Каждый из этих случаев не идеален. Прежде всего потому, что исторический источник, по которому реконструируется то или иное событие, это результат деятельности субъекта, сознание которого отражает объективный мир общественных явлений сквозь призму его индивидуальных черт ментального характера. Разумеется, социальные перипетии онтогенеза создателя исторического источника прямо или косвенно накладывают отпечаток и на содержание источника. Поэтому чисто позитивистский подход к исторической реконструкции прошлого невозможен без интерпретации содержания источника, описывающего события прошлого и тем более содержащего оценку этого события. Интерпретация в контексте исторического познания -- это нечто сродни интеллектуальной интуиции -- вживание в образ творца исторического события или создателя исторического источника. Интерпретация необходима на уровне выявления мотивов поведения субъекта исторического прошлого. Однако сам исследователь попадает в ловушку двойной субъективации, так как результат интерпретации -- явление также субъективное и представляет собой субъективное отражение субъективного отражения объективной социальной реальности прошлого. К тому же пространство современной историографии насыщено работами, чьи выводы, так или иначе, связаны с оценочными суждениями о мотивах поведения субъектов исторического процесса, что придает работам еще большую субъективность. Чаще всего такие оценочные выводы навязаны идеологической конъюнктурой.
Возможно ли исследователю выйти из герменевтического круга двойной субъективации? «Возникшую дилемму между философской “объективностью” и психологической “субъективностью” современная теоретическая социология разрешила с помощью концепции “интерсубъективности” (в философии первым это понятие ввел И. Фихте, а развил Э. Гуссерль), т е. механизмов, обеспечивающих взаимодействие между субъектами, в том числе символическое. Эта концепция играет ключевую роль в теории социального действия, символическом интеракционизме, феноменологической социологии, и в последние десятилетия требование интерсубъективности все активнее прилагается к историческим работам и суждениям» [2: с. 9]. Акцент в данном случае сделан на объективный мир символов культуры и соответствующих ценностей общечеловеческого характера как формы проявления бытия. Но в данном случае из виду уходит социально-исторический характер их происхождения, обусловленный прежде всего материальными условиями бытия общества. Происходит метафизический разрыв бытия и мышления. Последнее замыкается в пределах собственных символических форм, которые представляют не что иное, как объективированное духовное во всем его видовом многообразии. Соответственно и исторический факт наполняется в большей степени спекулятивным содержанием. Не случайно в одной из бесед с Хайдеггером Гуссерль на вопрос об историчности фактов сознания ответил: «Об истории я забыл». Происходит опять же метафизический разрыв между бытием и сознанием при абсолютизации второго, что выносит за скобки общественные отношения (существующие в пределах конкретных пространственно-временных локализаций) как высшую форму движения материи, определяющей, по сути, содержание исторического факта. Именно связь социальных, политических и тому подобных отношений с материальными условиями бытия общества -- условие объективности объяснения исторического факта. При условии признания практики как чувственно-предметной деятельности человека по преобразованию окружающего мира основной характеристикой гомо сапиенс, вопрос о связующей нити между социальными отношениями и материальными условиями их развития будет снят. На мой взгляд, нет оснований для признания роли практики несостоятельной в методологическом плане. Ведь познание как самоцель, казалось бы, имманентное сущности человека (духовная потребность в поиске знаний об окружающем мире) -- результат более поздних исторических эпох с момента появления (известного науке) человека, которые знаменуются отделением умственного труда от физического, которые, в свою очередь, существуют в противоречивом единстве друг с другом (например, онтология Джордано Бруно могла появиться только при условии существенных социальных трансформаций в западноевропейском обществе XVI в.). Человечество с древнейших времен в процессе филогенеза исходило исключительно из практических потребностей и знаний, почерпнутых из практики и связанных прежде всего с удовлетворением материальных потребностей. Отделение физического труда от умственного -- процесс длительный, и его результат -- это продукт деятельности людей на протяжении не одного тысячелетия. Исторический факт -- объясненное событие прошлого на основе философской концептуальной модели исторического процесса, вскрывающей онтологические основания бытия общества.
Таким образом, историческое событие, для того чтобы стать историческим фактом, должно быть «вмонтировано» в систему теоретических концепций, раскрывающих закономерности бытия и развития общественных отношений. В таком случае основным «полем битвы» при интерпретации исторических фактов являются концептуальные каркасы, на которые нанизаны эти исторические факты. Как только основные концептуальные положения подвергаются идеологизации, происходит разрыв между познаваемой объектно-предметной областью и сознанием познающего субъекта (исследователя-историка). Основная задача историка -- освобождение от личных, субъективных, наслоений при интерпретации основного факта. К числу таких наслоений относятся прежде всего классовые предпочтения, психологические и этические предпочтения и, самое главное, идеологическая ангажированность. Исследовать исторический факт нужно только с позиций универсальных философских оснований, которые позволяют рассмотреть историю сквозь противоречивое единство объективного и субъективного (социального и индивидуального).
Литература
1. Рузавин Г.И. Основы философии истории [Электронный ресурс]. URL: http:// nashaucheba.ru/v3371/рузавuн._основы_фuлософuu_uсторuu?page=45 (дата обращения: 04.02.2019).
2. Савельева И., Полетаев А. Историческая истина и историческое знание // Логос. 2001. № 2. С. 4-24.
Literatura
1. Ruzavin G.I. Osnovy' filosofii istorii [Elektronny'j resurs]. URL: http://nasha- иЛеЬа.ги/у3371/рузавин._основы_философии_истории?раде=45(1п Russ) (data obra- shheniya: 04.02.2019).
2. Savel'eva I., Poletaev A. Istoricheskaya istina i istoricheskoe znanie // Logos. 2001. № 2. S. 4-24.