Тесный союз государства и церкви сложился еще в эпоху Франкского государства. Тогда же возникли многие крупные монастыри (Фульда, Лорш, Райхенау, Вейссенбург, Сен-Галлен и др.). Имперскими (королевскими) монастырями (церквами, аббатствами) в Германии назывались церковные учреждения, основанные королем и ему подчинявшиеся (в отличие от церковных учреждений, подчиненных епископам, и от монастырей и церквей, основанных светскими феодалами). Оттон I распространил систему привилегий, привязывавших церковные учреждения к короне, и на епископат (что получило название «Оттоновых привилегий» или «епископальной политики»). Стремясь противопоставить в качестве своей опоры духовных феодалов светским, Оттон I широко раздавал монастырям и епископствам иммунитетные привилегии, жаловал право банна (банн -- совокупность полномочий, которыми обладал король в силу своей принудительной повелевающей власти, часть этих полномочий король мог передавать своим должностным лицам или крупным феодалам), вмешивался в избрание должностных лиц церкви, отправлявших правосудие в церковных вотчинах и располагавших военной силой, -- так называемых фогтов. Фогты, не принадлежавшие к духовному званию, приобрели огромное влияние именно в Германии, где они пополняли средние и высшие слои господствующего класса. Император стремился использовать в своих целях огромные богатства церкви. Пожалования банна изымали церковные владения из-под власти графов.
Борьба империи и папства
Благодаря такой церковной политике королей к XI в. добрая половина земель и богатств и значительная часть военной силы Германии были в руках германского высшего духовенства. Связь немецких епископов с папой даже в те времена, когда папская власть была слабой, полностью никогда не прерывалась. Поэтому германским королям так необходим был императорский титул: императору в силу прерогатив его власти было легче вмешиваться в дела римской церкви, влиять на выборы пап и тем самым держать в руках немецкий епископат. В XI в. в Риме наступил так называемый период «германских пап». Папы выбирались по указанию императоров, иногда даже из лиц, не имевших духовного сана, как, например, Лев VIII, за одни сутки превратившийся из простого рыцаря в главу католической церкви. За столетие с 955 по 1057 г. путем прямого вмешательства немецких королей из 25 пап 5 было свергнуто и 12 возведено на папский престол.
Церковные должности стали покупаться и продаваться; епископами нередко становились лица, не имевшие духовного звания. Они вели образ жизни, обычный для крупных светских феодалов, возглавляли военные отряды, а церковные службы и требы отправляли их заместители. Чтобы оправдать большие расходы, связанные с приобретением церковной должности, иерархи часто буквально грабили свои диоцезы и приходы, вплоть до того, что продавали церковную утварь и даже черепицу с церковных зданий. «Порча» церкви, ее «обмирщение» заходило все дальше и дальше. Но чем богаче становилась церковь, тем сильнее она стремилась освободиться от светской власти.
Уже в X в. в богатых и сильных монастырях Бургундии[6] поднялся голос протеста против церковной «порчи», против разгульной жизни церковных сановников, против продажи церковных должностей (так называемой «симонии»), против браков клириков (требование «целибата»), ибо женатые священники расхищали церковное имущество в пользу своих родственников. Центром этого движения за очищение церкви был монастырь Клюни, откуда и пошло название «клюнийское движение». Из числа монахов-клюнийцев вышли выдающиеся церковные деятели и несколько пап, в том числе Гильдебранд, ставший затем папой Григорием VII. Стремление папства освободиться от власти и влияния германских императоров стало особенно заметным к середине XI в. После смерти Генриха III (1056 г.), при котором вмешательство императора в дела церкви достигло апогея, императоры уже не могли больше назначать пап. При папе Николае II в 1059 г. под воздействием клюнийского движения был установлен новый избирательный закон, не позволявший императору и светским феодалам вмешиваться в выборы пап. Папу отныне избирала коллегия кардиналов.
Папы стремились усилить свое влияние на многочисленное и богатое германское духовенство. Императорам же было необходимо сохранить в своих руках назначение высших церковных сановников, ибо они составляли существенную часть их материальной, военной и политической опоры. Борьба за назначение и утверждение в сане епископов и других высших прелатов -- борьба за инвеституру[7] открыто вспыхнула при сильном и энергичном папе Григории VII (1073--1085). Став папой, он стремился всемерно укрепить папскую власть, поставить папу выше всех светских государей, не исключая императора. Создав сильные рыцарские отряды, Григорий VII активно вмешивался в сложные распри многочисленных итальянских властителей, всячески пытаясь использовать их в своих интересах. В своем знаменитом трактате «Диктат папы» он провозгласил примат папской власти над светской, неподсудность папы светским государям, резко выступил против установившегося обычая светских владык замещать церковные должности и распоряжаться церковными бенефициями. Лишь папа может жаловать знаки императорского достоинства, короновать и низлагать императоров, отлучать их от церкви, освобождать от присяги его подданных.
Запретив светскую инвеституру, Григорий VII не признавал и смещал епископов, поставленных молодым германским королем Генрихом IV (1056--1106). В германских епископствах и монастырях сплошь и рядом вели вооруженную борьбу два претендента -- ставленник короля и прелат, посвященный в сан папой. Светские феодалы, связанные с духовенством и ленными и родственными узами, принимали активное участие в этой борьбе. Папа и император взаимно низлагали и отлучали друг друга. Первый этап этой борьбы закончился поражением Генриха IV: крупные феодалы воспользовались ею для выступлений против короля, часть духовных магнатов поддержала папу. Теряя социальную опору, Генрих IV вынужден был пройти через унизительное покаяние перед папой: в одежде кающегося грешника он в холодные январские дни трое суток выстоял босиком под стенами замка Каносса в Северной Италии, где находился папа (1076 г.), этой ценой Генрих удержал королевскую корону. С тех пор распространилось образное выражение «пойти в Каноссу», означающее величайшее унижение.
Однако вскоре борьба разгорелась вновь. Она не кончилась и со смертью Григория VII. Генрих IV еще около 20 лет продолжал эту борьбу. Завершилась она при сыне и преемнике Генриха IV Генрихе V заключением в 1122 г. Вормсского конкордата. В силу принятого соглашения папы и императоры разделили свое влияние на епископат: в Германии император, хотя и в ограниченной степени (в его руках осталась светская инвеститура), сохранил влияние на выборы и утверждение епископов, в Италии же и Бургундии его лишался. После Вормсского конкордата германские императоры уже не могли опираться на духовенство. «Епископальная политика», начатая Оттоном I, потерпела крах.
Вормсский конкордат не завершил борьбу с папами. Итальянская политика германских королей -- цена, которую они платили за императорскую корону, -- неминуемо вела к ослаблению их власти.
С конца XI в. центральная власть в Германии слабеет. При Генрихе IV Германия с запозданием переживала эпоху феодального дробления. Впереди еще был внешне блестящий период правления Штауфенов. Но в XI -- начале XII в. уже явственно обозначились те силы и процессы, которые привели к междуцарствию и упадку императорской власти в середине XIII в.
Социальная структура
Общество в германской части империи вплоть до XI в., когда стали подниматься города как существенная социально-экономическая и политическая сила, жило исключительно за счет труда крестьянства. Становление и развитие крестьянства как класса феодального общества отличались в Германии большой сложностью и длительностью. Сложен был и состав самого крестьянства.
Самые ранние стадии развития крестьянства на территории германских герцогств до эпохи франкского завоевания исследованы все еще недостаточно. Ясно, во всяком случае, -- и это доказывают материалы археологических раскопок, -- что уже в ранний период существовали богатые дворы местной знати (хотя слой ее был довольно узок), жившей за счет эксплуатации в основном несвободных и отчасти свободных сельских жителей. Круг знати значительно расширился в ходе франкских завоеваний, когда в зарейнскую Германию стали переселяться в большом числе франкские феодалы; быстро росло в процессе христианизации зарейнских племен церковное землевладение.
Одной из особенностей развития аграрных отношений в ранней Германии было то, что здесь не крестьяне получали землю от феодала, а, напротив, раннефеодальная вотчина осваивала свободную деревню, втягивая ее по частям в зависимость и постепенно превращая ее в деревню «смешанного типа», в которой находились владения и наделы одного или чаще нескольких вотчинников, наделы свободных крестьян, а также хозяйства зависимых и крепостных. Преобладание деревни такого типа отчетливо прослеживается в источниках начиная с VIII в. Она сохраняла многие распорядки соседской общины, особенно в пользовании общинными угодьями (альмеидой). С этой спецификой развития связаны особенности аграрного переворота в зарейнской Германии, в частности его замедленность и длительность.
Самое начало аграрного переворота для более развитых экономически областей будущей Германии можно отнести к VII в., когда начали складываться крупные и мелкие светские и церковные вотчины, в которых применялся уже не только труд рабов (сервов), но втягивалась в сферу эксплуатации и часть свободных. Этот процесс шел с особой интенсивностью в IX в., захватил X в., но в целом завершился лишь в XI в. Это подтверждают данные археологических раскопок последних десятилетий и письменные источники. Перелом в аграрных отношениях был связан с формированием широкого слоя низшей знати в процессе глубокой социальной дифференциации свободного крестьянства в VII--IX вв. Параллельно росту феодальных вотчин и бургов происходило уменьшение размеров крестьянских домов, обеднение и сокращение большинства крестьянских дворов. После IX в. средние и мелкие крестьяне теряли возможность использовать рабочую силу рабов или литов. В результате возникала резкая грань между крестьянством и господствующим классом; процессы формирования двух основных классов феодального общества завершаются. При этом вотчина не поглощала полностью деревню, которая оставалась живым и действующим социальным и экономическим организмом, сохраняя многие общинные распорядки и связи. Таким образом, экономическое производство осуществлялось и в вотчине, и в деревне. Вопрос о том, где же происходил прогресс сельскохозяйственного производства -- в хозяйстве вотчинника или в хозяйстве крестьянина, -- вызывает споры между историками. В западной историографии издавна существует точка зрения, что работы на домене, в хозяйстве вотчинника были школой крестьянина, источником нововведений и технического прогресса. Однако историки в СССР и ГДР, в частности археологи, убедительно показывают, что необходимость работать на вотчинников ограничивала производственную инициативу крестьян и производительность их хозяйств. Вотчина лишь интегрировала крестьянские повинности и отработки, сохраняя низкий уровень домениального хозяйства. Поскольку крестьяне работали на господской земле своими орудиями, техника производства в крестьянском и вотчинном хозяйстве была одинаковой. В рамках крупной феодальной собственности господствовал мелкий характер производства.
Завершение феодализации немецкой деревни было связано и с развитием политико-правовых институтов -- иммунитета и округов банна (см. выше), возникновение которых отдавало ранее свободных крестьян сначала в судебную, а затем и вотчинную зависимость от феодалов. К концу XI -- началу XII в. «смешанная деревня» преобразовывалась в феодальную деревню под воздействием изменений в природе вотчинной власти, приобретавшей все более политических прав.
Структура крестьянства как класса была сложной и неоднородной. Среди крестьян были лично зависимые «манципии» и «сервы», часть которых сидела на земле, а часть составляла дворовых людей феодала; поземельно зависимые, но еще лично свободные «прекаристы» и др., наконец, лично свободные владельцы собственных наделов -- аллодисты. Сложность структуры немецкого крестьянства в раннефеодальный период и многозначность его отношений с господствующим классом отразилась на ходе двух крупных восстаний, имевших место в Саксонии: восстания «Стеллинга» 841--842 гг. и восстания, вспыхнувшего в канун борьбы за инвеституру (1073--1075 гг.), в период завершения феодализации Германии.
Восстание «Стеллинга» отразило начало процесса феодализации в Саксонии, когда крестьянство как класс феодального общества еще не сложилось. Непосредственные сельские производители состояли из свободных (фрилинги) и полусвободных (литы) слоев архаического древнесаксонского общества, и их восстание было направлено против начавшегося внедрения в Саксонию франкских феодалов и против проникновения в страну церковного землевладения, за сохранение старых дофеодальных порядков.
Восстание «Стеллинга», хотя и было подавлено, способствовало замедленности процесса феодализации в Саксонии и длительному сохранению там остатков общественного строя саксов.
Саксонское восстание 1073--1075 гг. было направлено уже против отдельных слоев феодальной знати и опиравшейся на швабских министериалов королевской власти, пытавшейся превратить Саксонию в свое домениальное владение. В восстании участвовало раннефеодальное, в основном еще свободное крестьянство и часть крупной саксонской знати, недовольной политикой Генриха IV в Саксонии. Эта группа знати сначала (до начала февраля 1074 г.) возглавила восстание, рассчитывая использовать крестьянское движение, чтобы добиться удовлетворения своих требований, и, получив уступки от короля, отошла от восстания. Тогда крестьяне выступили самостоятельно и стали разрушать королевские бурги, сражаться с королевскими войсками. Феодалы обратились против своих бывших союзников. Крестьяне были вынуждены 22 октября 1075 г. сдаться на милость короля-победителя, разгромившего саксов незадолго до этого в битве возле Хоэнбурга.
Помимо открытых выступлений, хотя и обреченных на поражение, но сыгравших свою роль в крестьянском сопротивлении различным видам феодальной эксплуатации на разных этапах ее эволюции, крестьяне оказывали сопротивление и в других формах, то активно, то пассивно. Шла непрестанная борьба за альменду: если феодальные собственники захватывали и огораживали валами большие участки общинных угодий, изымая их из общего пользования, то и крестьяне возделывали клочки земли в общих угодьях под так называемые «сады» (вернее, огороды) и огораживали их, что создавало для них особое право («садовое право»). Крестьяне добивались лучших условий держания на вновь расчищенных землях, особенно во второй половине XI в., когда начал быстро развиваться процесс колонизации. В XI в. стали расти города, куда из феодальных вотчин уходили крестьяне и ремесленники и, становясь горожанами, освобождались от личной зависимости. Одной из форм крестьянского социального протеста было уклонение от выполнения барщины или небрежная работа на господских полях -- с заметно меньшей производительностью труда, нежели в своем собственном хозяйстве.