего лишь гипотеза, «новый способ расчета расположения планет»Коперник Н. О вращениях небесных сфер. СПб., 2009. С. 11., который вообще ничего не описывает и, таким образом, не претендует на описание и «на раскрытие истинного движения планет»Там же. С. 11.. Это такая гипотеза, которая не обязана быть достоверной, и от которой «требуется лишь одно - давать вычисления, согласующиеся с наблюдениями»Поппер К. Предположение и опровержения. С. 169.. И все вроде бы ясно. Но далее в его рассуждениях наступает достаточно важный момент, где говорится о том, что не только система Коперника попадает под категорию инструмента, но и любая другая астрономическая система. То есть любая другая система, которая воспроизводит движение планет. Так же, как и система Коперника, она ничего не описывает, а только воспроизводит движение планет и, таким образом, не претендует на достоверное описание движения планет. Что же касается полезности астрономии и исходящих от нее гипотез, - пишет он далее, - «то от нее никто вообще не должен ожидать ничего достоверного»Там же. С. 179..
Рассматривая отношения между конвенционализмом и инструментализмом, И. Лакатос приходит в конечном итоге к тому самому выводу, что первый представляет собой вполне ожидаемую, оправданную, а самое главное - философскую позицию. Тогда как второй, по сути своей, является лишь вырождением первого по причине обычной философской неряшливости, вызванной отсутствием «элементарного логического образования»Лакатос И. Избр. произведения по философии и методологии науки. С. 210.. Сторонникам инструментализма, с его точки зрения, не хватало элементарного понимания того, что теория может быть недостоверной, но при этом давать результаты в качестве достоверных прогнозов и потому обладать большой предсказательной силой. В то же самое время, если теория позволяет нам получать какие-то результаты в качестве предсказаний, но при этом еще не прошла по какой-то причине проверку на достоверность, то это вовсе не означает того, что она не является и не может быть достоверной. Иными словами, им не хватало элементарной логической культуры, чтобы понять, что существуют, с одной стороны, такие суждения или теории, которые могут быть достоверными, не будучи прошедшими проверку на достоверность. Соответствовать эмпирически наблюдаемым фактам, не будучи подтвержденными эмпирически, то есть, не будучи прошедшими проверку на соответствие этим фактам. И, таким образом, не будучи этими фактами доказанными. И что существуют, с другой стороны, некоторые недостоверные суждения или даже теории, которые, тем не менее, дают достоверные следствия в форме правильных предсказаний.
Понятие научно-исследовательской программы и ее связь с конвенционализмом. Понятие ядра. Отрицательная и положительная эвристика
Далее наступает достаточно важный момент. Это связано с тем, что И. Лакатос вводит понятие научно-исследовательской программы. Согласно его методологической концепции, такую программу можно и должно оценивать исключительно только по силе ее предсказания. По тому, насколько точно и часто такая программа может предсказывать факты, еще не попавшие по какой-то причине в поле нашего эмпирического наблюдения или эксперимента. Именно сила ее предсказаний определяет ее прогрессивность, а, в конечном итоге, насколько такая программа живуча и конкурентно способна. Для И. Лакатоса это фундаментальная «единица оценки»Лакатос И. Избр. произведения по философии и методологии науки. С. 217.. Единица как минимальная и неделимая порция. Это, другими словами, то самое малое, что еще может являться предметом такого исследования. Предметом оценки. То, что не подлежит никакому дроблению. Получается так, что любая ее компонента в виде какой-то несвязанной и потому изолированной теории уже не может быть этим предметом. Очевидно, для простоты понимания он вводит понятие «ряд» или «последовательность» теорий. Однако уже из всего этого следует, что это не статичный, а динамичный ряд, разворачивающийся во времени. Получается так, что исследовательская программа - это не просто несвязанная и потому изолированная от прочих теорий теория. Это и не «совокупность теорий»Там же., в том самом смысле, что не статичная совокупность теорий. Она состоит из последовательно возникающих и принимаемых нами теорий, существующих вместе на данный момент, возникающих и идущих друг другу вслед непрерывно. Причем, понятно, что эти теории должны обладать одним и тем же предметом исследования, одними и теми же целями и задачами. И всегда стремится к тому, чтобы использовать общие средства для их достижения.
Формируемую концепцию легче всего излагать, с точки зрения И. Лакатоса, в непосредственном противопоставлении конвенционализму, у которого она, тем не менее, заимствует «существенные моменты»Там же.. Какие это моменты? Любая исследовательская программа, с точки зрения И. Лакатоса, включает в себя три основных ее элемента: ядро, позитивную и отрицательную эвристику. Как уже было отмечено ранее, конвенционализм говорит нам о том, что, если вдруг по какой-то причине возникнет угроза замены теории, то мы всегда должны стремиться к тому, чтобы оставить в неприкосновенности ее ключевые позиции - так называемый центр или ядро. Подобно конвенционализму, отрицательная эвристика любой из исследовательских программ запрещает сталкивать с эмпирически наблюдаемыми фактами и вообще проводить проверку на предмет достоверности (или недостоверности), то есть, фальсифицировать те положения программы, которые составляют ее твердое ядро. Мы всегда должны стремиться к тому, чтобы оставить в неприкосновенности ключевые позиции этой программы. Причем это следует делать как можно дольше. Они, разумеется, могут быть изменены, но это значит только одно - переход к другой «парадигме»Кун Т. Структура научных революций. С. 581., к другой научно-исследовательской программе. Мы можем значительно изменить ее периферию (так называемый защитный пояс ядра) с целью защиты ядра путем развития уже имеющихся или формирования новых гипотез, но не ядро. Именно эти гипотезы, которые образуют в своей совокупности защитный пояс ядра, должны «выдержать главный удар»Лакатос И. Избр. произведения по философии и методологии науки. С. 361.. Они могут быть изменены или даже устранены в ходе их столкновения с эмпирически наблюдаемыми фактами или с другими конкурирующими программами, но при этом ядро должно оставаться незыблемым.
Отрицательная эвристика представляет собой совокупность приспособлений, запретов и правил, которые предостерегают ученого от «нежелательных для программы поступков и действий»ЮловВ.Ф. История и философия науки. Киров, 2007. С. 533.. Все это направленно на защиту ядра от разного рода опровержений. От так называемых аномалий, которые существуют в форме несоответствий данной программы фактам, попавшим по какой-то причине в поле нашего эмпирического наблюдения или эксперимента. Понятно, что под ключевыми позициями данной теории или программы следует полагать те ее основные позиции, вне которых такая программа просто не мыслима, и с потерей которых прекращает существование. И это, кстати сказать, объясняет тот факт, почему мы должны их оберегать. Спасение их - означает спасение этой программы от разрушения. Если мы, разумеется, заинтересованы в том, чтобы ее сохранить.