Производством повозок, телег и саней в Пензенской губернии было известно село Желтоногово Краснослободского уезда (ныне -- Республика Мордовия) [15, с. 191]. А всего в Пензенской губернии в начале XX в. производством телег занималось около 287 дворов [22, с. 36].
Колесно-ободный промысел существовал как вспомогательный тележному промыслу. Наиболее распространен он был в Алатырском и Корсунском уездах Симбирской губернии и возник там давно -- в XVIII в. В Сызранском и Симбирском уездах возник в середине XIX в. В Самарской губернии изготовлением колес занимались в Бугурусланском, Бузулукском, Бугульминском и Ставропольском уездах [15, с. 179, 183, 202]. В частности, в Ставропольском уезде в конце XIX в. около 208 хозяйств производили полозья и сани [17, с. 174].
Ободья для тележных и прочих колес делали из широких частей стволов дуба или ясеня, практически по той же технологии, что и полозья для саней. Перед тем как гнуть ободья, древесину пропарили в обычной крестьянской бане или в специально подготовленных местах -- парниках (теплицах). Устройство парников -- кирпичная печь, встроенная в склон оврага или холма. В топку был вставлен котел, вмещавший 30-40 ведер воды. Над котлом монтировалась деревянная рама (до 1 м) с бревенчатым перекрытием, сверху покрытым землей. Деревянные заготовки, называемые плахами или вырезами, помещались через специальное отверстие в верхней части парников, которое закрывалось потом деревянной задвижкой. После этого вода в котле нагревается до кипения. В парниках колесные диски оставляют на сутки, а затем заготовки переносят на гибочные станки. Колесно-ободный промысел был широко распространен в Симбирской губернии, и на его продукцию имелся спрос. Об этом можно судить по тому, что, например, в одном селе Кувай Алатырского уезда было 15 теплиц. За один рабочий день в такой теплице можно было распарить до 12 деревянных заготовок [10, с. 676].
Станок для гибки колесных ободьев состоял из закрепленного на деревянной основе дубового цилиндра высотой около 40 см. Диаметр цилиндра зависел от величины будущего колеса. Наружные диаметры колес одноконных телег составляли 63 и 72 см для передних колес и 90 см для задних, а для пароконных повозок передние диаметры были 90 см., а задние -- 108-110 см. Распаренный деревянный брус прикреплялся одним концом обтесанной внутренней частью будущего колеса к дубовому цилиндру. Внешняя сторона оставалась покрыта корой. К внешней стороне деревянного бруса прикладывалась тонкая полоска железа для защиты древесины против растрескивания. Брус с железным ободом помещался в специальную выемку между упором и кругом, а второй конец сгибали вручную двое мастеров или применяли силу лошади. После того, как закрепленный конец немного сгибался, свободный конец закрепляли цепью или тросом с жердью и продолжали сгибать заготовку. Заготовку окончательно догибали ручным воротом, посредством рычага, соединенного со свободным концом плахи веревочной петлей, а затем концы обода связывали и оставляли подсыхать на 30 мин., затем обод снимался [9, с. 953]. Два человека с лошадью могли согнуть за 3 дня до 20 ободьев [20, с. 676].
По похожей технологии сгибалась дуга -- предмет конской упряжи, соединенный с оглоблей и хомутом, сквозь кольца на концах которой продевают повод. В Казанской губернии для дуг употреблялись исключительно вязовые бруски или круглые поленья. Согнутые и обтесанные дуги просушивались, потом их украшали резьбой, окрашивались чаще всего в оливковый цвет краской, приготовленной из мелко натолченной и разведенной кипятком коры крушины («волчьей ягоды»). Готовые дуги в больших количествах доставлялись на Самарскую и Симбирскую ярмарки [15, с. 197].
Колесные средства передвижения служили для разных целей и, соответственно, имели разные конструкции. В крестьянском хозяйстве жителей Среднего Поволжья основным средством передвижения была деревянная четырехколесная одноконная телега [12, с. 72], реже -- пароконная, имевшая несколько разновидностей -- это полок (телега с плоским настилом (горизонтальной платформой)) для перевозки громоздких предметов (рисунок 7) и телега с вогнутой платформой (рисунок 8).
Рисунок 7 - Телега-полок с плоским настилом (горизонтальной платформой) Figure 7 - Cart “polok” with a flat flooring (horizontal platform)
Рисунок 8 - Телега полок с вогнутой платформой Figure 8 - Cart “polok” with concave platform
Рисунок 9 - Телега-рыдван Figure 9 - Cart “ry'dvan”
Рисунок 10 - Телега-долгуша Figure 10 - Cart “Dolgusha”
В Самарской, Саратовской и в левобережной части Симбирской губерниях для перевозки снопов, сена, соломы употреблялась четырехколесная одноконная телега с кузовом, носившая название рыдвана, колымаги, фуры, сеновозки, сноповозки. Кузов рыдвана имел вид корыта и по своей конструкции был близок к обыкновенной телеге [12, с. 69] (рисунок 9).
Рисунок 11 - Дрожки с плетеным кузовом Figure 11 - Cart “Drozhki” with a wicker body
В Среднем Поволжье популярна была повозка, в народе называемая «долгуша» или «долгушка» -- длинная телега без кузова, состоящая из передней оси (передка) и задней оси (задка), соединенных длинными продольными жердями -- дрогами или дрожинами (рисунок 10). Телега с более короткими дрогами называлась дрожки. Она использовалась в основном для поездок на небольшие расстояния и имела плетеный (рисунок 11) или дощатый ящик-кузов.
Почти у каждого татарина в доме была телега-арба, похожая на русскую телегу с вогнутой платформой, только кузов выше и боковые жерди изогнуты больше [6, с. 120]. Среди зажиточных татар (мулл и богатых крестьян) особой популярностью пользовалась дорожная летняя карета тарантас (или трантас) для перевозки пассажиров. Это была легкая крытая повозка на длинной продольной раме из круглых жердей (дрожин), которые являлись амортизаторами, уменьшавшими тряску, с железной или деревянной ходовой частью, обычно с плетеным кузовом, имеющим переднее сидение -- козлы, на которых сидел кучер, и заднее -- для двух пассажиров. Внешне тарантас напоминал дрожки, от которых его отличало наличие крыльев и подножки (рисунок 12).
Рисунок 12 - Тарантас с плетеным кузовом Figure 12 - Tarantas cart with a wicker body
Тарантасы были разными: как с плетеным корпусом, так и с обивкой из кожи, с крыльями над колесами и даже на рессорах (рисунки 13-14). Внутри кузова насыпали сено или солому (рисунки 12), которую сверху покрывали войлочным ковром из овечьей или верблюжьей шерсти -- кошмой или тканым ворсовым ковром с подушками. У дорогих тарантасов было мягкое кожаное сиденье. Крытые тарантасы использовались для дальних поездок [5, с. 121] (рисунок 15). На правобережье Волги встречался тарантас кюйма (койма) с плетеным верхом, вмещавший до 5 человек. Такие тарантасы встречались у чувашей и служили в основном для катания невесты с подругами перед свадьбой. В них также ездили на сбор урожая.
Рисунок 13 - Тарантас на железных рессорах с плетеным кузовом Figure 13 - Tarantas cart with a wicker body and iron springs
Рисунок 14 - Тарантас на железных рессорах с дощатым кузовом Figure 14 - Tarantas cart with a board body and iron springs
Рисунок 15 - Крытый двухконный тарантас Figure 15 - Team-drawn covered tarantas
культура поволжье сани телега
К концу XIX в. в Казани стали заниматься только окончательной сборкой и отделкой повозок, а производство комплектующих было передано в близлежащие села. Ремесленник, изготавливающий телегу или экипаж, покупал колеса, полозья, иногда дугу у специализирующихся на данных видах продукции мастеров, остальные же детали и сборку экипажа производил сам [7, с. 17, 48]. Разделение труда настолько было развито, что в некоторых деревнях оно существовало даже при изготовлении ободьев. Например, в селе Державино Казанской губернии один мастер («тесарь») готовил брусья, другой мастер (выпарьщик) распаривал заготовку на пару, третий (закрепщик) -- сгибал заготовку, четвертый (вязальщик) -- обвязывал согнутые брусья лубяными веревками [10, с. 676].
Таким образом, в традиционных обществах проектирование предметной среды реализуется благодаря вполне устоявшимся традиционным проектным формам и технологиям обработки материалов, выражавшихся в виде конкретных изделий. Тем не менее, несмотря на то что санно-тележный промысел на Средней Волге было обычным и традиционным для всего населения, можно говорить о региональных особенностях проектирования, тесно связанных с этническим разделением труда и производственными технологиями. Этническое взаимодействие стимулировало и обмен культурными формами при изготовлении саней и повозок. Это выражалось в специфических национальных производственных процессах и декорировании различных элементов. Разделение труда при изготовлении саней, телег, экипажей и повозок можно назвать характерной чертой этого промысла на Средней Волге.
В то же время существует небольшая типизация национальных инструментов и приемов в санно-тележном ремесле всех этнических групп Среднего Поволжья. Причиной такого выравнивания являются практические выгоды и длительное совместное проживание народов в регионе, которое через перекрестные заимствования определило общий хозяйственный уклад. Изучение разнообразных аспектов санно-тележного промысла Среднего Поволжья позволяет расширить теоретические представления в области истории традиционной повседневной, в том числе проектной, культуры региона. Некоторые положения и выводы исследования можно использовать в практическом плане при проектировании новых образцов городского транспорта на основе традиционных форм и этнокультурной специфики Среднего Поволжья.
Список литературы
1 Бусыгин Е. П. Русское население Среднего Поволжья. Историко-этнографическое исследование материальной культуры (середина XIX - начало XX вв.). Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1966. 401 с.
2 Васильев М. И. Русские сани. Историко-этнографическое исследование. Великий Новгород: Изд-во НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2007. 364 с.
3 Васильев М. И. Русские сухопутные коммуникации и скользящий транспорт Х - начала ХХ вв.: основные тенденции развития: дис.... д-ра ист. наук. СПб., 2009. 941 с.
4 Волков Ф. К. Этнографические особенности украинского народа // Украинский народ в прошлом и настоящем. Пг.: Тип. т-ва «Общественная польза» М. А. Славинского, 1916. Т. II. С. 455-647.
5 Воробьев К. Кустарно-ремесленные промыслы Симбирской губернии. Симбирск: Изд-во Симбирского губернского земства; тип. Н. П. Сидневой и Ко, 1916. 261 с.
6 Воробьев Н. И. Материальная культура Казанских татар (опыт этнографического исследования). Казань: Татполиграф, 1930. 464 с.
7 Воронцов В. П. Очерки кустарной промышленности в России. СПб.: Тип. Киршбаума, 1886. 223 с.
8 Гнутые деревянные изделия // Энциклопедический словарь / под ред. Ф. А. Брокгауза и И. А. Эфрона. СПб.: Семеновская Тип.-лит. (И. А. Ефрона), 1893. Т VШ-a (Кн. 16). 958 с.
9 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб.; М.: М. О. Вольф, 1881. Т. 2. 807 с.
10 Колесное производство // Энциклопедический словарь / под ред. Ф. А. Брокгауза и И. А. Эфрона. СПб.: Семеновская Тип.-лит. (И. А. Ефрона), 1895. Т XV-a (Кн. 30). 960 с.
11 Культура жизнеобеспечения и этнос / под ред. С. А. Арутюнова, Э. С. Маркаряна. Ереван: Изд-во АН Армянской ССР, 1983. 320 с.
12 Лаврентьева Л. С. Модели в собраниях отдела Европы: история собирания, описание и выставочные проекты // Коллекции отдела Европы: Выставочные проекты. Каталоги. Исследования. СПб.: Наука, 2008. 214 с. (Сборник МАЭ. Т. LIV).
13 Лебедева А. А. О зимнем гужевом транспорте русских крестьян в XIX-начале XX в. // Полевые исследования Института этнографии 1975 года. М.: Наука, 1977. С. 11-19.
14 Лебедева А. А. Транспорт, переноска и перевозка тяжестей // Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. М.: Наука, 1987. С. 313-342.
15 Мещерский А. А. Свод материалов по кустарной промышленности в России: Сост. по поруч. Отд-ния статистики Рус. геогр. о-ва д. членами кн. А. А. Мещерским и К. Н. Модзалевским. СПб.: Тип. братьев Пантелеевых, 1874. 630 с.
16 Ривош Я. Н. Время и вещи: Иллюстрированное описание костюмов и аксессуаров в России конца XIX - начала XX в. М.: Искусство, 1990. 304 с.
17 Сборник статистических сведений по Самарской губернии. М.: Тип. С. Бестужевой, 1884. Т. 2: Ставропольский уезд. 258 с.
18 Сельскохозяйственная статистика Саратовской губернии, составленная по сведениям, собранным комиссией для уравнения сборов с государственных крестьян. СПб.: В тип. Леонида Демиса, 1859. 278 с.
19 Симбирский сборник / Симбирский Губернский Статистический комитет. Симбирск: Тип. губернского Правления, 1870. Т. 2. Отдел II. 430 с.
20 Статистический ежегодник России 1913 г. / под ред. Н. Н. Белявского. СПб.: ЦСК МВД, 1914. Отдел I: Территория и население. 662 с.
21 Тихонов А. Н. Морфемно-орфографический словарь. М.: Школа-Пресс, 1996. 701 с.
22 Ягов О. В. Из истории мелкой, кустарно-ремесленной промышленности 19101914 гг. (По материалам Пензенской губернии) // Культура, быт и материальное благосостояние рабочих Поволжья второй половины XIX-XX вв.: Межвуз. сб. научн. тр. Пенза: Изд-во ПГПУ им. В. Г. Белинского, 1994. С. 29-39.
23 KreiselH. Prunkwagen und Schlitten. Leipzig: K. W. Hiersemann, 1927. 181 p.
24 Land transport in Europe / ed. by А. Fenton, J. Podolak, H. Rasmussen. Copenhagen: Nationalmuseet, Aarhus University Press, 1973. 513 p.
25 Moszynski K. Kultura ludowa Slowian. Krakow: Polska Akad. Umiejзtnosci, 1929. Cz. 1. Kultura materjalna. 710 p.
26 Tarr L. Karren, Kutsche, Karosse. Eine Geschichte des Wagens. Berlin: Henschelverl, 1970. 349 p.
References
1 Busygin E. P. Russkoe naselenie Srednego Povolzh'ia. Istoriko-etnograficheskoe issledovanie material'noi kul'tury (seredinaXIX- nachaloXXvv) [Russian population of the Middle Volga. Historical and ethnographic study of material culture (19 - early 20 centuries)]. Kazan', Izdatel'stvo Kazanskogo universiteta Publ., 1966. 401 p. (In Russian)
2 Vasil'ev M. I. Russkie sani. Istoriko-etnograficheskoe issledovanie [Russian sleigh. Historical and ethnographic research]. Velikii Novgorod, Izdatel'stvo NovGU im. Iaroslava Mudrogo Publ., 2007. 364 p. (In Russian)
3 Vasil'ev M. I. Russkie sukhoputnye kommunikatsii i skol'ziashchii transport X - nachala XX vv.: osnovnye tendentsii razvitiia [Russian land communications and rolling transport of the 10th - early 20th centuries: main development trends: DSc thesis]. St. Petersburg, 2009. 941 p. (In Russian)
4 Volkov F. K. Etnograficheskie osobennosti ukrainskogo naroda [Ethnographic features of the Ukrainian people]. In: Ukrainskii narod vproshlom i nastoiashchem [The Ukrainian people in past and present]. Petrograd, Tipografiia tovarishchestva “Obshchestvennaia pol'za” M. A. Slavinskogo Publ., 1916, vol. II, pp. 455-647. (In Russian)