В таком случае, на наш взгляд, возникает резонный вопрос: а на что же тогда обращает внимание человек, сталкиваясь с использованием в текстах словесных знаков в их различных, а порою и диаметрально противоположных функциях? Чтобы это отчасти выяснить, после дихотомии запрета/разрешения на материале романа Чингиза Абдуллаева «Суд неправых» (в английском переводе) обратимся к лингвистическому анализу отдельных фрагментов одной из поэм Т Элиота. В контексте его широко известного сочинения «Бесплодная земля» имеется ряд словесных знаков, которые следует воспринимать далеко не однозначно. Точнее, самое первое, естественное и, казалось бы, бросающееся в глаза значение (вспоминается «прозрачность» в трактовке Б. Серебренникова) не всегда оказывается главным, и уж тем более единственным. Возьмём, к примеру, такую единицу, как «wicked». (В названной поэме она реализуется в следующем словосочетании: «а wicked pack of cards»). Если обратиться к словарю, то в нём прочтём значения: «злобный», «злой», «безнравственный»; «порочный». Причём, имеются и побочные значения: «wicked intents» - «коварный»; «wicked blow» или же «wicked wound» - «опасный»; «wicked odour» - «отвратный», «противный», «неприятный»; «wicked dog» - «свирепый». И т.д. Заметим, что последнее выражение, включающее все себя лексему «dog», употребляется и в просторечном значении. Например, в наречиях «страшно», «ужасно» «кошмарно» («а wicked hot day»). Встречается данный словесный знак и в американском жаргонном варианте. Скажем, как идиома «здорово она пляшет». («She shakes a wicked calf».
Настаёт время объясниться. В языковом окружении поэмы Т Элиота «а wicked» приобретает такие значения, как «грешный» или «нечестивый». Этот словесный знак в контексте многократно обыгрывается в виде выражений «wicked thoughts», «wicked world» или «the wicked one», что означает в переводе «сатана», «дьявол», нечистая сила. И т.п. Как говорится, «зловещий» характер словесных знаков здесь не вызывает сомнений. Одновременно с этем та же самая единица в прямом смысле превращается в словесный знак как своего рода маркер семиотики. Этот знак уже подвержен видоизменениям в плане не только формы, но и содержания. И в современном английском языке явление это вполне закономерное.
Его, в частности, достоверно поясняет О.Д. Вишнякова. В одной из своих статей она пишет: «Есть в английском и других языках такие словесные знаки, семантика которых тесно связана с употреблением специализированных языковых средств. Их первоначальное значение (если они, скажем, выхвачены из контекста и выступают в своём как бы изолированном виде) может подвергаться естественной трансформации. Необходимо подчеркнуть, что это достаточно сложный и неординарный процесс, свидетельствующий прежде всего о концентрации значений, присущих тому или иному словесному знаку. В результате таких необычных трансформаций в конкретном контексте происходит порождение новых смыслов; при этом видоизменяется, разумеется, и семантика этих знаков» [2, с. 14-15]. Положение, выдвигаемое О.Д. Вишняковой, по нашему мнению, несложно доказать, продолжив вышеуказанный пример из сочинения Т. Элиота. Так, возвращаясь к упомянутому центральному словесному знаку «wicked» и связанными с ним выражениями, при внимательном прочтении можно подметить не только его негатив, но и откровенную авторскую иронию. Оказывается, по разному можно в данном случае расставлять акценты и приоритеты. Тот же лингвист в автореферате своей докторской диссертации зафиксировала: «Словесный знак «wicked», помимо своего основного значения «злой силы», обладает ещё и скрытой иронией, находящей своё выражение в некоторой отстраненности позиции рассказчика-повествователя, а также свидетельствующей о неуклонном «движении по линии нисходящей», которая непосредственно в контексте этой поэмы Т Элиота разрушает первоначальную видимость столь серьёзного слога в повествовании» [3, с. 13-14].
Если продолжить мысль учёного, то (хотя бы и по словарным статьям) легко выяснится: «wicked» в произведении приобретает параллельный смысл героя «шаловливого», «задорного», «насмешливого», «озорного» и т.д. Как угодно - но никак не зловещего, связанного с сатаной, дьяволом и нечистой силой. По ходу повествования Элиот к основному словесному знаку нередко добавляет «wicked look» и «wicked boy», что недвусмысленно показывает авторскую иронию. Собственно говоря, это очень просто доказать. Существо дела заключается в том, что названное сочинение Т. Элиота относится к так называемому «плутовскому роману» с некоторыми жанровыми отклонениями от него. Но так как это составляет уже предмет литературного анализа, а не лингвистического исследования, то далее мы не станем распространяться в нашей статье на эту тему. Однако факт остаётся фактом. Один вариант, первоначально считавшийся основным, не всегда по контексту далее выдерживается в рамках того же значения; словесные знаки могут менять свою направленность.
Любопытную версию функционирования словесного знака предлагает на рассмотрение Е.О. Князева. В своей кандидатской диссертации она обращает основное внимание на то, что словесные знаки при определённой ситуации могут выражать пространственные отношения. Ясно, что перед нами уже совершенно иной ракурс исследования, кстати, мимо которого, в частности, прошли и вышеназванные нами лингвисты. Говоря о концепции раскрытия значения отдельных слов непосредственно в контексте, Князева вводит такие понятия, как горизонтальные и вертикальные пространственные контекстные отношения. Исследователь, согласно своей идее, специально уподобляет их геометрическим фигурам, тем самым внося в языкознание элементы математической лингвистики. Е.О. Князева считает, что «словесные знаки, соответствующие разным геометрическим фигурам, при определённых условиях являют собой особую форму намеренной их расположенности в пространстве. В горизонтальном срезе словесные знаки располагаются по одной прямой и ключевым понятием становится «distance» или «distance away». При вертикальном расположении объектов в качестве стержневого понятия выступают словесные знаки «above» или under» [5, с. 17-18]. Понятно, что учёный описывает функционирование отдельных словесных знаков фактически по элементарным математическим законам. В расчёт принимаются прежде всего две оси: горизонтальная и вертикальная.
Выводы
В заключение нашей статьи возьмём на себя смелость предположить следующее: тезис о горизонтальных и вертикальных срезах, соответствующих пространственно-временным отношениям в современном английском языке, в котором по-разному проявляют себя словесные знаки, к сожалению, до конца не раскрыт. Если бы Е. Князева объединила две программы в единое целое, то можно было добиться больше успехов при иллюстрации ею целого ряда примеров на английском языке. Вместе с тем не можем не отметить, что в её диссертации даже при раздельном восприятии пространственно-временных отношений объективно удалось показать богатство языковых знаков, в особенности когда она показывает их многократное использование в художественных текстах.
Список литературы:
1. Бабенко Л.Г., Казарин Ю.В. Лингвистический анализ художественного текста. Москва : Наука- Флинта, 2006, 496 с.
2. Вишнякова О.Д. Когнитивный аспект взаимодействия лексического и грамматического в слове. Средства языка и речи структура, семантика, функция, изучение. Межвузовский сборник научных трудов. Тула, 1995. С. 12-17.
3. Вишнякова О.Д. Функциональные особенности языкового знака в языке и речи. (На материале современного английского языка) : автореф.: д-ра филол. наук. Москва, 2003, 44 с.
4. Карцевский С.О. Об асимметричном дуализме лингвистического знака. Москва : Наука, 2000, 189 с.
5. Князева Е.О. Словесный знак ка способ выражения пространственных отношений в современном английском языке. Белгород, 2007. 32 с.
6. Серебренников Б.А. Общее языкознание. Москва : Наука, 1970. 287 с.
7. Ярцева В.Н., Колшанский Г.В., Телия В.Н. Принципы и методы семантических исследований. Москва : АН СССР. Институт языкознания, 1976. 380 с.
8. Abdullayev Chingiz. Judge, Jury and executioner. Baku : TEAS press, 2018, 223 p.