Чем же характеризуется такая культура? Как считает П. Козловски, культуре противостоит, конечно с ней взаимодействуя, техника в широком смысле слова. Наиболее существенная разница между культурой и техникой состоит в том, что культура всегда предполагает уже наличное, существующее, которое следует лишь культивировать, в то время как техника - это творение из ничего [6]. В этом смысле мы живем в мире техники, поскольку более ничего не культивируем, ни с чем не считаемся. Следует ли вернутся к идеям культуры в классическом смысле? Или же в самой технике следует искать элементы культуры, но уже новой искусственной, точнее основанной на абсолютно искусственном. Самое время вспомнить общее, фундаментальное определение культуры Й. Хейзинги: «Культура как особое свойство общества наличествует тогда, когда господство над природой в материальной, моральной и духовной сферах поддерживается в таком состоянии, которое выше и лучше, чем навязывают данные природные условия; которое характеризуется гармоничным равновесием духовных и материальных ценностей и в своей основе единообразно определяемым идеалом, к каковому совместно стремятся различные виды общественной деятельности» [1, с. 37]. Какие выводы можно сделать, опираясь на такое определение в контексте современной культуры?
Любое утверждение о современной культуре обречено на односторонность и на некоторый произвол, поскольку протекание жизни в разных частях Земли настолько не равномерно и разорвано, что кажется протекает в разных весьма отдаленных исторических эпохах. От гипертрофированной технократизации Запада до жизни на грани нищеты в некоторых странах Азии и Африки, от космических путешествий, телескопов до отсутствия питьевой воды и света у миллионов жителей земли и т. д. Все это обрекает исследователя на неизбежный произвол в суждениях, что приводит или к воздержанию от суждений вообще или к избеганию обобщений, отказу от поиска принципов и основоположений, которые и дали бы возможность хотя бы обозреть происходящее в его целостности. Возможно ли мыслить культуру вообще? Или же дело обстоит так, как и с возможностью мыслить государство, на что обращал внимание П. Бурдье: «чем больше я продвигаюсь в своей работе, посвященной государству, тем больше я убеждаюсь, что особая сложность попытки помыслить этот предмет объясняется тем, что он является - и я знаю, что говорю, - практически немыслимым» [7, 49].
Конечно требуются модели для объяснения настоящего, и возникают они то ли из прошлого, то ли из самого настоящего, «настоящие или предполагаемые аспекты прошлого, которые, как считается, успешно протестированы и неоправданно заброшены . которые служат основной ориентацией или ориентирами при составлении карты Ретротопии» [8, с. 9]. Подтверждение тенденций, связанных с возвращением или реставрацией прошлого также можно найти в Ф. Джеймисона: «... мы начали в последние несколько лет наблюдать явления совершенно иного порядка, явления, которые предлагают возвращение и восстановление всех видов старых вещей, а не их оптовою ликвидацию» [9, с. 1].
Но чтобы хоть как-то разобрать настоящее положение дел в культуре, требуется иметь какую-либо модель объяснения, которая уже предшествует тому, что объясняется. Речь не о том можно ли обойтись без предшествующего знания вообще, а о том можно ли некий целостный образ прошлого брать за основу или за пример для объяснения? Например, можно ли взять античное искусство за образец для развития современного искусства, а таких проектов мы знаем довольно? А если и можно, то в какой мере? Ведь само античное искусство развивалось, скорее, не подражая предшествовавшему, а черпая вдохновение то ли из природы, то ли из событий непосредственных. Может быть тем и отличаются этапы истории, что последующие уже не могут относится к действительности без учета этапов, предшествовавших лишь в качестве исторического опыта, как чего-то исходно данного или неизменного как сама природа или настоящее с его неизбежностью. Может быть в таком опосредовании и возникает культура как такая среда, в которой кроме природно неизменного включается и исторически временное, которое становится таким же фактором формирования образа человека и его отношений, как и само извечно заданное, природное? В наше же время изначальное преодолено, природа уже не служит фактором, который с фатальной неизбежностью диктует человеку ориентиры и таким образом определяет мировоззрение, что произошло уже в Новое время. Что характерно для нашего времени, так это преодоление всего исторического как фактора формирования человека или по меньшей мере неуклонное уменьшение значения всякого исторического. История влияет от части через знание о прошлом, которое благодаря технология стало общедоступным, но не как традиция, и уж во всяком случае не как идеал или ориентир. Такие возможности должны были способствовать культурному творчеству, на деле же привели лишь к невиданному культурному произволу. Искусственно сотворенное, к которому человек приспосабливается, так же как в свое время человек приспосабливался к природе, имеет ту же тенденцию принуждения, что и прежде и поэтому может привести уже не к творческому преодолению принуждения, коей была мифология, а к пассивному подчинению искусственной среде, в которой затихают идеалы человечества, к которым оно так долго шло. И все же: «если мы хотим сохранить культуру, мы должны продолжать создавать её» [1, с. 37].
Выводы
Таким образом, нарушение равновесия между духовными и материальными ценностями приводит к кризису в культуре; в наше время кризис в некоторых чертах схож с кризисом начала 20 века, который анализировал Й. Хейзинга, который в общем может обозначатся:
• как беспокойство и страх, как неуверенность, как постоянная неудовлетворительность собой и окружающим и т. д., и главное как отсутствие смыла жизни - это проявления кризиса персонального духа.
• как разложение морали, упадок нравственности, утрата традиций и т. д. - это проявление кризиса объективного духа;
• примитивизация и эклектизация искусства, проявляющиеся в музыке, в живописи, в скульптуре - кризис объективированного духа или произведений духа Такое деление духовного бытия мы заимствуем из работы Н. Гартмана «Проблемы духовного бытия» 1933 г..
Кризис современной культуры - кризис ценностей и идеалов. Может ли человек определить меру культурных идеалов, опираясь на самого себя? Ведь речь идет, в конце концов, о самореализации человеческого в человеке, речь идет о свободе и о возможности абсолютной свободы, которая «может реализовываться только через полную универсализацию: она будет «самоопределением» в качестве соразмерной с Бытием и «неопределенностью» по ту сторону Бытия» [10, с. 124].
Может причина кризиса Западного мира состоит в индивидуализме, о котором уже так много сказано? Ведь индивидуализм отрицает всякий принцип, превосходящий уровень человеческой индивидуальности: «культура - это направленность, и всегда направленность к идеалу, причем к идеалу большему, нежели идеал индивидуума - к идеалу общественному» [1, с. 34]. Поэтому, если мы попытаемся определить идеал культуры, исходя из принципа обусловленного человеческой природой, то можем ли мы надеяться избежать нестабильности и упадка общества, учитывая саму вечно изменчивую природу человека? Ясно, что принцип культуры должен быть метафизическим. «Культура должна быть ориентирована метафизически, или её не будет вообще» [1, с. 46].
Литература
1. Хейзинга Й. Тени завтрашнего дня. Человек и культура. Затемненный мир / Й. Хейзинга. - СПб.: Изд-во Ивана Лим- баха, 2010. - 456 с.
2. Гартман Н. Этика / Н. Гартман. - М.: Владимир Даль, 2002. - 708 с.
3. Gehlen A. Zur Systematik der Anthropologie / A. Gehlen // Studien zur Anthropologie und Soziologie. - Berlin: Luchterhand, 1963.
4. Генон Р. Кризис современного мира / Р. Генон. - М.: Эксмо, 2008. - 784 с.
5. Хабермас Ю. Между натурализмом и религией / Ю. Хабермас // Философские статьи. - М.: Издательство «Весь Мир», 2011. - 336 с.
6. Козловски П. Культура постмодерна / П. Козловски. - М.: Республика, 1997. - 240 с.
7. Бурдье П. О государстве: курс лекций в Коллеж де Франс (1989-1992) / П. Бурдье. - М.: Издательский дом «Дело», 2016. - 720 с.
8. Bauman Z. Retrotopia / Z. Bauman. - Cambridge: Polity Press, 2017. - 176 p.
9. Jameson F. A Singular Modernity: Essay on the Ontology of the Present (Radical Thinkers) / F. Jameson. - London: Verso, 2012. - 256 р.
10. Генон Р. Множественные состояния бытия / Р. Генон. - М.: Беловодье, 2012. - 257 с.