Иван Грозный, играя униженного и скромного, глумился над очередной жертвой. Он любил играть различными эмоциями и непредсказуемыми поступками, проявляя то милость, то гнев, то казнь, то помилование. Согласно источникам, его красное одеяние свидетельствовало о пролитии крови, черное - о бедствиях и горе для массовых преследований (людей бросали в воду, душили и грабили), белое - символ увеселений, не подобающих для честных христиан.
Считается, что Петр I превратил Петербург в огромный театр, где архитектура сливается со сценической декоративностью. Придворная жизнь этого времени также была построена в духе театра и драматической пьесы. Неслучайно иностранцы, приезжавшие в Россию в то время, сравнивали ее «с огромным театральным залом», в котором все из лож следят за тем, что происходит «за кулисами». Самого Петра I воспринимали как «большого актера» и режиссера, выстраивающего драматургию развития своей страны. Начинает стираться грань между искусством и бытовым поведением, что заимствуют и последующие эпохи. Так, Ю. М. Лотман, анализируя русскую культуру начала ХIХ века, писал: «Театр вторгся в жизнь, активно перестраивая бытовое поведение людей. Монолог проникает в письмо, дневник в бытовую речь. То, что вчера показалось бы напыщенным и смешным, поскольку было написано в сфере театрального пространства, становится нормой бытовой речи и бытового поведения» [6, с. 272]. Подобная театрализованная игра имела мистический, иррациональный характер, присущий мифологическому сознанию человека. И в этом выражалось стремление русских к чуду, к перемене судьбы.
В эпоху барокко происходит тотальная театрализация образа жизни, охватившая собой сферы политики, государственной и частной жизни людей. Так, в мифологической игре барокко двор предстает образом земного рая, поэтому вся придворная жизнь пытается воссоздать атмосферу блаженства, эйфории, счастья. Сады, разведение которых характерно для эпохи, символизировали собой архетипический образ рая.
В «серебряный век» русской культуры мифологический игровой стиль жизни стал нормой среди художественной интеллигенции. По справедливому замечанию В. Ходасевича, символисты отчетливо понимали, что играли, и игра становилась их жизнью. О З. Гиппиус говорили, что она представляла собой мифологическую игровую натуру: ее реальный облик всегда укрывался капризами, интригами, манерностью, с помощью которых она играла с внешним миром. Заметим, что состояние быть постоянно «в роли» и воспринимать мир через призму театральности, карнавальности характерно для богемной, художественно-артистической среды в любую эпоху. Артист полностью вбирает в свою жизнь театрализованное игровое поведение, так что впоследствии совершенно невозможно разобрать, где он сам, а где его маски. Это и рождает миф о человеке.
В целом можно утверждать, что игровая природа мифа способствует рождению театрального искусства и актерского мастерства. В рамках мифа формируется символическая способность перелицевания-игры мира субъективных аффектов в чувственно-объективное бытие (а впоследствии наоборот) через культовые действия, ритуал. Сама жизнь человека трактуется как бесконечная игра-цепочка «рождений - смертей» души, образующих ее цельное единство. Это способствует полноте бытия отдельного человека и становлению его «Я». Миф способствует театрализации человеком своего собственного бытия и бытия окружающей жизни, то есть игровая природа мифа переносится в жизнь человека. Это рождает принцип «человек - это миф, а миф - это человек», который эксплуатируется в последующих эпохах, а в рамках современности приобретает невиданный размах.
Список литературы
1. Апинян Т. А. Игра в пространстве серьезного: игра, миф, ритуал, сон, искусство и другие. СПб., 2003.
2. Бахтин М. М. Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1990.
3. Гадамер Г.-Г. Игра искусства // Вопросы философии. 2006. № 8.
4. Голосовкер Я. Э. Миф моей жизни // Там же. 1989. № 2.
5. Лихачев Д. С., Панченко А. М. «Смеховой мир» Древней Руси. М., 1989.
6. Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре: быт и традиции русского дворянства ХVIII - начала ХIХ вв. СПб., 1997.
7. Сигов К. Б. Человек вне игры и человек играющий: введение в философию игры // Философская и социологическая мысль. 1990. № 4. С. 31-47.
8. Хейзинга Й. Homo ludens (человек играющий). М., 2001.
9. Шиллер Ф. Собр. соч.: в 6-ти т. М., 1959. Т. 6.
10. Эко У. Отсутствующая структура: введение в семиологию. СПб., 2004.