Санчо, бывший мэр испанской провинции, по-настоящему верит в Маркса и его идеи. Ему настолько не хочется видеть на своем месте преемника-франкиста, что он уговаривает друга, отца Кихота, недавно ставшего монсеньором, отправиться вместе с ним в путешествие. Упомянутый отец Кихот -- «простодушный и кроткий старик, склонный, однако, к независимым мыслям, сомнениям и нестандартным поступкам» (Мень, 1992: 36). Грин снова сосредотачивается на изображении мыслей и чувств персонажей, и использует их для того, чтобы показать наиболее важные аспекты рассматриваемого вопроса.
Монсеньор Кихот и коммунист Санчо в своих разговорах не стремятся обойти острые углы. К самым ярким их столкновениям можно отнести спор о репрессиях и рассуждения о том, какое из верований -- христианство или коммунизм -- погубило больше людей. Санчо вспоминает Торквемаду, монсеньор же напоминает о Сталине. Бывший мэр полагает, что несколько миллионов человеческих жизней в обмен на коммунизм на половине земного шара -- не такая уж большая цена. То же говорит и монсеньор: несколько сотен смертей привели к тому, что Испания осталась католической страной. Правда, вскоре место Торквемады занял Франко, а место Сталина -- Брежнев. Санчо предлагает достигнуть согласия хотя бы в том, что «великих людей всегда сменяют люди мелкие, а с мелкими людьми, пожалуй, легче жить». В таком доброжелательном ключе и заканчиваются, как правило, все споры между католиком и коммунистом.
Здесь, в отличие от «Силы и славы», ни одна из сторон не одерживает победы. Убедительных доводов в пользу той или иной точки зрения в дискуссии не находится. И монсеньор, и коммунист разбивают аргументы друг друга и находят компромисс путем признания общих недостатков и взаимного уважения воззрений. Важно упомянуть их убежденность в необходимости сомнения, отмеченную исследователями (Филюшкина, 2010: 123). Оба пытаются его преодолеть, но понимают, что без сомнений жизнь превратится в пустыню Сахару, «где все убеждены в истинности лишь одного верования». Отрицание бездумного следования готовым догмам, выхолащивающим жизнь, и принятие важности сомнений становятся основой для окончательного сближения антагонистов, наметившегося еще в «Силе и славе».
В результате достижения подобного компромисса главным противником отца Кихота оказывается вовсе не марксист Санчо, а католические функционеры. Именно с ними на протяжении всего романа по-настоящему «сражается» монсеньор Кихот. Помимо уже упомянутого епископа, их представляет отец Эррера, преемник Монсеньора. Он отличается от доброго старика буквально всем: от манеры держать себя до приверженности иным теологическим подходам, которые дотошно соблюдает. Беседы отца Кихота с ним не менее полемичны, чем споры с коммунистом. Например, они расходятся во мнениях относительно Евангелий: первому больше по душе «Евангелие устрашения» (от Матфея), а второму -- «Евангелие любви» (от Иоанна). Отец Кихот вынужден часто вступать в мучительный для себя спор с религиозными догмами, которые обязан соблюдать, ради того чтобы выполнить свою непреложную обязанность -- помочь ближнему. Однако в критические моменты он доверяется непосредственному нравственному чувству, а не буквам катехизиса или советам епископа.
Вспомним сцену последнего сражения благородного рыцаря-католика, который пытается защитить выставленную на торги статую Девы Марии. «Неужели ради этого она смотрела на то, как умирал в муках ее сын? <...> Чтобы на этом разбогател какой-то священник?», -- спрашивает себя Кихот и решительно бросается навстречу процессии. На фоне происходящего безумия чрезвычайно одинокой выглядит фигура монсеньора, готового, несмотря на угрозу своей жизни, защищать идеалы, в которые верит. Характерно, что поддерживает его только один человек, не имеющий никакого отношения к католицизму, -- коммунист Санчо.
Искренняя вера католика-монсеньора не могла не оказать влияния на такого же верующего, но в коммунизм. Перед смертью отец Кихот причащает Санчо и невольный свидетель происходящего считает это причастие вполне действительным, несмотря на видимое отсутствие необходимых внешних атрибутов. Чудаковатый монсеньор пробудил в душе коммуниста Любовь, и это чувство удивляет Санчо. Он не без страха думает: сколько времени может продлиться такая любовь и к чему она приведет его, немолодого коммуниста? Оставленный без ответа вопрос делает финал романа открытым.
Писатель остался верен важной для него гуманистической идее, которая была затронута еще в «Силе и славе»: любые разногласия, даже самые принципиальные, невозможно победить ненавистью -- а только любовью, ведь насилие порождает насилие. Человечность важнее любых идей и эффективных формул, даже самых масштабных, обещающих всеобщее счастье на земле, а жизнь -- гораздо сложнее и не может полностью в них уместиться. Слепое следование любым формулам и догмам ограничивает человека и не дает ему познать жизнь.
Выводы
Таким образом, в обоих романах фактически нет героев-протагонистов -- конфликт религиозного и светского мировоззрений не получает однозначного решения. Фигура автора выглядит раздвоенно: с одной стороны, ему импонируют искренняя вера, благородство и желание принести людям счастье, демонстрируемые противниками религии (лейтенантом и Санчо), а с другой -- герои-католики, которые, отказываясь от неукоснительного соблюдения религиозных догм и полагаясь лишь на нравственное чувство, делают свою позицию шаткой, но открывают новую жизнь, полную любви и сострадания к ближнему («пьющий священник» и отец Кихот). Сталкивая две противоположные позиции в диалоге, Грин на рациональном уровне не может утвердить ни одну из них.
Это говорит о сложности стратегии, избранной автором, который, не вмешиваясь в повествование, выражает свою позицию через внесубъектные формы: сюжет, композицию и отбор художественных деталей. Именно таким образом доказывается необходимость веры вне всяких рациональных оснований в романе «Сила и слава», и так же в романе «Монсеньор Кихот» Грин высказывает важную для себя гуманистическую идею, согласно которой сближение даже самых непримиримых антагонистов может стать возможным на почве любви, взаимного уважения и отказа от слепой веры во что бы то ни было. Романы Грина отразили сложное сочетание объективации изображаемого за счет невмешательства автора и субъективации, которая проявилась в стремлении изобразить индивидуальное мировосприятие героев, характерное для английской литературы XX в.
Библиография
грэм грин конфликт роман
1.ЗатонскийД.В. Искусство романа и ХХ век. М.: Худож. лит., 1973.
2.Зверев А.М. Парадоксы Грэма Грина // Дворец на острие иглы. М.: Советский писатель, 1989.
3.Мень А.В. Трудный путь к диалогу. О романе Грэма Грина «Монсеньор Кихот». М.: Радуга, 1992.
4.Филюшкина С.Н. Современный английский роман. Воронеж: Изд-во Воронежск. ун-та, 1988.
5.Филюшкина С.Н. «Нет, не песчинка!». Размышления над романами Грэма Грина. Воронеж: Изд-во «Институт ИТОУР», 2010.