Концепт «безопасность-развитие» в деятельности БРИКС
С.А. Бокерия
Аннотация
Представлено исследование, посвященное анализу использования концепта «безопасность-развитие» в деятельности БРИКС. Целью статьи является выявление основных подходов БРИКС к интерпретации связки на основании анализа итоговых документов организации, изданных в ходе девяти саммитов (2009-2017 гг.). Анализ показывает эволюцию подходов объединения к данной проблематике и отражает те аспекты безопасности и развития, которые необходимо доработать БРИКС, чтобы укрепить свои позиции в мировой политике.
Ключевые слова: БРИКС; международная безопасность; саммит; концепт «безопасность-развитие»; конфликты.
Abstract
The aim of the article is to identify the main approaches of BRICS to the interpretation of the “security-development nexus” based on the analysis of the organization's final documents following the results of the nine summits (from 2009 to 2017). The main objectives of the research are: (1) to examine the “security-development” concept in the international relations; (2) to analyze the problems of the BRICS summits, evaluate the dynamics of changes in the agenda; (3) to identify the role of the securitydevelopment nexus connection, as well as the concepts of security and development in the BRICS activities based on the analysis of their references in the final documents for nine years (2009-2017).
The article presents a research devoted to the analysis of the use of the security-development nexus in the BRICS activities. This nexus has been actively mentioned in the international political discourse since the 2000s, causing numerous debates among the academic community around the world. The process of a theoretical comprehension of this concept is of special interest and is related to the “developmentalization of security” and “securitization of development”. Special issues of such authoritative journals as Third World Quarterly and Security Dialogue are devoted to the security-development nexus.
The urgency of the analysis is determined by three factors: (1) the growing role of regional and interregional organizations in addressing security and development issues; (2) the lack of research on this topic in the Russian science; (3) the need to improve joint approaches and develop mechanisms for responding to a wide range of global and national threats, which become interdependent, within the framework of the security-development context. With the initial focus on development, BRICS has come to an institutionalized approach to security, which is a vivid example of the implementation of the combination of security and development not only in theory in the form of a nexus, but also in practice.
The analysis shows not only the evolution of the BRICS approaches to this problem, but also reflects aspects of security and development that BRICS needs to further develop in order to strengthen its positions in global politics and economics and to coordinate the organization's targeted programs to achieve optimal results. BRICS needs to strengthen the research on the preventive measures to predict global conflicts and to pay more attention to the implementation of projects under the “security-development” concept, which will enhance interstate cooperation and achieve sustainable peace in the regions of influence.
Keywords: BRICS; international security; summit; security-development nexus; conflicts.
безопасность саммит политика брикс
Связка «безопасность-развитие» стала активно упоминаться в международно-политическом дискурсе начиная с 2000-х гг., вызывая многочисленные дебаты среди академических кругов в разных странах мира. Данный концепт стал термином, который составлен из ранее известных понятий, но в то же время представляющим новую категорию в политическом лексиконе. Уникальность связки в том, что ее возникновение обусловлено переосмыслением военных конфликтов 1990-х гг., вызвавших «девелопментализацию безопасности», и терактов в США 11 сентября 2001 г., которые привели к интенсификации борьбы с «глобальным злом», т.е. терроризмом, и к «секьюритизации развития».
Однако в то время связка использовалась не так часто в англоязычных научных работах и статьях. По данным GoogleScholar, с 1990-2001 гг. связка «безопасность-развитие» (для поиска автором были использованы ключевые слова «security-development nexus») цитировалась всего лишь 16 раз, что говорит о том, что данный концепт только начал осмысливаться в академической среде. Если проанализировать динамику использования связки за последние 10 лет, то в 2008 г. к анализу концепта обращались 136 раз, в 2009 г. - 158 раз, в 2010 г. - 190 раз, в 2011 г. - 197 раз. Пиковое значение цитирований отмечено в 2016 г. (319 раз). За последние 10 лет зарубежные авторы исследовали связку в международных отношениях примерно около 200 раз - каждый год с 2008 по 2017 г., что свидетельствует о стабильном научном интересе к анализу данного конструкта и его влияния на глобальную политику и экономику. Однако в 2017 г. обозначилось небольшое, но снижение цитирования (рис. 1).
На рис. 1 отображена динамика цитирования связки «безопасность-развитие» среди англоязычной научной литературы (статьи, диссертации, монографии, отчеты и т.д.) за 10-летний период с 2008 по 2017 г. Огромное влияние на ее укоренение в международно-политической картине мира оказало появление концепции «личностной безопасности» [1. С. 80], официально закрепленной в «Докладе о развитии человека» (ДРЧ) ПРООН [2] в 1994 г. и ставшей ключевым фактором соединения двух терминов «безопасность» и «развитие» в одном концепте. Это обусловлено тем, что комплексный характер понятия «личностная безопасность» заключается во взаимосвязи между установлением мира, защитой прав человека, проблематикой развития и другими областями, имеющими непосредственное отношение к взаимозависимым проблемам, проработке новых стратегий на местном, региональном и глобальном уровнях, а также активизации сотрудничества государств и международных организаций [3].
Рис. 1. Динамика цитирований связки «безопасность-развитие» в англоязычных исследованиях за последние 10 лет (2008-2017 гг.). Источник: составлено автором на основе данных ресурса GoogleScholar
Кроме того, в ДРЧ от 1994 г. был введен термин безопасности человека как «свободы от страха» и «свободы от нужды», а также «защищённости от хронических угроз» (голода, болезней, репрессий, угроз повседневной жизни). Доклад объединил концепции безопасности человека и развития человека, в нем эти идеи осмысливаются по-разному. Если первое понятие относится к расширению свобод человека, то второе - к защите от угроз жизненно важных свобод индивидуума.
В результате появления концепции «личностной безопасности» произошел перенос акцента с защиты национальных границ государства на обеспечение сохранности личности, тем самым сформировался новый контекст для рассмотрения международного дискурса безопасности как в мировой повестке дня, так и со стороны государства, призванного расширить привычные понятия об установлении безопасности, которые были тесно связаны до популяризации концепции преимущественно с защитой границ в качестве основ национальной обороны.
Инициатор появления ДРЧ и Индекса развития человеческого потенциала, известный экономист из Пакистана Махбуб-уль-Хак, на конференции в Гааге 16 марта 1996 г. отметил, что концепция безопасности изменится и будет интерпретироваться как «безопасность людей, а не территории», «безопасность индивидуумов, а не только наций», «безопасность через устойчивое развитие, а не посредством оружия» [4]. Позже первый тезис найдет обоснование в работах Мэри Калдор [5] и Эндрю Мака, которые сконцентрировались на исследовании прямых угроз физической безопасности человека: от вооруженных конфликтов, нарушений прав человека и организованной преступности. С точки зрения М. Калдор, развитие понимается как индивидуальная безопасность, не основанная на защите государственных границ, показателях ВВП, экономическом росте или макроэкономической стабилизации, но на подходе, который объединяет партнерство, местную собственность, взаимодействие с гражданским обществом и гендерную чувствительность [6. P. 193].
Тезис «безопасность через устойчивое развитие» стал олицетворением «девелопментализации безопасности» как следствие расширения проблематики безопасности в междисциплинарном контексте. В данном случае под развитием понимается экономическая помощь развивающимся государствам с целью содействия их развитию [1, 7]. Теракты 11 сентября 2001 г. в США привели к «секьюритизации безопасности», когда проблемы отставания в экономическом развитии стали одной из основных причин террористических атак и угроз национальной безопасности. С одной стороны, эти события дали импульс проектам по содействию международному развитию «нестабильных» государств, с другой - интенсифицировали научный поиск и исследования, посвященные взаимосвязи «безопасности» и «развития» в границах одного концепта.
В 2005 г. Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан на встрече лидеров стран и правительств отмечает, что «у человечества не будет безопасности без развития, оно не будет пользоваться благами развития без безопасности, и оно будет лишено и того, и другого без уважения прав человека» [8]. Официальное закрепление данного концепта в рамках деятельности ООН интенсифицировало научные исследования связки, а также академическую полемику, которую можно свести к двум основным вопросам: 1) является ли концепт «безопасность-развитие» необходимой категорией в международных отношениях; 2) в чем суть данного конструкта, каков характер взаимосвязи двух составляющих в связке, каково содержание концепта, учитывая, что нет единого прочтения понятий «безопасности» и «развития» по отдельности. В результате данной полемики открытым остается вопрос - является ли связка в большей степени политически ангажированной или гуманитарной?
На данное время можно выделить два основных вектора в дискуссиях среди академического сообщества: 1) критический, связанный с ассиметричностью терминов в составе связки «безопасность-развитие». До сих пор нет определенности в вопросах о том, какой пул проблем заключает в себе эта связка и какая составляющая в связке доминирует. Кроме того, многие критики конструкта подкрепляют свои скептические тезисы о том, что не определены содержание и единое толкование понятий, составляющих связку (Б. Хеттне [9], Дж. Спеар и П. Уильямс [10]); 2) идеа- листкий, в основе которого лежат суждения о тесной связи основных компонентов внутри концепта. В то время как одни исследователи обосновывают важность безопасности как основного условия для развития, другие - настаивают на развитии как необходимости для установления долгосрочной безопасности [11]. А.Д. Урсул пишет, что «безопасность всегда ориентирована на сохранение объекта, а развитие - на его изменение» [7].
В отечественной литературе комплексное рассмотрение эволюции концепта «безопасность-развитие» представлено в статье В.И. Бартенева, опубликованной в журнале «Международные процессы». В ней автор трактует данный концепт как «дискурсивную инновацию» [1]. Исследователь А.Д. Урсул в своих работах под связкой понимает только «взаимосвязь понятий “безопасность” и “развитие”» [7], Н.В. Юдин называет этот концепт «феноменом» [12], исследователи Дж. Соренсен и Ф. Содербаум [13. P. 12-13] под связкой понимают способ «легитимизации более радикальной интервенционистской повестки дня», Ф. Брэнтнер отмечает, что под связкой скрываются «подозрительные концепции» [14. P. 32].
Однако несмотря на теоретическую неопределенность содержания связки, ей посвящают отдельные выпуски такие авторитетные цитируемые журналы, как Third World Quarterly и Security Dialogue. Ряд научно-исследовательских учреждений занимаются ее исследованием: Международный институт мира, Берлинский центр международной безопасности и развития, Стокгольмский институт изучения политики в области безопасности и развития и др. Кроме того, в некоторых известных университетах мира преподаются специализированные курсы по данной проблематике: Университет им. Дж. Вашингтона, Университет Сассекс и Джорджтаунский университет, Университет Ланкастера, Бирмингемский университет, Университет Квинсленда и др.
Целью статьи является выявление основных подходов БРИКС к интерпретации концепта на основании анализа итоговых документов организации по завершении девяти саммитов (с 2009 по 2017 г.). К числу основных задач исследования относятся: 1) осмысление концепта «безопасность-развитие» в сфере международных отношений; 2) исследование проблематики саммитов БРИКС, оценка динамики изменений повестки дня; 3) определение роли связки «безопасность-развитие», а также отдельных понятий «безопасность» и «развитие» в деятельности БРИКС на основе анализа их упоминаний в итоговых документах за девять лет (2009-2017 гг.).
Проведенный анализ показывает не только эволюцию подходов объединения к данной проблематике, но и отражает те аспекты безопасности и развития, которые необходимо доработать БРИКС, чтобы укрепить свои позиции в глобальной политике и экономике, а также скоординировать целевые программы организации, тренинговые страновые программы БРИКС с целью достижения оптимального результата деятельности.
На формирование повестки дня международной организации, в нашем случае БРИКС, оказывают влияние неправительственные акторы (посредством созданной БРИКС деловой платформы и аналитических центров), иные международные организации (в частности, ООН), гражданское общество (через мероприятия на полях саммитов БРИКС), средства массовой информации (путем позиционирования в медиаконтенте БРИКС, ее сильных и слабых сторон, оценки деятельности), внутренние принципы функционирования коалиции (переходящее председательство, например), а также сами страны-участники, лоббируя определенные темы и отстаивая конкретные интересы. Особенностью группы БРИКС (Бразилия, Россия, Китай, Индия, Южная Африка) является тот факт, что организация имеет неклассическую структуру (отсутствие постоянной системы органов управления, штаб-квартиры и автономности в плане выражения позиции организации, отличающейся от мнений стран- участников), что также определяет специфику повестки дня.
Среди экспертов тематики БРИКС принято делить деятельность организации на пятилетия: первое - с 2009-2013 гг., второе - с 2013 по 2017 г. И если первые пять лет работы БРИКС были в основном направлены на проработку теоретических аспектов деятельности организации, финансово-экономического кризиса и механизмов глобального управления, то второе пятилетие, начавшееся саммитом в Уфе в 2015 г., стало знаковым переходом к реализации конкретных проектов по линии предприятий, специализированных институтов и сообществ профессионалов. В частности, был создан Новый банк развития и Пул условных валютных резервов с капиталом в 200 миллиардов долларов, который сформирован для кредитования объединенных крупных проектов в транспортной, индустриальной и энергетической инфраструктуре. Учреждение сетевого университета БРИКС на базе лучших вузов государств - участников объединения пяти стран призвано нарастить обмены в области образования. К примерам практического взаимодействия в ходе Уфимского саммита можно отнести встречи с руководством профсоюзов стран БРИКС, с представителями Делового совета БРИКС, переговоры лидеров стран БРИКС; гражданские, парламентские и молодежные форумы БРИКС, которые впервые состоялись в 2015 г.