ИСТОРИЯ ПЕРЕВОДА В СФЕРЕ КУЛЬТУРЫ. КАКИМ ОБРАЗОМ РЕЦЕПЦИЯ ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ СОЗДАЕТ / ДОПОЛНЯЕТ ПРИНИМАЮЩУЮ КУЛЬТУРУ?
М. Куса, профессор
Аннотация
Рецепция иностранной литературы является одним из факторов, определяющих культурную жизнь в принимающем контексте. В этом смысле исследование раскрывает два релевантных аспекта: 1) культурноисторическая рецепция и литературно-исторический анализ прошлых десятилетий показывает, что условия и формы такого определения отражают общие и отличные факторы восприятия иностранной литературы;
2) способ и сущность рецепции иностранной литературы отличаются в каждой области принимающей культуры.
Ключевые слова: иностранная литература, рецепция, принимающий контекст, перевод.
Анотація
Рецепція іноземної літератури є одним із чинників, що визначають культурне життя у приймаючому контексті. У цьому сенсі дослідження розкриває два релевантних аспекти: 1) культурно- історична рецепція та літературно-історичний аналіз минулих десятиріч показує, що умови та форми такого визначення відбивають загальні та специфічні чинники сприйняття іноземної літератури; 2) спосіб та сутність рецепції іноземної літератури відмінні у кожній галузі приймаючої культури.
Ключові слова: іноземна література, рецепція, приймаючий контекст, переклад.
Abstract
The reception of foreign literature is one of the factors determining the cultural life of the receiving context. In this sense, the research shows two relevant aspects: 1) The reception, cultural and historical, and literary-historical research of the past decades has been showing that circumstances and forms of this determination recognize common and different features within the reception of foreign literatures; 2) The methods and the nature of the reception of foreign literatures are different in each receiving cultural areas.
Key words: foreign literature, reception, receiving context, translation.
I.
Основой большинства современных исследований в области перевода и истории перевода является суждение, что перевод является центральным/ детерминирующим/ характерным культурным явлением в европейском культурном пространстве. Подтверждением тому могут стать многие известные утверждения за авторством, например, переводчика Эдмонда Кэри, или самое известное изречение писателя Умбэрто Эко: «Подлинный язык Европы - это перевод», а также практически аналогичное высказывание известного словацкого поэта и переводчика Любомира Фельдека.
Многие современные работы о переводе (и не только), разработанные в области гуманитарных наук, говорят о том, что одним из самых известных эпистемологических сдвигов, а также одной из наиболее плодотворных попыток второй половины XX века (в концепциях структурализма) была разработка проблематики перевода (А. Мешонник, Ж.-Р. Ладмирал, Ж. Ламбер, Ж. Делиль, П. Нью- марк, Г. Тури, И. Эвен-Зохр, Э. Пим, С. Басснетт, а также словацкие теоретики перевода И. Левый, А. Попович, Ф. Мико) См. Библиографический справочник по переводоведению в Приложении..
Несмотря на то, что в большинстве упомянутых теорий и исследований речь шла о важности исторического взгляда на перевод, в начале XXI века данный подход не применяется и не применялся - в первую очередь, в западной Европе - в «слишком» большом количестве работ. Потому сегодня появляется все больше и больше подобных проектов, руководствующихся, как правило, тематическим или хронологическим принципом. Здесь нельзя не вспомнить о, должно быть, самом известном в этой области Ж. Делиле, а также об А. Пиме, Т. Хермансе, Л. ван Дорслаере и др. Речь же идет о проекте парижского Центра центральноевропейских исследований под названием «История перевода в Центральной Европе» (2010- 2013), результатом которого стала работа синтетического характера. Работа эта не является, однако, лишь линейным сопоставлением некоторых отрезков «истории», но чем-то, что объединяет исторический опыт работы над проблематикой перевода отдельных стран в одно целое. Словацкую сторону в данном проекте представляет переводчица и ученый-романист Катарина Беднаро- ва. Целью проекта является отражение условий развития статуса перевода и его видов, а также совокупности обстоятельств, в которых развивается данная проблематика, что представлено в четырех областях, разделенных по хронологическому и тематическому принципу:
1) перевод как средство становления европейских языков - перевод Библии и сакральных текстов;
2) переводы и/или адаптации на службе у национальной литературы;
3) перевод как открытие себя иному в модернизме и авангарде;
4) виды перевода и его трансформации во времена тоталитарного режима.
Участники проекта, находящиеся в конкретных культурных пространствах, пытаются найти ответы на ключевые вопросы: Кто переводит? Что будет предметом перевода? Каким образом будет проходить процесс перевода?. Ответы на данные вопросы логическим образом трансформируются в определения культурных задач перевода в конкретных культурных пространствах и отражают отношения «перевод и язык», «перевод и литература», «перевод и общество». Некоторые из современных исследователей (Э. Матера), занимающихся переводом как диалогом культур в европейском и институционализированном пространстве, часто напрямую утверждают, что «история Европы и перевода близки до такой степени, что даже А. Мешонник говорит об общности (выделено автором - М. К.) истории и Европы». Среди подобных работ современных теоретиков можно найти множество многообещающих теорий постколониального (Л. Венутти, М. Тымочко и др.) или другого подобного характера (например, т. и. «calls» (приглашения) на различные мероприятия по переводу на сайте Fabula.org), имплицитно выражающих представления о современной европейской истории перевода.
В словацком культурном пространстве тема истории перевода актуальна уже более пятидесяти лет. Именно благодаря многолетним исследованиям в области перевода можно говорить о существовании словацкой традиции восприятия истории перевода, начало которой положил И. Феликс и продолжили К. Беднарова и А. Гутькова.
Прежде чем начать наш разговор о подходах к исследованию истории перевода в словацкой культуре, необходимо представить ситуацию начала 90-х, когда в словацком «братиславском» перево- доведении (и не только) отдельное внимание начало уделяться вопросам и проблемам истории перевода. Начиная с середины 90-х годов несомненным импульсом для культурно-исторического исследования переводоведческой направленности была существующая одновременно с культурноисторической направленностью (И. Феликс) теория Д. Дюришина, чьи работы о межлитературности как об одной из основных категорий литературного процесса и о переводе как об одном из основных проявлений межлитературности внесли свой вклад в традиционную литературную компаративистику. Одной из основных заслуг упомянутой теории является акцентирование значения принимающего контекста.
В это же время - в первой половине 90-х - к упомянутой проблематике стали обращаться исследователи иностранных литератур из бывшего (искусственно созданного во времена «нормализации») Института литературоведения САН, которые в непростые 70-е и 80-е гг. были отодвинуты на второстепенную позицию и занимались «служебным/вспомогательным» исследованием истории словацкой литературы сквозь призму восприятия иностранных текстов и их значения в истории (или для истории) словацкой литературы. В 90-е годы данное исследование совместно с упомянутыми выше импульсами способствовало формированию представления о переводе как о неотъемлемой части истории культурного пространства.
Концепция основной модели исследований в Институте мировой литературы САН формировалась в 90-е годы. Сегодня результаты этой работы существуют как устоявшиеся формулировки: 1) перевод всегда осуществляется в контексте национально-политической, социокультурной и литературной систем, взаимосвязи которых определяют функцию конкретного перевода в принимающей культуре; 2) принимающее пространство определяет практически все характеристики перевода; 3) учитывая вышесказанное, при исследовании перевода необходимо принимать во внимание и внелитературные факторы, берущие свое начало в процессах, происходящих в обществе и культуре; 4) при исследовании перевода как процесса необходимо принимать во внимание также аксиологический и личностный аспект.
Историческое исследование подобного рода, проведенное в 90-е годы, подтвердило, что в культурном пространстве переводная литература всегда в определенное время вступает в различного рода взаимоотношения. В разных культурах переводная литература функционирует по-разному: так, в уже упомянутом специфическом словацком центральноевропейском контексте XX и XXI вв. перевод является важным фактором, участвующим в формировании сознания и представления о мировой литературе, о «другом, чужом». перевод тоталитарный словацкий центральноевропейский
Перевод в культуре народа реализуется в аспекте конкретного времени, который мы рассматриваем, в первую очередь, с геополитической точки зрения, именно поэтому работы европейских исследователей по переводу не только подчеркивают близость истории перевода и истории Европы (А. Мешонник и др.), но могут и напрямую говорить об уже названных аналогичных принципах (например, упомянутая выше Э. Матера). Со второй половины 90-х, когда преобладающее значение приобрел проект по исследованию перевода в культурно-историческом аспекте, реализуемый, в том числе, и посредством серии книг «Краткая история художественного перевода в Словакии» (Strucne dejiny umeleckeho prekladu na Slovensku), появилась возможность формулирования определенных обстоятельств, в которых функционирует перевод в словацком культурном пространстве. Серия «Краткой истории художественного перевода в Словакии» (тома, касающиеся итальянской, хорватской (два тома), венгерской, румынской и русской литературы), а также исследование, представленное во многих монографических работах (Я. Кошка - о болгарской литературе, Я. Трухларова- о французской литературе, М. Житны - о скандинавской литературе и др.), отмечают значительно отличающиеся варианты функционирования «других» литератур в словацком культурном пространстве. В связи с этим перевод можно воспринимать как:
1) культурообразующее явление, состоящее из отдельных, зачастую неравномерных действий; как существование между целостностью и разрывностью, т.е. между изложением литературного процесса как непрерывного явления и осознанием случайности и фрагментарности воспринимаемых/ переводных действий;
или же как
2) историю и изменяющуюся ситуацию в отношениях между Словакией и другими странами;
3) исследование объективных условий и субъективной обоснованности перевода как феномена, т.е. как исследование мотивированности перевода, а также характера и особенностей его восприятия в словацкой культуре именно в контексте формулирования геополитических особенностей.
Говоря о переводе и его «словацкой» истории, можно также подчеркнуть и факт
4) легитимного акцентирования творческих, креативных особенностей принимающей среды.
Вернемся к базовым вопросам: кто будет переводить что и каким образом, принимая во внимание опыт последних лет, представляющий общий взгляд на словацкую реальность. Со словацким культурным пространством мы познакомились во время создания «Словаря словацких переводчиков XX века» (Slovnik slovenskych prekladatel'ov 20. storocia), важного энциклопедического издания, благодаря которому можно заполнить т.н. пробелы (хоть я и стараюсь не использовать данное выражение в контексте литературной и культурной проблематики) в познании словацкого культурного пространства XX века.
Таким образом, исходя из нашего опыта, связанного с подготовкой настоящей публикации, ответ на вопрос «Кто переводит?» может быть разделен на несколько совершенно разных параметров:
- человек, получивший высшее образование, зачастую не связанное с переводческой деятельностью;
- часто выявляется «положительный семейный анамнез»; область перевода в Словакии отличается положительной деятельностью нескольких семейных «династий» (семьи Шкультеты, Прида- вок, Есенских, Руштельдт, а также Слободник, Бед- нар и многих других), которые зачастую тяжело идентифицировать из-за различных фамилий;
- переводческие тандемы - феномен, принявший разные формы в Словакии, начиная с простого, зачастую чисто случайного сотрудничества в рамках лингвистической помощи, заканчивая тандемом, оба участника которого находятся в равной позиции, причем большинство из них сотрудничает в области перевода по «моногамному» принципу (в частности: филолог Зузана Гегедюшова и поэт Ян Бузаши уже более двадцати лет переводят Байрона; литературовед Петер Заяц и поэт и переводчик с русского Ян Штрассер сотрудничают при переводе немецкой поэзии и стихотворных драматических произведений);
- существенным при обсуждении личности переводчика считается и значимость его вероисповедания, особенно в связи с тем, что переводится и каким образом',
- в «небольшом» словацком пространстве практически исключается существование переводчиков, занимающихся только одним языком; аналогичная ситуация наблюдается и с экзотическими литературами: переводчики восточных литератур зачастую пользуются английским языком в качестве языка-посредника, с которого и осуществляются переводы; многие переводчики, до 1989 года занимавшиеся переводами русскоязычной литературы, сегодня занимаются переводами с других мировых языков (английского, немецкого или, скажем, польского);