Нижегородский институт развития образования
К дискуссии о внешней ориентации в кадетской партии после Брестского мира: политика «открытых рук» Н. В. Устрялова
В.К. Романовский
Аннотация
раскрывается позиция Н. В. Устрялова в ходе дискуссии о внешнеполитической ориентации кадетской партии после Брестского мира, получившая название политики «свободных рук». Основное внимание уделяется сущности и обоснованию необходимости проведения кадетами политики «свободных рук» в области внешней политики после заключения большевиками Брестского мира, практическим действиям Устрялова по отстаиванию своей точки зрения, а также причинам, не позволившим ему получить поддержку в кадетских кругах.
Ключевые слова: кадетская партия, внешнеполитическая ориентация, дискуссия, политика «открытых рук», Н. В. Устрялов.
кадетский устрялов внешнеполитический брестский
Abstract
the article highlights N. V. Ustryalov's position in the debates about foreign-policy orientation of the Cadet party after Brest peace treaty, which was called «free-hand» policy. The article mainly focuses on the essence and the rationale for the implementation of this policy in foreign affairs by the Cadet party after the Bolsheviks have made Breast peace treaty, also on N. V. Ustryalov's practical actions in order to defend his point of view, and, finally, on the reasons that prevented him to gain support among the Cadets.
Key words: Cadet party, foreign-policy orientation, discussion, «free-hand» policy, N. V. Ustryalov.
Дискуссия о внешнеполитической стратегии и тактике в конституционно-демократической партии после подписания большевиками Брестского мира, позиции сторонников как сохранения союза со странами Антанты, так и сближения с Германией, споры между ними внутри партии, грозившие ее расколу, - эти вопросы получили широкое освещение в исследовательской литературе [1, с. 107-115; 2, с. 101-118; 3; 4, с. 612-642; 5, с. 163-173; 6, с. 22-23]. Между тем в ходе дискуссии, помимо антантофильской и германофильской позиций, сформировалась и третья точка зрения - политика «свободных рук», инициированная Н. В. Устряловым. О ней упоминают в своих исследованиях Н. Г. Думова [2, с. 369], Ф. А. Селезнев [5, с. 169-170], Е. А. Лысенко [7, с. 162-164], но развернутого изложения в научной литературе она до сих пор не получила.
В настоящей статье, подготовленной на основе публикаций Н. В. Устрялова, протоколов заседаний руководства кадетской партии, мемуарной литературы, раскрываются сущность политики «свободных рук», причины необходимости ее проведения и практические действия инициаторов по отстаиванию своей точки зрения в ходе дискуссии, а также определяются факторы, которые препятствовали утверждению позиции Устрялова в руководстве и широких массах кадетской партии.
Партия народной свободы на разных этапах своей деятельности (при царском режиме, в послефевральский период, после захвата власти большевиками) неизменно выступала за стратегический союз с державами Антанты. Первые критические настроения по отношению к этому союзу, по мнению ряда исследователей, приходят в кадетскую партию справа. Политики и социальные группы монархического толка, наиболее пострадавшие от большевистской власти, были настроены на борьбу с ней в союзе с кем угодно. По мере усиления недовольства странами Антанты за их нежелание оказывать реальную помощь в борьбе с большевиками в правых кругах зарождаются определенные надежды на немцев. В марте 1918 г. в Москве с участием представителей нелегально существовавших антисоветских организаций, в том числе кадетской партии, создается «Правый центр». В его руководстве доминирующую роль играли политики-монархисты (А. В. Кривошеин,
В. И. Гурко и др.) Партию Народной свободы в нем представлял член ЦК профессор П. И. Новгородцев. «Правый центр» твердо придерживался германской ориентации [1, с. 100-111; 8, с. 106-108].
К началу весны 1918 г. и в самой кадетской партии, по словам Н. В. Устрялова, складывались объективные причины для «переоценки наших международных симпатий». Союзники, находившиеся в состоянии войны с Германией, продолжали надеяться на восстановление «восточного фронта» и во имя этого также были готовы кооперироваться с кем угодно, даже с большевиками. И некоторые решения и действия Советов воспринимались ими как намеки на возможность совместной борьбы с немцами [9, с. 40]. Так, небольшевистская общественность России была свидетелем соглашения в марте 1918 г. между военным командованием союзного десанта с представителями Мурманского совета «О совместных действиях англичан, французов и русских по обороне Мурманского края» от немцев. Оно было заключено с ведома Л. Д. Троцкого, хотя и без санкции Совета народных комиссаров [10, с. 288-289]. Кроме того, глава английской миссии Р. Локкарт имел в Москве постоянные контакты с ответственными советскими работниками, высказывался за признание Советского правительства, своим поведением подчеркивая дружеское отношение к Советской России [8, с. 126-127]. Подобные формы сотрудничества союзников с большевиками настораживали кадетских политиков, вызывая у них «горькие размышления» [10, с. 40].
Брестский мир усилил брожение настроений в кадетских кругах и вызвал острую дискуссию о внешнеполитической ориентации партии Народной свободы. На сохранении и укреплении традиционных союзнических отношений со странами Антанты настаивал заместитель лидера партии М. М. Винавер, и в этом его поддерживали большинство кадетского ЦК и самые широкие слои партии. За изменение внешнеполитического курса партиии в поддержку идеи союза с Германией выступали лидер правых кадетов, руководитель московской кадетской организации П. И. Новгородцев, а также «столичные» кадеты М. С. Аджемов, Б. Э. Нольде, С. А. Котляревский, Е. Н. Трубецкой и другие известные деятели. Германофильскую позицию по этому вопросу занимал и лидер кадетской партии П. Н. Милюков, находившийся с группой членов кадетского ЦК (И. П. Демидовым, Н. К. Волковым и др.) в Киеве, оккупированном немцами. Идею союза с Германией поддерживали также представители партии из других российских регионов [2, с. 107-109; 4, с. 622-625; 9, с. 40; 11, с. 140; 12, с. 55, 60, 67]. В кадетской партии фактически сложилось «ревизионистское» течение, ставившее под сомнение целесообразность отстаивания традиционного принципа «верности союзникам».
Определенную известность в ревизионистски настроенной части кадетской партии приобретает также позиция, получившая название политики «свободных рук». Ее отстаивал Николай Васильевич Устрялов, яркий представитель молодого поколения либеральной России, правовед, приват-доцент Московского университета, ведущий кадетский публицист главной буржуазной газеты «Утро России» (с апреля 1918 г. - «Заря России»). Весной 1918 г.
Н. В. Устрялов редактирует московский еженедельник «Накануне», на страницах которого наметился пересмотр кадетской идеологии, ее переход на более правые позиции [13]. Единомышленниками его по еженедельнику была группа молодых кадетов, публицистов с праволиберальными взглядами: Ю. Н. Потехин, Е. А. Коровин и Ю. В. Ключников. Именно в кругу наканунцев, обсуждавших стратегию и тактику кадетской партии в новых условиях, включая ее внешнеполитическую ориентацию, вызревает позиция, в обосновании и защите которой ключевую роль играет Н. В. Устрялов. Ему пришлось стать главным оппонентом М. М. Винавера в ходе дискуссии о внешнеполитической ориентации партии на конференции в мае 1918 г.
Что же представляла собой политика «свободных рук» (или «ориентация свободных рук»)? По словам Н. В. Устрялова, в печати она не была представлена в развернутой форме, но на страницах газеты «Утро России», еженедельника «Накануне» о ее содержании можно было найти определенные намеки. Например, они звучали в редакционной статье « Союзники и мы» еженедельника «Накануне», написанной скорее всего Н. Устряловым: «Мы не хотели бы... обольщать себя и других надеждами, что несмотря ни на что наша связь с союзниками останется незыблемой. Не следует забывать ни нам, ни нашим союзникам, что в современных условиях русской действительности германский штык может оказаться магнитом притяжения для некоторых кругов населения, готовых оплатить "порядок” ценой известных компенсаций в области внешней политики, - закрывать на эту возможность глаза значило бы придерживаться тактики страуса» [14, с. 1].
Уже в эмиграции, возвращаясь к этому периоду истории кадетской партии, Н. В. Устрялов раскрывает сущность политики «свободных рук», некоторые эпизоды партийной дискуссии и своего участия в ней [9]. Сторонники «ориентации свободных рук», отмечает он, констатировали: «выход России из мировой войны окончателен и непоправим» и попытки вновь вернуть страну к войне с Германией «заведомо безнадежны». Нужно было признать, что большевики оказались победителями благодаря «своей политике мира». Поэтому старыми лозунгами «война до победы», «верность союзникам до гроба» антибольшевистские силы « автоматически лишали себя всякой серьезной опоры в России, не хотевшей воевать». Следовательно, реально бороться с большевизмом можно было в то время «лишь исходя из признания факта окончания войны для России». И если «союзническая ориентация» была несовместима с этим признанием, то от нее стоило отказаться и «освободить руки». Тем более что сами союзники в случае победы настроены были принимать решения, исходя не из настроений российских политических группировок, а позорного факта измены России общесоюзному делу [там же, с. 41].
Безусловно, считали инициаторы политики «свободных рук», признание договора (Брестского) целиком исключено, он «должен быть радикально изменен, и на русские политические элементы, стремящиеся стать властью..., ложится обязанность прозондировать почву на этот счет в надлежащих направлениях». Потому что Германия не могла всерьез относиться к договору, заключенному с большевиками. Она заключила его «в силу необходимости, за отсутствием другого, более солидного русского правительства». Но если оно появится, считали Устрялов и его сторонники, в прямых интересах Германии, «резко порвав с большевиками, оказать ему известную поддержку на пути к завоеванию им власти», чтобы уже с ним заключить более или менее «честный мир». Заключение подобного договора не означало вовлечение России в сферу германского влияния или оказание помощи Германии в продолжающейся мировой войне. Он был призван «юридически закрепить создавшееся фактическое положение с существеннейшими поправками Брестского трактата в пользу России» [там же].
Устрялов отмечает, что они находили встречные отзвуки этих настроений и в немецкой прессе. По ее материалам положение Германии было достаточно трудным, и это обстоятельство «позволяло надеяться, что удастся добиться от нее значительных уступок». Но главное таким путем представлялось возможным в скорейший срок ликвидировать еще слабую тогда большевистскую власть [там же, с. 41-42].
Выступая с таким внешнеполитическим проектом, его инициаторы, по словам Устрялова, не стремились к однозначной «перемене союзников». Главная задача состояла в том, чтобы «были испробованы все возможности преодоления той пропасти, в которую тогда уже явно погружалась Россия». Весьма вероятно, что антибольшевистская интервенция была бы «уже не под силу слабевшей Германии». Или официальная власть Берлина отказалась бы обсуждать подобное предложение. Русские антибольшевики ничего не теряли бы от неудачной попытки сговора, ибо доверие союзников, по мнению политического публициста, «мы уже потеряли, потеряв власть» [там же, с. 42].
Таким образом, смысл политики «открытых рук» заключался в том, чтобы нацелить партию на проведение гибкой внешнеполитической ориентации кадетов, на свободу действий в международной сфере, предусматривая возможность продолжения традиционных связей со странами Антанты, поиск новых союзников и возможные контакты с немцами. Она нацеливала партию Народной свободы на широкий маневр во внешнеполитической области, позволяла партийному руководству свободно лавировать, иметь более широкий круг партнеров во внешнеполитической области, играть на их противоречиях и интересах, не разрывать отношений с антантовскими союзниками, но и не считать их единственными, с кем можно иметь дело, изучать возможность и условия диалога с немецкой стороной и т. д. Такой подход позволял партии более успешно маневрировать во внешнеполитической области в условиях изменившейся международной обстановки и борьбы против большевистской власти.
Между тем некоторые однопартийцы позицию Устрялова представляли в искаженном виде. Так, известный уральский кадет Л. А. Кроль заявлял, что «проф. Устрялов..., являясь противником как немецкой, так и союзнической ориентаций, выступил со своеобразной теорией политики "свободных рук”» [12, с. 46]. На самом деле Устрялов не был противником «как немецкой, так и союзнической ориентаций», напротив, он критически относился к тем, кто однозначно поддерживал либо одну, либо другую точку зрения. Лидер наканунцев считал необходимым для партии и ее руководства иметь во внешнеполитической области широкий диапазон возможностей. В этом смысле его подход к внешнеполитическому курсу кадетской партии выгодно отличался от безальтернативных позиций однопартийцев - союзнической или германофильской ориентаций.
Политика «открытых рук» находила поддержку у некоторых видных кадетских деятелей, например,С. А. Котляревского. Именно он находился на стороне Н. Устрялова во время горячих споров по вопросу о международной ориентации кадетской партии в редакции газеты «Утро России», где их оппонентами выступали редактор газеты Н. Гарвей и заведующий иностранным отделом В. Муравьев [9, с. 41]. Активным союзником Устрялова в ходе дискуссии был П. И. Новгородцев. Занимая германофильскую позицию, лидер московских кадетов тем не менее стремился уйти от однозначных решений. По словам Устрялова, он не был сторонником принятия партийных документов с категорическими формулировками. Напротив, Новгородцев считал необходимым разработать и представить на партийном форуме «умеренную и широкую по смыслу резолюцию, которая не связывала бы рук ЦК в его дальнейшей деятельности» [там же, с. 43-44]. В таком подходе главным было не «германофильство» (рекомендация искать союза с немцами с целью совместной борьбы с большевистской властью), а предоставление партии свободы действий во внешнеполитической области.
апреля 1918 г. на заседании кадетского ЦК было оглашено сообщение о том, что вопрос об интервенции союзных держав в Россию с целью поддержки антибольшевистских сил «окончательно решен» [15, с. 431]. После этого споры о внешнеполитической ориентации в рядах кадетской партии принимают еще более острый характер. 3 мая ЦК партии на своем заседании обсуждает вопрос М. С. Аджемова о том, «как партия отнесется к переговорам внепартийных кругов с немцами по вопросам установления нового небольшевистского правительства при условии пересмотра Брестского мира и окажет ли партия техническую помощь таковому правительству?» В принятом постановлении прямо указывалось, что ЦК партии, оставаясь при прежней ориентации на союзников, считает всякие переговоры с немцами об образовании нового правительства в интересах России нежелательными, не допускает возможным участие в таких переговорах кого-либо из членов партии. Только П. И. Новгородцев в ходе дискуссии настаивал на другой формулировке, согласно которой «партия считает, что предварительная разведка у немцев, которая будет вестись другими, не членами партии, полезна» при определенных условиях (сохранение единства России, организация национальной власти, пересмотр Брестского договора). Но она не была поддержана [там же, с. 432-433].