Российский государственный педагогический университет имени А.И. Герцена
Концертмейстер-педагог: из творческой лаборатории М.В. Юдиной
Юдин Александр Наумович
кандидат искусствоведения, доцент
доцент кафедры музыкально-инструментальной подготовки
Аннотация
юдина пианистка концертмейстерский
Темой предлагаемой статьи является педагогико-концертмейстерская деятельность уникального музыканта и одного из немногих представителей истинно гуманистических идеалов человечества в ХХ столетии - Марии Вениаминовны Юдиной. Являясь неотъемлемой частью педагогического «служения» пианистки, аккомпаниаторская практика стала для нее важнейшей сферой, в которой (и через которую) она могла выразить многие из своих мыслей, чувств и устремлений. Немаловажную роль в этом сыграло то, что подобная деятельность предполагала общение с вокалистами, то есть с человеческим голосом и словесным текстом, что помогало непосредственному художественному выражению ее музыкальных намерений. Несмотря на свое многообразие, обсуждаемая ипостась педагогической работы М. Юдиной до сих пор оставалась в тени остальных видов ее деятельности и не подвергалась полноценному научному анализу. Данная статья является первой попыткой такого рода. Кроме того, предлагаемая публикация представляет собой краткое изложение одного из разделов учебного курса, посвященного истории и теории концертмейстерского искусства. Важной особенностью изложения данной темы студентам является ее неразрывная связь как с педагогикой, так и с особенностями личности музыканта, вся жизнь и исполнительская деятельность которой была неразрывно связана в ее сознании с религиозным служением.
Ключевые слова: аккомпанемент, педагогико-концертмейстерская работа, вокалисты, пианисты-аккомпаниаторы.
Concertmaster-teaching: glimpses of Maria Yudina's workshop
Yudin Aleksandr Naumovich, PhD in Art History, Associate Professor, Associate Professor of Department of Musical and Instrumental Training, Herzen State Pedagogical University of Russia
Annotation
The article is dedicated to the accompaniment teaching practices of a unique musician and one of the few true representatives of humankind's humanistic ideals in the 20th century, Maria Yudina. As an integral part of the piano performer's “ministry,” accompaniment was to her a vital pursuit in which (and via which) she was able to express many of her thoughts, feelings and aspirations. Significantly, this work included interacting with vocalists, i.e. human voice and verbal text, which contributed to the direct artistic expression of her musical intentions. The erudition of Maria Yudina, whose knowledge far exceeded the musical art. In the accompaniment, she revealed herself as a true explorer. In particular, this is seen in translating the texts of Franz Schubert's songs to Russian that spanned many years, and her specific ways of interacting with the soloists. Despite their many facets, these particular teaching practices of Maria Yudina have so far remained eclipsed by her other pursuits and have not been properly explored. This article is the first attempt to do this. It also contains an outline of one of the sections of a teaching course in the history of the art of accompaniment. Therefore, the article may serve as a source of materials for the said course or additional information for the courses of Accompaniment Class or Accompaniment Art. An important aspect of presenting this subject to students is its close connection to both, the teaching practices and specific personality of a musician whose life and work were in her mind inseparable from religious ministry.
Keywords: accompaniment, pedagogical and concertmaster work, vocalists, pianists-accompanists.
Я, кажется, понимаю тайную пружину, психологический корень своего обожания вокалистов - именно подчинение, то есть блаженство, отдых и растворение.
Это, разумеется, лишь частица всей суммы причин, почему я не могу жить без этой стихии.
Юдина М.В. «Об искусстве аккомпанемента» [19, с. 305].
Моя душа, моя мысль, мое воображение поет через всех вас...
Из письма М.В. Юдиной вокалистам [20, с. 27]
Писать о гениальном музыканте Марии Вениаминовне Юдиной (1899-1970) невероятно сложно, особенно если перед исследователем стоит узкоспециальная задача - анализ концертмейстерской деятельности пианистки. Изучая материалы, так или иначе связанные с ее жизнью и творчеством, изумляешься многогранности и невероятной духовной стойкости этого человека. Марии Вениаминовне удавалось практически невозможное: прожить жизнь свободного человека в несвободной стране, предпочтя раз и навсегда культуре полезности культуру достоинства. Прожив всю жизнь фактически в нищете (как много об этом в ее письмах!), она осталась бессребреником до конца своих дней; живя в атеистической стране, она смогла открыто исповедовать христианство. Кроме того, Юдина была одной из самых образованных музыкантов своего времени, постулируя недостаточность базового консерваторского образования для подлинного развития личности. Всю жизнь она интересовалась, помимо музыки, самыми разными областями знания: филологией, историей, философией, в 1920-1923 годах была вольнослушательницей историко-филологического факультета Петроградского университета, всю жизнь поддерживала взаимоотношения с выдающимися мыслителями своего времени. Все это невозможно не учитывать, анализируя ту или иную грань ее творческой биографии. Такая абсолютная независимость парадоксальным образом имела значение и для аккомпаниаторской деятельности пианистки, той сферы творческой работы, которой она отдала невероятно много сил, занимавшей столь важное место в ряду ее духовных устремлений. Многие из поклонников ее таланта были убеждены в том, что, работая с вокалистами, она тратит свое время впустую, распыляет себя на недостойную ее дарования деятельность. В одном из писем Ирины Николаевны Медведевой (Томашевской), литературоведа, жены известного ученого, исследователя творчества А. С. Пушкина Б. В. Томашевского, адресованных Юдиной, содержится прямой упрек: «А Вы-то, Вы-то, которая не хуже Корто (Альфред Дени Корто (1877-1962) - швейцарский пианист и дирижёр. - А. Ю.) можете волновать сердца, чем Вы занимаетесь! Можете на меня сердиться как хотите, а я опять скажу: “Рояль, только рояль”. Тут и ум Ваш, и воображение, и культура, и мировоззрение - все. А со своими посредственными певцами и певичками, какие Вы чудеса ни творите - все будет не то. Борис Викторович слышал Вашего Шуберта и не в большом восторге. И в “Орестее”, все говорили, что Вы - одна. Ей Богу, Ваше стремление внедрить высокую музыкальную культуру - академизм какой-то, а Вы принадлежите искусству и не должны себя растрачивать» [20, с. 103]. Необходимо также отметить, что концертмейстерская деятельность М. В. Юдиной неразрывно связана с преподавательской. Одно было не вычитаемо из другого и, как следствие, воспринималось пианисткой как одна из важнейших личных творческих миссий. Учительство в целом было для нее не просто одной из сфер творческой деятельности, а непреложной обязанностью по передаче своих знаний и умений молодым музыкантам. Такое служение педагогике и искусству в целом, безусловно, связано с глубоко религиозным отношением музыканта к жизни во всех ее проявлениях.
Концертмейстерская практика М. Юдиной развивалась в нескольких направлениях. Это непосредственная работа с солистами в классе и на сцене в рамках их сольных выступлений. Другой важнейшей сферой ее деятельности стали концертные исполнения оперной музыки «под рояль», в ходе которых пианистка выполняла сразу несколько функций: начиная от непосредственно исполнительских (звучание партии оркестра, занятия с певцами по подготовке партий) и заканчивая дирижерскими и режиссерско-постановочными. Такая работа требовала не только полной мобилизации всех сил, но и огромного количества специальных знаний и умений. Прежде всего, речь идет о знании оперной литературы, особенностей постановочного процесса, технических особенностей вокального исполнительства, а также глубокой эрудиции. Все это необходимым образом прибавлялось к базовым концертмейстерским задачам и превращало пианиста в автора спектакля.
И еще об одной сфере, непосредственно связанной с аккомпаниаторской деятельностью М. Юдиной, надо говорить особо. Это многолетняя работа музыканта по переводу на русский язык текстов песен Ф. Шуберта. С неослабевающим энтузиазмом она обращалась к лучшим советским поэтам с подобными просьбами (а иногда - почти требованиями). Итогом такой деятельности являлись не только нотные издания с обновленными текстами, но и концерты, составленные из произведений Шуберта. В качестве солистов-вокалистов в них выступали студенты Института им. Гнесиных, а бессменным аккомпаниатором была М. В. Юдина (см., например, [9, с. 94]). К этой же просветительской линии необходимо отнести лекции-концерты, основанные пианисткой и часто проводимые при участии певцов. В частности, большую известность получил цикл встреч «Романтизм, его истоки и параллели» (см. [18, с. 447]). Нет сомнения в том, что подобная образовательная деятельность была направлена, прежде всего, на повышение внимания к слову, к смыслу исполняемых произведений.
Также необходимо отметить, что всей своей концертмейстерской практикой пианистка утверждала право концертмейстера на равную, а зачастую и ведущую роль аккомпаниатора в процессе подготовки музыкальных сочинений. Особенно остро стоял этот вопрос применительно к учебным заведениям. Мария Вениаминовна была одной из тех, чья подпись стоит под коллективным письмом в газету «Советская культура» с красноречивым названием «Концертмейстер - это педагог». С сожалением приходится признать, что с тех пор (1950-е годы) произошло не очень много положительных изменений в этой сфере. И по сей день пианисты, даже работающие в вокальных классах, отнюдь не приравнены по своему статусу к преподавателям, несмотря на объем, сложность и важность выполняемой ими работы. Авторы письма, среди которых имена выдающихся музыкантов (как певцов, так и инструменталистов), пытаются донести мысль о том, что без полноценной концертмейстерской работы невозможен сам процесс воспитания молодых музыкантов, в частности, привлекают внимание к положению аккомпаниаторов в вузах [5].
Среди тех, кому аккомпанировала Юдина, были музыканты самого разного уровня: начиная от студентов и заканчивая яркими известными исполнителями, с каждым из которых завязывался свой «сюжет взаимоотношений». В этом ряду имя певицы, педагога, доктора искусствоведения Ксении Николаевны Дорлиак (1882-1945) стоит особняком. Мария Вениаминовна выступала с ней в 1920-е годы и всегда с особой теплотой говорила об этом сотрудничестве. В своих биографических заметках «Немного о людях Ленинграда» она рассказывала об этом периоде своей жизни: «Ездила я к Ксении Николаевне на наши бесконечные репетиции, ибо много лет имела счастье быть постоянным ее концертмейстером, и всегда мы вместе музицировали, выступали вместе» [17, с. 212]. Их знакомство относится к 1922 году, когда пианистка решила обратиться к певице с предложением сотрудничества. Посредником этого знакомства выступил композитор, педагог Максимилиан Осеевич Штейнберг (1883-1946). И здесь снова мы сталкиваемся с проявлением уникального характера Юдиной: с одной стороны, жесткость, непреклонность, духовная и физическая стойкость во многих жизненных ситуациях, с другой стороны, стеснительность и робость в самых, казалось бы, естественных ситуациях. В течение года, предшествующего знакомству, она мечтала о том, чтобы работать с К. Дорлиак, но в результате даже побоялась подойти к ней лично [11, с. 262]. Творческая дружба была крепкой и долгой. У Ксении Николаевны в это время подрастала дочь, в будущем известная камерная певица Н.Л. Дорлиак (1908-1998). В более поздние времена Юдина неоднократно высказывалась о ее творчестве, порой весьма неоднозначно. Впрочем, тут сыграло свою роль то, что Нина Львовна всегда выступала со своим мужем, пианистом С. Т. Рихтером (см. об этом [12, с. 98, 99]). О нем она говорила: «Мы идем разными путями, взаимно уважая и ценя друг друга, и всё!» [14, с. 436].
Уникальным творческим дуэтом К. Дорлиак - М. Юдина за время его существования было подготовлено много различных программ. Среди них и такие трудные и малоисполняемые произведения, как, например, вокальные циклы Дебюсси «Песни Билитис», «Забытые ариетты», «Галантные торжества» и др. Репетиции проходили в теплой атмосфере любви, уважения и, складывается впечатление, некоторой нежности и заботливости. Мария Вениаминовна всегда следила за состоянием голоса певицы. Известен эпизод, когда она поддержала певицу в желании отменить концерт в связи с неудовлетворительным состоянием ее голоса («ее имя и так на волоску в вокальном смысле», «без голоса петь нельзя») [16, с. 61]. К несчастью, в 1930 году, когда тогдашнее руководство Ленинградкой консерватории решило уволить пианистку, в качестве формальной причины была выбрана «самовольная отлучка на гастроли» с певицей.
Важнейшей вехой в педагогическо-концертмейстерской деятельности музыканта была постановка первоначально силами студентов-вокалистов оперы С.И. Танеева «Орестея». Это событие относится к тому периоду, когда М. Юдина вела в Московской консерватории класс камерного пения. Интересно отметить, что подобная практика, когда пианисту поручается полноценное педагогическое руководство над молодыми певцами в вузе в рамках исполнительской дисциплины, давно ушла в прошлое. С сожалением приходится признать, что даже многоопытные пианисты, много лет отдавшие работе с молодыми вокалистами, не могут всерьез рассчитывать на такую должность. Тем не менее, в этом выборе была своя глубокая логика. Ведь задачей преподавателя камерного пения не является обучение техническим вокальным навыкам (для этого есть педагог по специальности), в данном случае акцент должен ставиться на понимании и передаче смысла того или иного музыкального произведения, иными словами - на верную интонацию. Такая работа в большинстве случаев ложится именно на плечи пианиста. Не вызывает сомнений, что М. Юдина была уникальным преподавателем- концертмейстером (в данном случае эти две функции сливаются до абсолютного их неразличения). Не случаен также и сам выбор произведения. Музыка Танеева, написанная на античный мифологический сюжет, как нельзя более соответствовала характеру и мировосприятию пианистки, не только блестящего музыканта, но и высокообразованного человека.
Постановка «Орестеи» состоялась в 1938 году. Большую помощь в работе оказал пианист, музыковед, педагог и композитор Болеслав Леопольдович Яворский (1877-1942). Будучи профессором Московской и Киевской консерватории, он сочетал свою преподавательскую и научную деятельностью с концертной практикой, чаще всего с концертмейстерской. Среди певцов, которым он аккомпанировал, были такие известные в истории музыки исполнители, как A.M. Ян-Рубан, К.Г. Держинская, Н.П. Кошиц и многие др. М. Юдина неоднократно говорила о том, что богатый опыт работы Яворского с вокалистами оказывал непосредственное влияние на характер ее сотрудничества с певцами. В частности, постоянной темой их профессиональных бесед были вопросы несовпадения художественной ценности музыки и текста. Разумеется, что относиться к этому можно только с позиции понимания субъективности любого суждения такого рода. Вот как сама пианистка пишет об этом: «...я сообщу лишь о некоторых “знаменательных” наших диалогах (с Б. Л. Яворским. - А. Ю.); <...> Например - умопомрачительная высота Пушкина в “Пророке”, “Анчаре”, “Воспоминании” и слабая (надлежит говорить правду!) музыка Римского- Корсакова и Метнера» [15, с. 245].