Необходимо сказать и об одной неточности, связанной с постановкой «Орестеи», которая довольно прочно установилась в отечественной литературе по истории музыки (истории исполнительского искусства). Во многих источниках можно прочесть о том, что концертное исполнение этой оперы с аккомпанементом Юдиной состоялось не в 1938, а в 1939 году. Особенное распространение эта ошибка получила в материалах, посвященных Б. Яворскому (см., например, [2]). Корни ее следует искать в статье, написанной пианисткой, теоретиком музыкальной культуры, ученицей Яворского Лией Абрамовной Авербух (1897-1978). Несмотря на то, что сам текст найти не удалось, о ее содержании можно судить по одному из писем М. Юдиной к Авербух. Тон этого документа довольно эмоциональный и является по своей сути откликом на вышеупомянутую публикацию. Мария Вениаминовна пишет: «“Орестея” была целиком и полностью задумана, подготовлена и осуществлена мной в 1938 году, а в 1939 я отказалась, и ее повторили без меня. <...> В Вашей статье примерно 75 % лжи» [18, с. 380]. Можно предположить, что Л. Авербух, движимая любовью к учителю, несколько преувеличила его участие в постановке, что вызвало неудовольствие автора спектакля. Остается только гадать, что же послужило причиной отказа М. Юдиной участвовать в исполнении 1939 года.
Однако с течением времени опера была возобновлена и исполнена самой пианисткой, на этот раз с солистами Всероссийского театрального общества. Объявление в газете «Вечерняя Москва» от 18 января 1946 года гласило: «К своему десятилетию ансамбль (ВТО. - А. Ю.) готовит оперу композитора А. Касьянова “Фома Гордеев” (по Горькому), “Орестею” Танеева и “Страшный двор” Монюшко. <...> Партию рояля исполняет (в “Орестее”. - А. Ю.) профессор Московской консерватории М. Юдина. В остальных двух операх примут участие пианисты Н. Миронов и Д. Гаклин» [1]. Очевидно, что организаторы выбрали для юбилея коллектива редко исполняемые оперы, способные привлечь внимание, скорее, профессионалов, чем любителей музыки. Наверное, это сознательная установка руководителей ансамбля, связанная с желанием представить публике малоизвестные сочинения. Обращает на себя внимание также и выбор пианистов, под аккомпанемент которых звучали оперы. Заслуженный деятель искусств, артист Москонцерта Николай Андреевич Миронов (1907-1970) в 1940-1970-х годах аккомпанировал лучшим советским оперным певцам и музыкантам, выступал с американским певцом Полем Робсоном (18981976). Ярким пианистом-концертмейстером был также Давид Исаевич Гаклин (1908-1970). Кроме того, он же являлся одним из первых в Советском Союзе высокопрофессиональных звукорежиссеров. Но, несмотря на это, самым ярким и запоминающимся было исполнение «Орестеи». Критики того времени писали о «потрясающей силе фортепианного изложения оркестровой партии» [3], а также о «художественной глубине и благородной выразительности» звучания рояля [4]. Сама пианистка, как и в первый раз, с большой увлеченностью работала над этим сочинением и с нежностью относилась к солистам, принимавшим участие в постановке. Одно из писем, адресованных исполнителям главных партий оперы (Агамемнона и Клитемнестры), она начинает следующими словами: «Милые мои царь с царицей». Все письмо проникнуто каким-то особым отношением к этим исполнителям, которые бесконечны ей дороги именно совместной работой над этим произведением. Предлагая в будущем подготовить совместный концерт (по всей вероятности, так и не состоявшийся), она пишет: «Вы можете себе легко представить, что “меня рвут на части” разные вокалисты и многие не могут добиться от меня согласия (Катульская) или беспредельно ждут меня, как Ф. С. Петрова и т. д. <.> но теперь, конечно, первое место в моем сознании, времени и сердце имеют “наши” товарищи и друзья по Ансамблю» [20, с. 27]. Под «царем» и «царицей» скрываются солисты Ансамбля Советской оперы ВТО Павел Иванович Коробков (1903-1995) и А. Васильева. Приведенный фрагмент из письма Марии Вениаминовны дает не только представление о востребованности Юдиной в качестве концертмейстера («меня рвут на части»), но также вновь и вновь напоминает нам об особенностях ее характера, который проявляется во всем, прежде всего, в отношении работы. В выборе солистов, с которыми она соглашалась сотрудничать, решающими факторами могли быть либо духовные устремления пианистки, либо личные взаимоотношения с конкретными исполнителями. В то же время материальная сторона вопроса, казалось, не интересовала ее вовсе. Лишь ее письма, адресованные самым близким, красноречиво говорят о том, насколько она была стеснена в средствах, как всю жизнь отчаянно нуждалась в деньгах («Мои кеды, дешевые спортивные ботинки, в коих я хожу круглый год, стали “притчей во языцех”» [18, с. 447]).
С неменьшей теплотой относилась она и к своим ученикам. Очевидно, слово «ученик» в данном случае надо понимать в более широком смысле, чем обычно, и включать в их число не только студентов-вокалистов Юдиной, коих было великое множество, но и певцов-солистов, с которыми она выступала. Думается, что, в той или иной мере, все они были ее воспитанниками. Такое наставничество можно рассматривать как в чисто музыкальном отношении, так и в нравственном. Мария Вениаминовна всегда была авторитетом для своих учеников. Невольно ученики перенимали какие-то из моральных установок учителя, возможно, одновременно понимая, что соответствовать им (почти кантианским по духу) в полной мере невозможно. Но одно было всегда неизменно: пианистка отдавала все свои душевные силы работе с вокалистами и никогда не рассматривала эту сферу деятельности для себя как второстепенную. Вокалисты же в большой степени отвечали ей взаимностью. Когда, в силу тех или иных обстоятельств, они были вынуждены утратить контакт с учителем, их не покидало чувство вины по отношению к горячо любимому педагогу-концертмейстеру. Один из ярких примеров такого рода - певец Глеб Петрович Саввин, выступавший с Юдиной во второй половине 1940-х годов. В одном из писем того периода, когда он уехал из Москвы и перестал работать на концертной эстраде, Саввин, описывая обстоятельства своей жизни и работу в одном из периферийных оперных театров, обращается к горячо любимому педагогу: «Милая Мария Вениаминовна! <...> Я знаю, что Вам неприятно думать обо мне - вложили в меня столько, и вот результат. Но я прошу Вас поверить мне в последний раз: наши занятия, беседы и Ваше самое сердечное отношение ко мне останутся навсегда в моем сердце» [20, с. 116]. Иные же из ее вокалистов- воспитанников были убеждены, что не смогли оправдать надежд своего учителя, и горько сетовали на это в переписке с пианисткой. К числу последних относится Ионас (Юделис) Матвеевич (Маушевич) Капланас (1916-1995), певец (тенор), студент Юдиной по классу камерного пения. В середине 1950-х годов он писал учителю: «Я еще очень мало успел, чтобы оправдать Ваши ожидания и веру в меня - остаюсь до сих пор, к сожалению, только посредственным певцом» [20, с. 432]. Сама же пианистка, со своей стороны, постоянно хлопотала за тех из своих питомцев, которых считала талантливыми и перспективными, понимая, как порой нелегко бывает заявить о себе ярким молодым музыкантам (см., например, [20, с. 136]).
И все же критерии, по которым пианистка соглашалась или отказывалась работать с тем или иным исполнителем, остаются загадкой. Иногда решающим фактором оказывались вокальные возможности, иногда - уровень музыкантской зрелости, а иногда большую роль играла и христианская вера. Вопрос о вероисповедании всегда был важен для М. В. Юдиной. Выбор религиозной принадлежности не был для нее простым. Будучи по рождению еврейкой, она, тем не менее, предпочла религию Христа, и вера стала для нее важнейшей частью жизни, определяющей многие мысли и поступки. Такая позиция, выраженная открыто, была связана с огромными трудностями. Ее надо было отстаивать в атеистическом государстве, и, кроме того, необходимо было выдерживать скрытое (а подчас и откровенное) непонимание евреев, считавших ее предательницей своих национальных корней. И зачастую в этой ситуации для нее было почти что необходимостью присутствие рядом человека, разделяющего ее духовные устремления. Одним из таких людей была Виктория Николаевна Иванова (1924-2002). Несмотря на достаточно редкие совместные выступления, Юдина стремилась к общению с этой певицей. Очевидно, столь велика была потребность в общем служении искусству с человеком той же веры. Ибо свою исполнительскую практику пианистка рассматривала как служение, как часть таинства, посвященного Богу. В этом же ряду стоит ее сотрудничество с одним из самых известных священников Русской православной церкви М. К. Холмогоровым (1870-1951). Уникальный бас, которым он обладал, позволил многим современникам и почитателям таланта называть его «Шаляпиным церковного пения». Также в репертуаре певца были и светские произведения. Будучи знакомым со многими музыкантами и художниками, Михаил Кузьмич был желанным гостем на домашних вечерах, где в основном исполнял под рояль произведения басового репертуара. Мария Вениаминовна часто аккомпанировала ему. Переводчик Николай Любимов (1912-1992) рассказывает в своих устных воспоминаниях об одном из таких вечеров на квартире у художника М. Нестерова (1862-1942). Певец исполнял на нем арию Варяжского гостя [10, с. 58]. Несмотря на то, что исполнялись на таких собраниях в основном произведения светского репертуара, подобное сотворчество не могло не иметь для Юдиной особого значения, связанного, в первую очередь, с личностью солиста, его церковным служением.
Вновь возвращаясь к чертам личности пианистки, необходимо отметить, что их своеобычность зачастую являлась причиной того, что музыканты боялись профессионального сотрудничества с ней. Ведь совместная работа двух музыкантов всегда предполагает тот или иной сюжет личных взаимоотношений, а они в этом случае могли складываться самым непредсказуемым образом. Очевидно, это удел всех, кто общается с гениальными, творчески одаренными людьми. Внешнее выражение чувств у них всегда коренится в особом чувствовании, в особом отношении к окружающему миру и людям вокруг. С точки зрения обыкновенных людей, такое поведение зачастую кажется неуважительным, иногда и пугающим. В такой связи становится неудивительно, например, замечание Н. Дорлиак, которая всегда «ужасно боялась встреч с ней, опасалась, - возьмет и скажет что-то бестактное» [8, с. 204]. Лишь немногим дано относительно «безмятежное» существование рядом с гением.
Но были и иные ситуации, когда инициатива сотрудничества исходила от самой пианистки и не находила понимания у солиста. Так случилось с молодой тогда певицей З. Долухановой Подробнее об аккомпаниаторах З. Долухановой см. [13]. (1918-2007), которую, очевидно, Юдина услышала на одном из концертных выступлений и предложила ей подготовить совместную программу. Трудно сейчас сказать, что именно послужило причиной отказа солистки, но, как признается она сама, важнейшей из причин был страх, не позволивший даже представить себя на сцене рядом с великой Юдиной. Другим же мотивом, очевидно, было стремление молодой певицы быть единственным центром внимания на сцене, а не находиться в тени выдающегося музыканта. Кроме того, могла возникнуть мысль о подавлении творческой самостоятельности в процессе подготовительных занятий. Так это или иначе, но Зару Александровну до конца жизни не покидало чувство сожаления от несостоявшегося сотрудничества [7, с. 418].
С позиций сегодняшнего дня было бы трудно рассуждать о том, как бы сложились профессиональные отношения З. Долухановой и М. Юдиной. Одно несомненно: простыми они быть не могли. Когда две столь ярко одаренные личности соединяются в одном творческом пространстве, результаты могут быть самыми непредсказуемыми. Вполне возможно, что опасения Зары Александровны не были лишены оснований. Ведь искусство аккомпанемента никогда не воспринималось пианисткой как союз ведущего и ведомого. В разговорах с певцами она неоднократно подчеркивала равноценность голоса и рояля в сотворчестве (см., например, [6, с. 161]). Не приходится сомневаться, что в вопросах музыкальной трактовки того или иного музыкального произведения солистке пришлось бы, как минимум, прислушиваться к замечаниям гораздо более опытного и авторитетного партнера. Вполне возможно, что многие из указаний пианистки могли бы оказаться слишком субъективными и привели бы к конфликту. Зачастую трудно было понять некоторые из требований Марии Вениаминовны, человека авторитарного в профессиональных вопросах. Неоднократно, например, говорилось об особом ее отношении к текстам на иностранных языках. Как много было потрачено сил на создание новых переводов песен Шуберта! И в то же время певцам категорически запрещалось исполнять эти произведения на языке оригинала [6, с. 161]. Очевидно, пианистка считала, что в России, для русскоговорящей публики, необходимы тексты на родном языке, в противном случае будет невозможно полное понимание и проникновение в суть и смысл шедевров мирового репертуара. Особенно важно отметить, что подобное требование выдвигалось несмотря на то, что немецкий язык был для нее по сути вторым родным.
Поводя итоги своим размышлениям об уникальном явлении в истории концертмейстерского искусства, каким, без сомнения, является аккомпаниаторская практика Марии Вениаминовны Юдиной, хотелось бы еще раз подчеркнуть абсолютную неразрывность, единство всех видов исполнительской деятельности выдающейся пианистки. В этом проявилась цельность ее личности, ее жизни, важнейшую часть которой составляла педагогическая деятельность в самых разных ее проявлениях. Не вызывает сомнений, что работа с вокалистами не только была насущной необходимостью для нее самой, но и, являясь частью педагогического «служения», оказалась одной из связующих ниточек между поколениями музыкантов.
Литература
1. Без подписи. Оперы в концертном исполнении. 10 лет ансамбля ВТО // Вечерняя Москва. - 18.01.1946.
2. Без подписи. Яворский Болеслав Леопольдович [Электронный ресурс]. - URL: http://www.mosconsv.ru/ru/ person.aspx?id=4746 (дата обращения: 27.12.2018).
3. Бэлза И. «Орестея» С.И. Танеева // Известия. - 3.03.1946.
4. Варваци Е. «Фома Гордеев» и «Орестея» // Вечерняя Москва. - 7.03.1946.
5. Гольденвейзер А., Гнесина Е., Юдина М., Мирзоева М., Ямпольский А., Владимирова М., Доливо А., Шпиллер Н. Иванова В. Концертмейстер - это педагог. Письмо в редакцию // Советская культура. - 05.06.1954.
6. Давыдова Л. Воспоминания о Юдиной // Вспоминая Юдину. - М.: Классика-ХХ1, 2008. - С. 160-162.
7. Долуханова З. Встреча с М.В. Юдиной // Пламенеющее сердце: Мария Вениаминовна Юдина в воспоминаниях современников. - М.: Автокнига, 2009. - С. 418-419.
8. Дорлиак Н. Трудно отрешиться от юдинского контекста // Вспоминая Юдину. - М.: Классика-ХХ1, 2008. - С. 204.
9. К.-Н.Е. Неизвестные романсы Шуберта // Советская музыка. - 1947. - № 2. - С. 94.
10. Любимов Н. Устные воспоминания // Вспоминая Юдину. - М.: Классика-ХХ1, 2008. - С. 57-58.
11. Щербачев В. Статьи, воспоминания, письма. - Л.: Совет. композитор, 1985. - 360 с.
12. Юдин А.Н. Уроки С. Рихтера-концертмейстера // Вестн. Кемеров. гос. ун-та культуры и искусств. - 2018. - № 45/1. - С. 93-101.
13. Юдин А.Н. Уроки концертмейстерского мастерства: из опыта работы пианистов-концертмейстеров с Зарой Долухановой и Георгом Отсом // Вестн. каф. ЮНЕСКО. Музыкальное искусство и образование. - 2016. - № 3 (15). - С. 116-127.
14. Юдина М. В искусстве радостно быть вместе. Переписка 1959-1961 годов. - М.: РОССПЭН, 2009. - 816 с.
15. Юдина М. Воспоминания о Болеславе Леопольдовиче Яворском // Мария Вениаминовна Юдина: ст., воспоминания, мат-лы. - М.: Совет. композитор, 1978. - С. 235-246.
16. Юдина М. Высокий стойкий дух. Переписка 1918-1945 годов. - М.: Рос. полит, энцикл., 2006. - 656 с.
17. Юдина М. Немного о людях Ленинграда // Мария Вениаминовна Юдина: ст., воспоминания, мат-лы. - М.: Совет. композитор, 1978. - С. 209-227.
18. Юдина М. Нереальность зла. Переписка 1964-1966 годов. - М.: РОССПЭН, 2010. - 677 с.
19. Юдина М. Об искусстве аккомпанемента // Мария Вениаминовна Юдина: ст., воспоминания, мат-лы. - М.: Совет. композитор, 1978. - С. 305.
20. Юдина М. Обреченная абстракции, символике и бесплотности музыки. Переписка 1946-1955 годов. - М.: РОССПЭН, 2008. - 592 с.
References
1. Bez podpisi. Opery v kontsertnom ispolnenii. 10 let ansamblya VTO [Operas in concert performance. 10 years of VTO ensemble]. VechernyayaMoskva [EveningMoscow], 18.01.1946. (In Russ.).
2. Bez podpisi. Yavorskiy Boleslav Leopol'dovich [Jaworski Boleslav Leopoldovich]. (In Russ.). Available at: http:// www.mosconsv.ru/ru/person.aspx?id=47146 (accessed 27.12.2018).
3. Belza I. “Oresteya” S.I. Taneeva [“Oresteya” by S.I. Taneev]. Izvestiya [News], 03.03.1946. (In Russ.).
4. Varvatsi E. “Foma Gordeev” i “Oresteya” [“Foma Gordeyev” and “Oresteya”]. Vechernyaya Moskva [Evening Moscow], 07.03.1946. (In Russ.).
5. Goldenveyzer A., Gnesina E., Yudina M., Mirzoeva M., Yampolskiy A., Vladimirova M., Dolivo A., Shpiller N. Ivanova V. Kontsertmeyster - eto pedagog. Pis'mo v redaktsiyu [Concertmaster is a teacher. Letter in edition]. Sovetskaya kul'tura [Soviet culture], 05.06.1954. (In Russ.).
6. Davydova L. Vospominaniya o Yudinoy [Memories of Yudina]. Vspominaya Yudinu [Remembering Yudina]. Moscow, Classica-XXI Publ., 2008, pp. 160-162. (In Russ.).
7. Dolukhanova Z. Vstrecha s M.V. Yudinoy [Meeting with M.V Yudina]. Plameneyushchee serdtse: Mariya Veniaminovna Yudina v vospominaniyakh sovremennikov [Flaming heart: Maria Veniaminovna Yudina in the memoirs of contemporaries]. Moscow, Avtokniga Publ., 2009, pp. 418-419. (In Russ.).
8. Dorliak N. Trudno otreshit'sya ot yudinskogo konteksta [It's hard to turn away from udenskogo context]. Vspominaya Yudinu [Remembering Yudina]. Moscow, Classica-XXI Publ., 2008, p. 204. (In Russ.).
9. K.-N.E. Neizvestnye romansy Shuberta [Schubert's Unknown romances]. Sovetskaya muzyka [Soviet music], 1947, no. 2, p. 94. (In Russ.).
10. Lyubimov N. Ustnye vospominaniya [Oral memories]. Vspominaya Yudinu. [Remembering Yudina]. Moscow, Classica-XXI Publ., 2008, pp. 57-58. (In Russ.).
11. Shcherbachev V Stat'i, vospominaniya, pis'ma [Articles, memories, letters]. Leningrad, Sovetskiy kompozitor Publ., 1985. 360 p. (In Russ.).
12. Yudin A.N. Uroki S. Rikhtera-kontsertmeystera [Lessons of S. Richter-concertmaster]. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv [Bulletin of Kemerovo State University of Culture and Arts], 2018, no. 45/1, pp. 93-101. (In Russ.).
13. Yudin A.N. Uroki kontsertmeysterskogo masterstva: iz opyta raboty pianistov-kontsertmeysterov s Zaroy Dolukha- novoy i Georgom Otsom [Lessons accompanist skills: experience of pianists-accompanists with Doluhanova Zahra and Georg Ots]. Vestnik kafedry YUNESKO. Muzykal'noe iskusstvo i obrazovanie [Bulletin of UNESCO chair. Music art and education], 2016, no. 3 (15), pp. 116-127. (In Russ.).
14. Yudina M. V iskusstve radostno byt' vmeste. Perepiska 1959-1961 goda [In the art is a joy to be together. Correspondence 1959-1961]. Moscow, ROSSP-EN Publ., 2009. 816 p. (In Russ.).
15. Yudina M. Vospominaniya o Boleslave Leopoldoviche Yavorskom [Memories of Boleslav Leopoldovich Yavorsky]. Mariya Veniaminovna Yudina: stat'i, vospominaniya, materialy [Maria Veniaminovna Yudina. Articles, memories, materials]. Moscow, Sovetskiy kompozitor Publ., 1978, pp. 235-246. (In Russ.).
16. Yudina M. Vysokiy stoykiy dukh. Perepiska 1918-1945 godov [High, persistent spirit. Correspondence of1918-1945]. Moscow, Russian political encyclopedia Publ., 2006. 656 p. (In Russ.).
17. Yudina M. Nemnogo o lyudyakh Leningrada [A little about the people of Leningrad]. Mariya Veniaminovna Yudina: stat'i, vospominaniya, materialy [Maria Veniaminovna Yudina. Articles, memories, materials]. Moscow, Sovetskiy kompozitor Publ., 1978, pp. 209-227. (In Russ.).