Там, где царскосельских сеней Сумрак манит в знойный день,
Где над роем славных теней Вьется царственная тень;
Где владычица полмира И владычица сердец,
Притаив на лоне мира Ослепительный венец,
Отрешась от пышной скуки И тщеславья не любя,
Ум, искусства и науки Угощала у себя;
Где являлась не царицей Пред восторженным певцом,
А бессмертною Фелицей И державным мудрецом. (Вяземский: 314-315)
А в некоторых случаях синтаксические отношения места и времени комбинируются Вяземским в пределах одного предложения, формируя необычный хронотоп, закономерно выносимый автором в начало лирического произведения для того, чтобы сразу же погрузить читателя в подходящую для восприятия текста атмосферу:
Ты светлая звезда таинственного мира,
Когда я возношусь из тесноты земной,
Где ждет меня тобой настроенная лира,
Где ждут меня мечты, согретые тобой.
(Вяземский: 252)
Дельвиг же в своем поэтическом творчестве обходится минимальным количеством синтаксических отношений подобного типа (в исследованных конструкциях было обнаружено лишь два придаточных времени и ни одного придаточного места), сосредотачивая внимание на традиционных атрибутивных и изъяснительных синтаксических отношениях.
Интересным видится использование ослож- нителей предложения в конструкциях анализируемого типа. Здесь наблюдается разительное расхождение в видах осложнителей, используемых разными авторами. Рассуждая о специфике лирического текста, можно по праву говорить о «высокой степени активности осложняющих конструкций» в нем, об «особой и чрезвычайно важной роли категории осложнения в организации стихотворного дискурса» [8: 5].
Для Вяземского излюбленными являются такие осложнители, как деепричастный и причастный обороты, которые зачастую могут неоднократно встречаться в пределах одного предложения.
Где владычица полмира И владычица сердец,
Притаив на лоне мира Ослепительный венец,
Отрешась от пышной скуки И тщеславья не любя,
Ум, искусства и науки Угощала у себя... (Вяземский: 315)
Дельвиг, напротив, предпочитает такие ослож- нители, как обращение и вставная конструкция:
О муза, возвести, хотя на слабой лире,
Ее все прелести, которы видим мы < . .>
(Дельвиг: 81)
Блажен, о юноша! кто, подражая мне,
Не любит рассылать себя по всем журналам < . .> (Дельвиг: 107)
Что, если ваш супруг, хоть он поэт (Но у меня к женатым веры нет),
Вообразит, что я согнул колена,
Как влюбчивый пред вами Селадон! (Дельвиг: 142)
Вставные конструкции с использованием скобок представляют собой одну из отличительных черт поэзии Дельвига, проявляющуюся на протяжении всего его творчества и заметную даже тому читателю, который может даже и не углубляться в анализ собственно синтаксических отношений, поскольку подобного рода вставки бросаются в глаза; функционал и выразительность таких контекстов требуют дополнительного, более пристального изучения.
Следует сказать несколько слов об однородном подчинении в творчестве обоих авторов. Для Дельвига подобного рода конструкции скорее нетипичны (всего было обнаружено лишь четыре случая многокомпонентных сложноподчиненных предложений с однородными придаточными). А вот Вяземский, в силу собственного стремления к рациональности и желания продемонстрировать читателю дополнительные уточнения и возможные варианты, напротив, был склонен активно использовать однородные придаточные разных типов в сложных предло- жениях, насыщая речь периодами и синтаксическим параллелизмом, повторами (подробнее см. раздел «Однородные придаточные в лирике Вяземского» в монографии «Идиостиль П. А. Вяземского: синтаксический аспект» [6: 91-95]). Если говорить именно о многокомпонентных сложноподчиненных предложениях, то в этом случае автор выбирает преимущественно атрибутивные однородные придаточные и придаточные с контаминацией значений пространственных и атрибутивных.
В стране, где гордый Тибр златые катит воды,
Где Капитолиум вознес свою главу,
Воспомни прах Кремля, сей памятник свободы, Воспомни славную в падении Москву (Вяземский: 198)
Нет, вдохновением дается счастье нам,
Как искра творчества живой душе поэта,
Как розе свежий фимиам,
Как нега звучная певцу любви и лета.
(Вяземский: 171-172)
Смотрю я на другую сцену,
Где страсти действуют живьем,
Где в представлении немом
Актерам зрители на смену. (Вяземский: 181)
Полученные в ходе исследования данные позволяют сделать ряд выводов, связанных с идио- стилем авторов. Если внешне представление подобных многокомпонентных сложноподчиненных предложений в творчестве Вяземского и Дельвига схоже (в частности, если ограничиться только подсчетом количества компонентов), то при более пристальном рассмотрении обнаруживается одна из идиостилевых доминант творчества Вяземского - в выборе специфичных синтаксических отношений между частями, в осложнении подобных конструкций, в большем стремлении к использованию однородных при-даточных.
В целом же изучение многокомпонентного сложноподчиненного предложения позволяет более последовательно описать специфику творчества отдельных писателей, уточнить особенности их поэтического мастерства и стилистические предпочтения, увидеть, как отмечала И. И. Ков- тунова, «более регулярную, чем в лексике, и более строго очерченную систему средств выражения» [3: 4], а также отыскать критерии для более объективного сравнения стихотворений разных авторов (как между собой, так и в пределах целой эпохи). Универсальным инструментом для решения лингвистических вопросов данного направления может стать «Синтаксический словарь русского языка».
Список литературы
1. Беднарская Л. Д. Многокомпонентное сложное предложение и сложное синтаксическое целое // Вестник Костромского государственного университета. 2017. Спецвыпуск. С. 22-27.
2. Ивкова Е. Ю. Многокомпонентные сложноподчиненные предложения как системообразующий фактор в двуязычной письменной речи персонажей художественных произведений (на материале романа-эпопеи Л. Н. Толстого «Война и мир») // Вестник Костромского государственного университета. 2016. № 5. С. 180-183.
3. Ковтунова И. И. Поэтический синтаксис. М.: Наука, 1986. 208 с.
4. Кузьмина Н. А. Интертекст и его роль в процессах эволюции поэтического языка. Екатеринбург; Омск: Издательско-полиграфический отдел ОмГУ, 1999. 268 с.
5. Лагоденко Ж. М. Структурно-семантический анализ сложноподчиненного предложения [на материале английского языка] // Научные ведомости БелГУ Сер.: Гуманитарные науки. 2014. № 6 (177). С. 92-97.
6. Леб едев А . А . Идиостиль П. А. Вяземского: синтаксический аспект. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2013. 136 с.
7. Л о г а ч е в а А . А . , К о л ы х а н о в а Е . Г. Сложносочиненные предложения с противительной семантикой в языке лирики XIX-XX веков // Ученые записки ОГУ Сер.: Гуманитарные и социальные науки. 2015. № 1. С. 166-168.
8. Патроева Н. В. Поэтический синтаксис: категория осложнения. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2002. 333 с.
9. Патроева Н. В., Лебедев А. А. Проект синтаксического словаря языка русской поэзии XVIII - первой половины XIX века // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. 2015. № 3 (148). С. 53-55.
10. Синтаксический словарь русской поэзии XVIII века: В 4 т. / Под ред. Н. В. Патроевой. Т. 1: Кантемир, Тредиаковский. СПб.: ДМИТРИЙ БУЛАНИН, 2017. 576 с.
11. Тарланов З. К. Русский литературный язык пушкинского периода: становление критико-публицистического стиля. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2017. 275 с.
12. Цыплякова О. Ю. Многокомпонентные сложноподчиненные предложения в эрзянском языке // Вестник Чувашского университета. 2008. № 1. С. 238-244.