В Рожава были созданы органы местного самоуправления, а также, в соответствие с Конституцией (Общественным договором) - Конституционный суд. В управление автономией Рожава привлекаются представители всех проживающих здесь этносов: ассирийцев, армян, арабов. Первоначально местное арабское население, находящееся под сильным влиянием правящего баасистского режима не шло на союз с курдами, однако вскоре все же стало принимать участие в строительстве местного самоуправления. В составе Законодательного совета сейчас 101 депутат, а возглавляется он двумя спикерами - мужчиной и женщиной. При этом национальная доктрина строится здесь на постепенном отходе от принципов собственно национального государства; в этом проекте акцентируется многокультурный, плюралистический характер данного политического образования, которое, являясь образцом прямой народной демократии, максимально дистанцируется от любых концепций нации-государства, как одной из наиболее распространенных форм суверенизации народов в прошлом. "Конгломератный национализм" или "демократический конфедерализм", как способ государственного устройства, основывается на принципах федерализации автономии, как конгломерата входящих в него территориальных или национальных единиц, объединенных по принципу равноправного участия в управлении, т.е. в режиме "прямой демократии". Собственно национализмом здесь (при том, что национализм, как идеология, отрицается сторонниками Оджалана) является приверженность к "родиноцентризму" в отношении республики Рожава, как конгломерата входящих в него кантонов и национальностей. В этой связи прослеживются определенные аналогии с организацией государственного устройства Швейцарской Конфедерации. По сути, подобный вид национализма является результатом соперничества элит на определенной территории, разделенной различными этно-культурными и политическими символами о определенным характером манифестаций своих требований [5].
Конгломератный национализм сирийских курдов выражается в приверженности идее многокультурного, многоуровневого государственного уклада, которая в идейном ключе соотносится с концепцией «демократического конфедерализма», предлагаемой находящимся сейчас в тюрьме лидером ПРК Абдуллой Оджаланом в качестве взаимоприемлемой и взаимообязанной политической доктрины, направленной на разрешение межэтнических противоречий в курдском этноареале.
Однако использование курдского фактора в Сирии в геополитических интересах третьих стран также играет немаловажную роль в актуализации в ближайшее время идеи полной самостоятельности курдов. По сути, в начале сирийского конфликта США и Турция предложили сирийским курдам воевать против режима Асада в обмен на лояльность и безопасность. У сирийских сторонников Оджалана, видимо, были очевидные договоренности с Асадом о взаимном невмешательстве. Так же, подконтрольные Асаду сирийские военные охраняли аэродром в Камышлы. Существование полунезависимого Курдистана на севере Ирака, активное формирование автономии на севере Сирии не может радовать Турцию, которая столкнется с проблемой обострения курдского сепаратизма у себя в стране, если иракские и сирийские курды добьются своей полной самостоятельности.
Активизация в северных районах Сирии и Ирака боевиков из запрещенного в России «Исламского халифата» (ИГИЛ) и их кровопролитное столкновение с курдскими силами самообороны за Кобани в 2014 г. привели к тектоническим сдвигам в захваченных боевиками районах: сотни шиитов, алавитов, христиан, курдов, в том числе езидов бежали в курдские автономии на севере Сирии и Ирака. 17 сентября 2014 г. силы ИГИЛ начали масштабное наступление на курдские территории на севере Сирии с использованием тяжелого вооружения. В результате этого наступления тысячи курдов вынуждены были бежать в Турцию. Проблема для курдов заключалась в том, что кантон Кобани оказался полностью отрезанным от остальных курдских регионов Сирии и вплотную примыкал к границе с Турцией.
Однако первые же месяцы сопротивления силам ИГИЛ показали жизнеспособность новой республики на севере Сирии. Отряды народной самообороны Кобани к концу 2014 года состояли из апочистов (боевые отряды ПРК), бригады «Джабхат аль акрад», а также подкрепления в виде сил пешмерга из северного Ирака, добровольцев и Турции, Ирана и Ирака и стран Европы, а также частей Освободительной армии Сирии.
Становилось очевидным (и в первую очередь, для Турции), что противостояние курдского ополчения в Кобани с боевиками ИГИЛ играет на руку дальнейшей суверенизации сирийских курдов. Для ИГИЛ Кобани - это важный стратегический пункт при продвижении на восток Сирии и выход к Средиземному морю. Его практическое освобождение курдами при поддержке американских точечных бомбардировок в январе 2015 г. радикально изменило обстановку на фронте войны в их противостоянии со сторонниками самопровозглашенного халифата, а, возможно, и во всем внутрисирийском конфликте. Учитывая, что освобождение Кобани дарит надежду на возвращение около 200 тыс. курдам, оказавшимися беженцами в Турции, победа курдов над силами ИГИЛ за Кобани способствовала подъему общекурдского интегрального национализма в целом в регионе, а также в западных странах. С начала противостояния курдских сил самообороны в Кобани, а также курдов на севере Ирака с силами ИГИЛ, курдские активисты по всей территории Турции продолжали вести активную агитацию за присоединение курдов Турции к борьбе с мусульманскими экстремистами на севере Сирии. Однако до последнего времени официальная Анкара стремилась дистанцироваться от конфликта на севере Сирии и Ирака, несмотря на усиленные требования Ирана вмешаться и не допустить уничтожения Кобани силами ИГИЛ.
Учитывая, что складывающаяся сирийская автономия курдов, как «коммунальная система», предлагаемая в качестве реализации прав всех народов в условно-курдском многонациональном конгломерате, который помимо курдов объединяет арабов, туркоманов, и другие народы, зиждется во многом на теоретическом багаже Абдуллы Оджалана и его концепции «демократического конфедерализма», сирийская автономия курдов имеет серьезные шансы быть рассматриваемой со стороны Турции в качестве угрозы своей территориальной целостности и безопасности, а значит, в этом в Анкаре видятся основания для ввода войск Турции на территорию Сирии.
В связи с этим со стороны курдов нередко звучат обвинения о поддержки исламистами в Турции псевдогосударства ИГИЛ и ее боевиков и в стремлениях к предотвращению самой возможности создания подконтрольными апочистам политическими формированиями курдов у себя под боком квази-независимого курдского государства. Для политического же крыла ПРК реализация проекта республики Рожава имеет принципиальное значение, поскольку фактически является для многих курдов прообразом формирования демократического сообщества, как формы национального самоопределения. Основной конфликт между сторонниками Партии Демократический союз (Сирия) и Демократической партии Курдистана заключается в идейном подходе относительно того, как должно выглядеть будущее курдского государства. Салих Муслим, также, как и Абдулла Оджалан, настаивает на том, что курдское государство не может существовать на принципах национализма, а должно иметь в своей основе идею «конгломератного национализма», именуемого сторонниками Оджалана «демократическим конфедерализмом», учитывая многонациональный и многоконфессиональный состав территорий, где проживают курды. Исходя из этих оценок руководство ПДС будет ориентироваться на союз с другими политическими партиями Южного (Иракского) Курдистана.
С другой стороны, по заявлению министра иностранных дел Турции Чавушоглу, Турция не собирается оккупировать северную часть Сирии, а стремиться обеспечить разгром ИГИЛ и передачу власти в руки тех, кто, по словам министра, являются исконными хозяевами этих территорий. В этом пассаже содержится недвусмысленный намек в том числе и на Партию Демократический союз (ПДС), которая с точки зрения турецких властей не является легитимным представителем курдского народа на территории курдского анклава в Сирии, является узурпатором и используем методы устрашения и террора для достижения своих целей. Это точку зрения разделяют и часть курдов из числа сил сирийской самообороны и Сирийской освободительной армии, а также Высшего совета курдов Сирии.
Поэтому в Сирийском Курдистане назревает серьезный политически раскол между сторонниками ПДС и сторонниками Курдского национального совета в Сирии. Последние проводят в Джизре массовые акции в поддержку политических заключенных на территории Западного Курдистана. В начале декабря 2016 г. в городе Амуда офис КНС подвергся нападению сторонников ПДС, которые спустили курдский флаг и сожгли его - на том основании, что курдский флаг не является государственным в республике Рожава.
В контексте формирования курдской автономии Сирии в современной теоретической политической литературе сам термин «самоопределение» имеет двоякий смысл. С одной стороны он означает право выбирать народом форму (само)управления, а с другой - право определять существование народа в форме государства. Однако, подобно иракским курдам, ведущие политические силы Сирийского Курдистана не уточняют в своих программах, реализуется ли это самоопределение в форме автономии, либо независимого государства. Наряду с отсутствием реальной сплоченности курдского национального движения Сирии такая обтекаемая формулировка позволяет сделать модифицируемыми многие цели национальной борьбы. При этом ни одна из политических партий курдов Сирии не выступает за безусловное создание независимого государства, но ни одна, при этом, и не отрекается от данного тезиса.
Одним из основных аспектов курдского вопроса в целом на Ближнем Востоке остается его региональных подтекст, а это, по сути - внутренний вопрос каждой отдельной страны, когда курдам, проживающим на территории Турции, Ирака, Ирана и Сирии, придется решать эту проблему с соответствующими национальными правительствами с целью обеспечения равных прав или создания собственной автономии. Во многом курдский сепаратизм в Сирии есть результат политической агитации ПРК среди сирийских курдов-курманджи, чья левацкая идеология еще в начале 80-х годов предвосхитила «экологический сепаратизм» сапатистов в мексиканском штате Чьямпас, возглявляемых легендарным субкоманданте Маркосом -- легенду и общепризнанных символ левого антиглобализма. Именно эту идеологическую нишу пытается заполнить сирийский курдский национализм левого толка, сделавший ставку на интернационалистский характер своей борьбы против ИГИЛ и за равнозначное самоопределение народов.
Демократический конфедерализм, как национализм конгломератного типа, выражается в существовании общества в рамках максимального уважения к культурной автономии этнических групп, которые совместно выступают в качестве нацио-образующих субъектов, претендующих на суверенитет или независимость. Конгломератный национализм, как явление, сложился, пожалуй, со времен Швейцарской Конфедерации, где итоговая национальная идентичность формировалась совокупностью входящих в нее национальностей и формально независимых кантонов.
Подводя итог следует отметить, что для курдов Сирии подобная национальная доктрина носит во многом прикладной характер. Сейчас становится очевидным, что провозглашение иракскими курдами полной независимости на территории курдской автономии на севере Ирака может повлечь за собой сложные сдвиги на всем Ближнем Востоке и породить конфликт с вовлечением геополитических интересов разных сторон и, в первую очередь, Турции, поскольку фобия отторжения восточных провинций Турции на фоне возможных интегральных процессов национальной мобилизации в курдской среде и создание здесь «Большого Курдистана» остается одним из главных вызовов для политического будущего Турции, как унитарного единого государства.
Предлагаемый апочистами «рецепт Рожавы», в котором уделяется ключевое внимание решению проблемы «поли-национализма», как сосуществования в рамках единого государства-сообщества нескольких этнических, конфессиональных и иных сообществ с высокой степенью внутригрупповой политической мобилизации, может быть изучен на примерах различных форм проявлений этнического партикуляризма в таких странах, как Босния и Герцеговина, Бельгия, или даже Перу и Боливия, что свидетельствует о том, что этнический партикуляризм и его политические манифестации имеют во многом универсальный характер, однако сами политические проявления национализма далеко не всегда ведут к социальным конфликтам, а имеют по своей природе латентный характер. Кроме того, опыт ряда полиэтнических стран свидетельствует во многом и о том, что сама многонациональность, как государство-образующий фактор, может становиться стабилизирующим элементом, призванным минимизировать социальные конфликты в тех обществах, где имеет место определенный антагонизм между враждующими, но отнюдь не исключающими друг друга национальными (или националистическими) идеологиями.
Библиография
1. Hьr. A. Selahaddin Eyyubi'nin Зocuklarэ // Новостной портал Radikal. http://www.radikal.com.tr/yazarlar/ayse-hur/selahaddin-eyyubinin-cocuklari-suriye-kurtleri-1221178/
2. A'dan Z'ye kadar Kьrtler. Эst., 2014. С. 412.
3. Арутюнян А.Э. Курдская проблема, как фактор дестабилизации турецко-сирийских отношений // Курды Западной Азии (XX - начало XXI вв) М.: ИВ РАН, 2012. С. 104.
4. Вертяев К.В, Жигалина О.И., Иванов С.М. Политические процессы в курдских ареалах стран Западной Азии. М.: ИВ РАН, 2013. С. 105.
5. Вертяев К.В, Иванов С.М.Курдский национализм: история и современность. М.: ИВ РАН, 2015. С.21