Кафедра классических языков и литератур ЛИФЛИ: история создания и организация учебного процесса
Артем Михайлович Скворцов
Челябинский государственный университет, Российская Федерация, Челябинск
В основу статьи положены архивные материалы Ленинградского института философии, лингвистики и истории (ЛИФЛИ), хранящиеся в Центральном государственном архиве литературы и искусств Санкт-Петербурга, а также неопубликованные мемуарные заметки первого заведующего кафедрой классических языков О.М. Фрейденберг. Хронологические рамки исследования -- 1932-1937 гг. -- время существования кафедры в составе ЛИФЛИ. Кафедра классических языков и литератур, вновь созданная в 1932 г., стала связующим звеном между дореволюционным поколением филологов и молодым, сформировавшимся в 1920-е гг. Традиционные подходы к преподаванию древних языков слились здесь с марксистскими новациями, такими как установка на «практичность», и возникло сочетание прежних индивидуальных форм исследования с новыми коллективными. Назначение О.М. Фрейденберг как на пост заведующей кафедры было вполне ожидаемо, поскольку она была подходящей фигурой для раннесоветской бюрократии. Вместе с тем во многом благодаря ее административной деятельности прерывания традиций изучения и преподавания классических языков в Ленинграде в конце 1920-х -- начале 1930-х гг. не произошло: кафедра стала преемницей аналогичных учреждений, функционировавших в рамках цикла древней истории на факультете языкознания и материальной культуры ЛГУ, а также в Научно-исследовательском институте сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока ЛГУ и в Государственном институте культуры речи. Автор также приходит к выводу, что открытие/закрытие кафедр в 1930-е гг. было следствием не только деятельности государственных структур, но и борьбы внутри научного сообщества.
Ключевые слова: классическая филология в СССР, ЛИФЛИ, O. М. Фрейденберг, филологическое образование, антиковедение.
Department of Classical Languages and Literature of the LIPLH: Creation and Organization of the Educational Process
Artyom M. Skvorcov
Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russian Federation
The article is based on the records of the Leningrad Institute of Philosophy, Linguistics and History (LIPLH), which are kept in the Central State Archive of Literature and Arts of St. Petersburg, as well as unpublished memoir notes by the first head of the Department of Classical Languages, O. M. Freudenberg. Chronological framework of the research -- 1932-1937 -- the time of the existence of the Department as part of LIPLH. The Department of Classical Languages and Literatures, re-founded in 1932, became a uniting link between the pre-revolutionary generation of philologists and the young generation formed in the 1920s.
Here merged traditional methods and approaches to the teaching of ancient languages and Marxist innovations, such as focus on `practicality', and a combination arose of the earlier individual forms of research with the new collective ones (publication of general works). The article argues that the appointment of O. M. Freudenberg as the head of the department was quite expected, for she was a singularly appropriate figure for the communist establishment. The author also comes to the conclusion that the full interruption of the traditions of learning and teaching of classical languages in Leningrad in the late 1920s -- early 1930s never happened, and that the department has become a successor to similar institutions that functioned earlier in the frame of the `cycle' of ancient history at the Faculty of Linguistics and Material Culture of the LSU, as well as at the Research Institute for Comparative History of Literatures and Languages of the West and East of the LSU, and at the State Institute of Speech Culture. The author also draws the conclusion that the opening/closing of the departments in the 1930s was not only a consequence of the activities of government structures but also of the internal conflicts of the scholarly community.
Keywords: classical philology in the USSR, LIPLH, O. M. Freudenberg, philological education, classical studies.
Организацию Ленинградского института истории, философии и лингвистики (далее -- ЛИФЛИ) в 1931 г. следует рассматривать в контексте экономических преобразований, проводившихся с конца 1920-х гг. в СССР, когда был объявлен курс на индустриализацию и подготовку в связи с этим новых технических кадров для промышленных предприятий, для чего создавались отраслевые учебные институты и параллельно сужалась направленность университетов. Скворцов 2020. Каждое высшее образовательное учреждение оказалось подчиненным определенному наркомату, что, вероятно, позволяло наиболее эффективно расходовать и контролировать денежные средства, предназначавшиеся прежде всего для приоритетных направлений подготовки. Как утверждалось, реорганизация университетов позволила бы органически связать науку с производством, объединить теорию и производственную специализацию. Университеты и научные учреждения 1934, 1. На деле же результаты оказались следующими (называя лишь наиболее очевидные): сроки обучения сократились до 2,5-3 лет, кафедральная и факультетская системы были уничтожены, введен так называемый бригадно-лабораторный метод.
По официальной версии, ЛИФЛИ не относился к разряду научных учреждений. Такое заключение можно сделать из анализа содержания сборника статей «Университеты и научные учреждения», который был составлен к XVII съезду ВКП(б), проходившему с 26 января по 10 февраля 1934 г.: о ЛИФЛИ, как, впрочем, и о педагогических институтах, здесь не сказано ни слова. Но уже через год вышла аналогичная книга с идентичным названием, где подвергалась критике система подготовки кадров, существовавшая до 1932 г., и положительно оценивались преобразования 1932-1933 гг.: восстановление факультетской структуры, передача кафедрам полномочий по осуществлению учебного процесса, упорядочение подготовки аспирантов, увеличение сроков обучения, усиление теоретической образовательной компоненты, отмена ранней специализации и ранней же производственной практики, восстановление индивидуальной ответственности студентов и признание пагубности бригадно-лабораторного метода обучения. Университеты и научные учреждения 1935. С. 10-13, 22-23. Сборник 1934 г. создавался по итогам 1931/1932 учебного года, а 1935-го -- 1932/1933 г. Полярность оценок явилась следствием постепенного отказа от экспериментов в области образования и педагогики, особенно активно проводившихся, как известно, в 1920-е гг. Формально же смена курса облекалась во внутрипартийную борьбу: в постановлении ЦИК СССР от 19 сентября 1932 г. нововведения в области организации учебного процесса и методики преподавания начала 1930-х гг. охарактеризованы как «левацкое искривление линии партии в деле строительства высшей школы». Маньковская 1955, 250.
На этой волне преобразований, именно в 1932 г., в Ленинграде воссоздавалась кафедра классических языков и литератур. Радикальные изменения в учебном процессе в Институте в целом современники связывают с приходом С.С. Горловского на пост директора ЛИФЛИ. Могилевский 1997, 10-11. Между тем фактором крутых перемен, вероятно, явилась не личность нового начальника, а та волна критики предшествующих преобразований, на которой он пришел.
Для понимания основ, на которых создавалась кафедра, необходимо обратиться к более широкому хронологическому контексту. Существует мнение, что образование в области классической филологии было фактически уничтожено к концу 1920-х гг. Одна из первых статей, где содержится такой взгляд, принадлежит О.М. Фрейденберг, которая охарактеризовала вторую половину 1920-х гг. как время «университетского прожектерства и нездорового экспериментаторства», итогом чему, по ее мнению, стало прекращение «классики» в 1930 г. Фрейденберг 2000, 107. При первом приближении это кажется верным, однако, на наш взгляд, общая картина сложнее и требует как детализации, так и корректировки, которую и попытаемся осуществить в нижеследующем, используя архивный материал. Кроме того, в указанной статье явно прослеживается попытка автора противопоставить период своего руководства кафедрой (то есть с 1932 г.) второй половине 1920-х -- началу 1930-х гг.; другими словами, несколько сгущая краски, представить наиболее ярко свои достижения на фоне предыдущих «темных веков».
Традиция преподавания и изучения античной истории и древних языков в Ленинграде не прерывалась и в тяжелые для гуманитарных специальностей годы, с конца 1920-х по начало 1930-х гг. Судя по «Обозрению» 1926 г., на факультете языкознания и материальной культуры ЛГУ имелся «цикл древнего мира», где на «литературно-лингвистическом уклоне греко-римского мира» выпускали филологов- античников с соответствующей языковой подготовкой. Обозрение преподавания 1926, 58- 61. В структуре так называемого «ямфака» к концу 1920-х гг. числились 8 кафедр, среди которых: истории древнего мира (С. И. Ковалев, О. О. Крюгер) и античной филологии (А. И. Малеин, И. И. Толстой, С. Я. Лурье, И. М. Троцкий (с 1938 г. -- Тронский), А.В. Болдырев). Ситуация, конечно, была далеко не безоблачной. На заседаниях факультета Б. Л. Богаевский (председатель «цикла истории древнего мира») практически постоянно выступал с жалобами на недостаток часов по антиковедческим дисциплинам, предлагая, например, преподавание древних языков увеличить в 4 раза; сетовал на факт изоляции ямфака от центральных и местных учреждений, отсутствие понимания относительно мест трудоустройства выпускников. ЦГА СПб. Ф. 7240. Оп. 14. Д. 203. Л. 7, 20. Последний выпуск набора ямфака состоялся уже в Историко-лингвистическом институте в 1932 г. Соответствующий приказ свидетельствует о существовании доисторического, античного и восточного «циклов», студенты которых, наряду со студентами антирелигиозного «цикла», допускались к выпуску. ЦГАЛИ. Ф. 328. Оп. 1. Д. 16. Л. 24. Недостаток часов отчасти компенсировался за счет неформальных кружков, в ходе которых в домашних условиях происходило чтение и комментирование древних авторов. Так, относительно хорошо известна история кружка АБДЕМ, включавшего, правда, уже состоявшихся ученых-филологов. См.: Бударагина 2019.
Когда образовался ЛИЛИ на основе гуманитарных подразделений ЛГУ (в 1930 г.), в его составе сначала существовал кабинет античной филологии, ЦГАЛИ. Ф. 328. Оп. 1. Д. 9. Л. 8. а также кафедры античной филологии (заведующий -- О. О. Крюгер) и античной культуры и феодализма (заведующий -- В. Ф. Кипарисов). Там же. Л. 128. Но уже 1 июля 1931 г. последовали новые структурные изменения: вводились музейно-краеведческое, редакционно-издательское, переводческое и педагогическое отделения взамен этнографического, восточно- и западно-европейского. Там же. Л. 174. Несмотря на масштабное сокращение кафедр с 57 до 32, в составе Института числилась кафедра греческого языка и литератур (вероятно, латинисты относились к кафедре романских языков). Такой вывод позволяют сделать слова О. М. Фрейденберг о том, что все филологи-классики состояли при кафедре романо-германских языков, которой руководил В. Ф. Шишмарев (Фрейденберг 2000, 107). Вероятно, все же только латинисты. Заведующим оставался О. О. Крюгер, являвшийся, вероятно, ставленником С. И. Ковалева. Последний в самом начале 1930-х гг. пользовался наибольшим влиянием в советской исторической науке об античности, возглавляя в ГАИМК (ведущем на тот момент научном учреждении, где проводились исследования древних и средневековых обществ) Институт истории рабовладельческого общества. С. И. Ковалев стремился сосредоточить в одной структуре под своим началом как историков-антиковедов, так и филологов-классиков. Так, например, с 1934 по 1937 г. педагогический коллектив кафедры истории древнего мира ЛГУ, которой он заведовал, включал в себя преподавателей латинского и древнегреческого языков: И. И. Толстого, И. М. Трон- ского, М. Е. Сергеенко, Н. П. Баранова, В. В. Петухову, Т. С. Стахевич. Календарь-справочник 1937, 129. Показателен также эпизод, описанный в воспоминаниях О. М. Фрейденерг. В 1933 г., когда кафедра классических языков уже была воссоздана, С. И. Ковалев вместе с О. О. Крюгером и В. В. Струве убеждали директора ЛИФЛИ С. С. Горловского присоединить ее к кафедре древней истории, доказывая главенствующее положение истории по отношению к филологии. Фрейденберг О. М. Пробег жизни. Тетр. 8 // Hoover Institution Archives. Pasternak Family Papers. Box 155. Folder 9. [Л. 53]. О. М. Фрейденберг стремится продемонстрировать этим сюжетом чрезмерные амбиции пришедших на встречу с начальством лиц. Впрочем, назвать такую идею лишь результатом их «коварных» замыслов невозможно. Ведь она не являлась новаторской и в принципе была реализована на историко-филологических факультетах эпохи расцвета русского антиковедения, где резкой разграничительной линии между филологами и историками не проводилось. Поэтому при воссоздании прежних структур одним из очевидных вариантов было не административное разделение этих специальностей, а наоборот -- их объединение. Существенными оказывались лишь номенклатурные приоритеты.
Из сказанного можно сделать следующий вывод. Структурные изменения в вузах были продиктованы не только вышестоящим начальством и правительственными органами. На низовом уровне они являлись следствием борьбы конкретных личностей, а порой шире -- представителей «старой» и «новой» школы. В середине 1920-х гг. определяющими для классической филологии стали фигуры И. И. Толстого и А. И. Малеина, получившие научный авторитет еще в предреволюционное время и сохранившие по инерции (правда, на короткое время) формальное руководство при советской власти; в последнюю треть 1920-х гг. -- Б. Л. Богаевского (руководителя «цикла истории древнего мира»), в начале 1930-х -- С. И. Ковалева (как уже упоминалось, директора Института истории рабовладельческого общества в ГАИМК). Последние два являются уже руководителями новой формации. Также весь этот период следует учитывать роль С. А. Жебелева, который формально занимал пост руководителя разряда археологии Эллады в ГАИМК до 1930 г., оставаясь при этом авторитетным филологом.
Иллюстрирует обозначенное положение деятельность Научно-исследовательского института сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока, возникшего в 1921 г. вследствие разделения научных и учебных функций университетов. Именно этот Институт стал связующим звеном между дореволюционной филологией и советской. Поначалу в нем большое влияние имели И. И. Толстой и А. И. Малеин, в особенности последний, о чем можно заключить из двух обстоятельств. Во-первых, уровень жалования его был в два раза больше, чем у остальных действительных членов (30 р., как и у Н. Я. Марра). ЦГАЛИ. Ф. 288. Оп. 2. Д. 3. Л. 18. И во-вторых, все проходившие избрание по секции имели обязательный письменный отзыв о научной работе от него, либо же от И. И. Толстого. Так, А. И. Малеин составил отзывы на Г. А. Стратановского (ЦГАЛИ. Ф. 288. Оп. 2. Д. 138. Л. 8), Я. М. Боровского (ЦГАЛИ. Ф. 288. Оп. 2. Д. 41. Л. 2); И. И. Толстой -- на А. Н. Егунова (ЦГАЛИ. Ф. 288. Оп. 2. Д. 77. Л. 5), А. И. Доватура (ЦГАЛИ. Ф. 288. Оп. 2. Д. 71. Л. 1-2). Делопроизводственная документация свидетельствует, что зачисленные в научные сотрудники секции формально являлись учениками по университету Малеина и Толстого (либо в случае с А. И. Доватуром -- С. В. Меликовой-Толстой). См. предыдущую сноску. К таковым принадлежали выпускники постреволюционного времени -- Я. М. Боровский, А. Н. Егунов, Г. А. Стратановский и др., -- когда еще оставались неизменными традиции фундаментальной филологической подготовки.
Первоначально в составе Института существовала классическая секция, которую в какой-то момент (вероятно, в 1925 или 1926 г.) упразднили и создали объединенную секцию древнего и ирано-эллинского мира под руководством В. В. Струве. Позднее, вероятно в 1928 г., произошла очередная «оптимизация», в ходе которой появилось Отделение литературы, а внутри него -- группа древних литератур во главе с тем же Струве. Заметим, что именно этот Институт, где выполнялись тематические коллективные проекты либо издания переводов древних авторов, стал завершающим звеном в программе углубленного филологического образования выпускников Петроградского/Ленинградского университета, и по сути, кузницей кадров для будущей кафедры классических языков ЛИФЛИ. Здесь прошли аспирантуру и защитили квалификационные работы, став «научными сотрудниками 1 разряда», А. В. Болдырев, А. И. Доватур, М. Л. Тронская, И. М. Тронский, Я. М. Боровский. Здесь же с 1922 г. работала С. В. Меликова-Толстая, а с 1925 г. и О. М. Фрейденберг.