Конституционный запрет цензуры как гарантия интеллектуальных прав и свобод личности
Юридические науки
Куликова Светлана
Статья посвящена анализу правового содержания конституционного запрета цензуры. Новизна предлагаемой концепции состоит в более широкой трактовке запрета цензуры не только как гарантии свободы массовой информации, но и как гарантии целого комплекса интеллектуальных прав и свобод личности. Указывается, что закрепление запрета цензуры в главе 2 Конституции РФ характеризует его в качестве элемента правового статуса личности и порождает обязанности государства по обеспечению ряда информационных прав и свобод человека и гражданина.
Ключевые слова и фразы: цензура; свобода мысли и слова; свобода убеждений; право на информацию; свобода массовой информации; свобода творчества.
В юридической науке правовая природа гарантий связывается с необходимостью создания условий, обеспечивающих удовлетворение благ и интересов человека и гражданина.
Понятием «гарантии» в современной трактовке охватывается «совокупность факторов объективного
(социально-экономический строй общества, состояние политической системы и т.п.) и субъективного (индивидуальное и массовое правосознание, уровень и особенности правовой культуры) свойства, которые оказывают или способны оказывать позитивное воздействие на правовой статус личности в целом, права и свободы в частности» [4, с. 14].
Общее признание получает идея о том, что гарантии являются необходимой составляющей системы конституционных прав и свобод человека и гражданина. Например, А. В. Черкасов считает, что в Конституции РФ заложен «процесс гарантирования прав и свобод», т.е. «особая форма всеобщего взаимодействия элементов действительности, при которой одни элементы выступают условием существования или взаимодействия между собой других элементов» [19, с. 11].
Запрет цензуры традиционно рассматривается как гарантия свободы массовой информации. Свобода массовой информации провозглашается как возможность создавать и распространять массовую информацию любым законным способом, руководствуясь собственными убеждениями и интересами. Условием реализации свободы массовой информации, является отсутствие цензуры.
Российская Конституция устанавливает целый ряд свобод, которые в научной литературе получили наименование «интеллектуальных» [1, с. 580] или «мировоззренческих свобод» [13, с. 13], текстуально и содержательно связанных друг с другом, это свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (ч. 2 ст. 26); свобода совести, свобода вероисповедания (ст. 28); свобода выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними (ст. 28); свобода мысли и слова (ч. 1 ст. 29); право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию (ч. 4 ст. 29); свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания (ч. 1 ст. 44).
Интеллектуальные свободы имеют естественно-правовой характер, их правовое содержание, по мнению М. Я. Муратова, определяется «врожденной способностью человека получать, усваивать и распространять словесно выраженный опыт освоения окружающего мира» [10, с. 3].
Их реализация происходит в духовно-культурной сфере, включающей в себя ценности, верования, художественные достижения, способы познания, уровень образования, уклад жизни, бытовую и политическую мифологию, разнообразные формы участия граждан в социальной деятельности.
Большинство интеллектуальных свобод относится к «первому поколению» прав и свобод, за исключением права на информацию.
Многие исследователи отмечают двойственность интеллектуальных свобод, которая проявляется в частнопубличном характере их реализации, в результате чего выделяются несколько «уровней реализации каждой из рассматриваемых свобод» [18], и каждый из этих уровней предполагает различные методы правового регулирования возникающих при этом отношений. Вопрос о частном или публичном характере реализации свободы приобретает ключевое значение в случае решения проблемы о возможности (необходимости) ограничения той или иной свободы и гарантиях ее обеспечения.
Свобода мысли и слова занимает в системе прав и свобод граждан особое место. Свобода мысли рассматривается современными правоведами как возможность каждого человека сохранять свою индивидуальность, свое собственное понимание тех или иных проблем, и является, по мнению Е. А. Лукашевой, «существенным фактором раскрытия человеческой индивидуальности, утверждения своеобразия и уникальности каждой личности» [12, с. 155].
Иная позиция представлена в работах Л. А. Нудненко, где право на свободу мысли трактуется как право на инакомыслие: «инакомыслие - это, прежде всего, свойство личности по-своему воспринимать действительность, не поддаваясь групповым настроениям, не принимая слепо, так называемые коллективные представления. Когда личность ставит их под сомнение, она проявляет свою естественную самостоятельность, свободу» [11, с. 15]. В этом смысле запрет цензуры в соотнесении с утверждением нормы о свободе мысли означает гарантию конституционно-правовой защиты инакомыслящих.
Современные исследователи убедительно показывают, что в условиях информационного общества, когда люди узнают о происходящих событиях в основном из средств массовой информации, проблема свободомыслия должна рассматриваться в новом аспекте [7]. Самостоятельное формирование собственных знаний о происходящих событиях, выработка субъективного взгляда на мир возможны только в условиях плюралистичности СМИ, когда индивид может получить большое количество разнообразной информации, сопоставить противоположные оценки и мнения. Условием чего является запрет цензуры.
Свобода мысли находит свое естественное продолжение в свободе слова. В правовой литературе отмечалось, что «в юридическом понимании свобода слова является естественной и нормативно закрепленной возможностью каждого самостоятельно выбирать вид и меру своего речевого поведения - высказывать идеи, мнения и убеждения (распространять их письменно или устно, в полном объеме или частично, по любым вопросам и на любую тему, если это не создает угрозу правоохраняемым ценностям)» [10, с. 15]. Реализация права на свободу слова делает возможным действенную защиту всех других прав человека [6, с. 10].
Конституционный запрет цензуры применительно к свободе мысли и слова гарантирует свободный обмен идеями и мнениями, в том числе конкурентными по отношению к господствующей доктрине, а также получение достоверной информации о процессах и явлениях внутри- или внешнеполитической жизни, в целях формирования собственного мнения, выработки самостоятельных оценок происходящего и их распространения.
В конституционно-правовой науке свобода мысли рассматривается в неразрывном единстве со свободой совести и свободой убеждений, которые трактуются как «внутренняя свобода индивидуального мировоззрения», «пространство индивидуальной свободы каждого» [13, с. 13], «возможность индивида самостоятельно определять свои мировоззренческие позиции, делать духовный выбор» [2, с. 13]. При таком понимании свобода совести и свобода убеждений могут быть реализованы исключительно во внутреннем, духовном пространстве личности. И задача правого регулирования - обеспечить защиту от мировоззренческой дискриминации.
В то же время свобода совести включает правомочие действовать в соответствии со своими нравственными установками и публично оценивать какие-либо социально-политические события, заявления и поступки общественных деятелей и т.д. Конституционная формулировка о свободе убеждений включает в себя четыре правомочия: «выбирать», «иметь», «распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними». Запрет цензуры является гарантией относительно свободной реализации каждого из этих правомочий.
Отсутствие цензуры способствует естественному процессу формирования убеждений человека в соответствии с моральными и духовными ценностями семьи, этническими и религиозными традициями народа, общими принципами государственной правовой и культурной политики. Напротив, идеологический диктат со стороны государства делает невозможным свободное интеллектуальное и нравственное взросление личности, формируя ее под собственные пропагандистские установки.
Правомочие «иметь» убеждения означает, на наш взгляд, «обладать системой взглядов», «сохранять эти убеждения какой-то период времени». В этом смысле запрет цензуры необходимо рассматривать в соотношении с другой конституционно-правовой гарантией: «Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них» (ч. 3 ст. 29). запрет цензура информация свобода
Но в наибольшей степени запрет цензуры актуализируется в тех случаях, когда внутренняя, духовная свобода индивида переходит в публично-правовое пространство, что связано с правомочиями «распространять убеждения и действовать в соответствии с ними».
Этот подход применим и к свободе вероисповедания. По мнению А. А. Левиной, свобода вероисповедания включает в себя восемь правомочий: 1) исповедовать любую религию или не исповедовать никакой (самостоятельно определять свое отношение к религии); 2) менять религию; 3) совершать религиозные обряды и церемонии; 4) основывать и содержать доступные места богослужений и религиозных собраний; 5) учреждать религиозные общества; 6) распространять свои религиозные или атеистические убеждения; 7) проводить благотворительную или культурно-просветительскую деятельность; 8) осуществлять религиозное образование [9, с. 18].
С нашей точки зрения, только правомочия исповедовать или не исповедовать религию, а так же менять религию могут быть реализованы исключительно во внутреннем духовном пространстве личности, все остальные имеют внешние, публично значимые моменты, что делает необходимым гарантирование их осуществления. В этом смысле конституционный запрет цензуры способствует распространению религиозной литературы, печатных, аудио- и видеоматериалов, осуществлению религиозного обучения и воспитания, миссионерства, благотворительности, и иной деятельности, обусловленной тем или иным вероучением и предусмотренной уставом религиозной организации.
Конституционный запрет цензуры следует рассматривать и как гарантию свободы литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества. При анализе нормативного содержания права на свободу творчества Д. С. Шапорева выделяет следующие правомочия: возможность каждого человека и гражданина заниматься всеми видами творческой деятельности в соответствии с его интересами и потребностями; возможность каждого человека заниматься творческой деятельностью, как на профессиональной, так и на непрофессиональной (любительской) основе; свободу творческого процесса, которая проявляется в выборе темы, сюжета, жанра, формы произведения, создании образной системы произведения; самостоятельное решение вопроса о выпуске произведения в свет; право на охрану результата творческой деятельности [20, с. 13-14].
Существование цензуры препятствует реализации каждого из вышеперечисленных правомочий. Не автор, а цензор принимает решение о возможности выхода произведения в свет. Чиновники царской цензуры активно вмешивались в творческий процесс, изымая фрагменты текстов, которые казались им предосудительными. В советский период партийная цензура определяла направления и принципы литературной критики, запрещала целые художественные направления и методы.
Реализация права на литературное, художественное и научное творчество немыслима без взаимного культурного и научного обмена, без изучения истории мировой культуры и культуры собственного народа, без приобщения к цивилизационным культурным ценностям. Поэтому конституционная норма, устанавливающая, что «каждый имеет право на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям» (ч. 2 ст. 44), должна рассматриваться как гарантия права на свободу творчества и как конкретизация конституционного запрета цензуры, препятствующая возрождению спецхранов в библиотеках и учреждениях культуры.
Запрет цензуры является гарантией права на информацию, установленного в ч. 4 ст. 29 Конституции РФ. В научной литературе все правомочия права на информацию делятся на три типа: 1) искать и получать информацию; 2) передавать и распространять информацию; 3) производить информацию [16, с. 15].
В правовой практике правомочия искать и получать информацию реализуются через процесс доступа к информации.
В советский период развития нашей страны усилиями органов цензуры был сформирован административно-правовой режим секретности, который характеризовался правовой неопределенностью в вопросе засекречивания информации; презумпцией приоритета государственной секретности над принципом открытости общественно значимой информации; созданием такого механизма государственных органов, где секретность является необходимым элементом их деятельности; использованием правовой категории «государственная тайна» в целях сокрытия истинного положения в тех или иных отраслях народного хозяйства, социально-политических проблем, существующих в обществе [5, с. 118; 15, с. 24-25].
Административно-правовой режим секретности позволял запретить доступ к любой информации, невыгодной власти, поскольку полностью отсутствовала система каких-либо сдерживающих механизмов избыточной секретности.
Конституционный запрет цензуры и ряд других гарантий, запрещающих засекречивать отдельные виды информации, имеющие наибольшее значение для личности и общества, способствовали оформлению современной концепции доступа к информации как составной части демократического управления.