Слово «все» выражает коренные особенности творческого мышления автора. Сказовые элементы минимальны даже в лучших монологах -- например, Нюшки из «Братской ГЭС». Поэт, разумеется, что-то заимствовал из речи прототипов, но в большей мере наделял персонажей и аудиторию своими фирменными поэтическими формулами. Да, в тех же балладах чувствовалось влияние реализма: там возникали и узнаваемые картины быта, и психологически точные портреты -- однако сведение многообразных коллизий к собственному «я» обнаруживало романтическую подоплеку объективных как будто бы сюжетов. Получалось, что это псевдоэпос: приняв изобразительные установки, Е. Евтушенко потом быстро сбивался со сказа на лирическую риторику. Таковы почти все высказывания -- в том числе персонажей, а не только пирамиды или кошелька.
Границы оттепели нарезают по-разному: кто- то сокращает их до двух-трех лет, кто-то (особенно в отношении провинции) раздвигает до начала семидесятых, но чаще всего считается: черту подвело вторжение в Чехословакию. Мгновенный отклик Е. Евтушенко («Танки идут по Праге») -- последнее по-настоящему безоглядно смелое и уже неподцензурное выступление поэта-публициста. Раздавленный и контуженный этим и последующими обстоятельствами -- расползающимся по стране застоем -- в стихотворении, посвященном песням Б. Окуджавы, он горько бросил вскоре: «Не запевалы -- подпевалы // нужны опять» [3, 242]. Для Евтушенко семидесятые -- это утрата не только собственной, но и социальной молодости. Вопреки возникавшим и тогда порой разуверениям, такое проскальзывает и в «Уроках Братска», и в «Просеке». Теперь, когда ход времени замедлился, авторы, жившие в основном его колебаниями, лишились едва ли не главного -- остроты. И еще -- общественного эха. Теперь требовалось не прислушиваться, лишь соответствуя эпохе, согласно двигаясь на ее мощной некогда волне, а сопротивляться ей. Но это стало уделом и достоинством уже других авторов.
Литература
1. Вайль П. 60-е: Мир советского человека / П. Вайль, А. Генис.-- Изд. 2-е, испр.-- М.: Новое литературное обозрение, 1998.-- 368 с.
2. Евтушенко Е. Волчий паспорт / Е. Евтушенко.-- М.: КоЛибри; Азбука-Артикус, 2015.-- 704 с.
3. Евтушенко Е. Граждане, послушайте меня...: Стихотворения и поэмы. / Е. Евтушенко.-- М.: Художественная литература, 1989.-- 495 с.
4. Радзишевский В. Евгений Евтушенко: «Я ей-богу же лирический поэт. А почему-то не могу не писать на политические темы, будь они прокляты» / В. Радзишевский // Знамя.-- 2018.-- № 8.-- С. 118-130.
5. Фрезинский Б. Эренбург и Мандельштам: (Сюжет с долгим последствием: канва литературных и личных отношений и встреч; жены, борьба за воскрешение поэзии Мандельштама в СССР) / Б. Фрезинский // Вопросы литературы.-- 2005.-- № 2.-- С. 275-318.
6. Евтушенко Е. Собр. соч.: в 3 т. / Е. Евтушенко.-- М.: Художественная литература, 1983.-- Т. 1.-- 559 с.
7. Евтушенко Е. Собр. соч.: в 3 т. / Е. Евтушенко.-- М.: Художественная литература, 1984.-- Т. 2.-- 495 с.