Материал: Истоки лингвистической теории Фердинанда де Соссюра

Ф. де Соссюр был одиноким в науке. Его научная мысль принадлежала будущему. После его смерти коллеги покойного Шарль Балли (1865-1947) и Альберт Сеше (1870-1946) реконструировали текст лекций по имевшимся в их распоряжении студенческим конспектам разных лет, сведя таким образом все три курса в единое целое и подвергнув его определенному редактированию. Впоследствии и избранный издателями метод воспроизведения и аутентичность отдельных мест «Курса общей лингвистики» мыслям самого Соссюра многими ставились под сомнение, но именно «реставрация» Балли и Сеше стала, по сути, той отправной точкой, на которую опиралась или от которой отталкивалась подавляющая часть лингвистов последующих десятилетий. [10.208].

Обстоятельства создания книги обусловили и тот факт, что в ней почти совсем не представлены указания на источники идей автора, ссылки на предшественников и т.п. Впоследствии комментаторы Соссюра указывали на связь его воззрений с концепциями французских социологов позитивистов (Конта, Дюркгейма, Тарда), определенную преемственность с Гумбольдтом, знакомство с Бодуэном де Куртенэ, осведомленность о работах Н.В. Крушевского, влияние американского языковеда У.Д. Уитни (одного из немногих, на кого Соссюр непосредственно ссылался) и т.д. Однако, по замечанию А.А. Холодовича, редактировавшего том его избранных трудов, вышедший на русском языке в 1977 г., «Соссюр - не сложение идей, а система идей. А в этом случае проблема источника каждой идеи приобретает второстепенное значение». [10.209].

Этот труд представляет переработку лекций автора, которые он читал в последние три года в Женевском университете. «Курс общей лингвистики» Ф. де Соссюра имел колоссальный успех в науке. От него тянутся нити не только к структурализму, но и ко многим другим лингвистическим представлениям, которые стали общепринятыми. Эмиль Бенвенист писал в 1963 г.: «Личность этого человека обретает теперь подлинные черты и предстает перед нами в своём истинном величии. Ныне нет лингвиста, который не был бы хоть чем-то ему обязан. Нет такой общей теории, которая не упоминала бы его имени» (Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974. С. 47).

Главным вопросом, который Ф. де Соссюр решал в своих лекциях, был вопрос о том, что именно изучает языковед, каков объект лингвистики. «Что за проблема? - скажете вы. - Это язык». Да, ответит вам Ф. де Соссюр, но в сознании людей язык психичен, а, следовательно, - в этом своем проявлении должен изучаться в психологии. В области органов артикуляции и речевых центров коры головного мозга язык биологичен, и в этом качестве он выступает как объект биологии. Между говорящим и слушающим язык существует в качестве физического процесса и, стало быть, составляет объект физики (акустики). Что же в столь многомерном образовании, каким является язык, составляет собственный объект лингвистики? Ф. де Соссюр ответил на этот вопрос недвусмысленно: этот объект составляет язык как таковой, язык как система знаков, язык как имманентная, существующая сама по себе сущность. Об этом учёный говорит в последнем предложении своего курса лекций: «Из сделанных экскурсов в пограничные области нашей науки вытекает следующий принцип чисто отрицательного свойства, но тем более интересный, что он совпадает с основной идеей этого курса: единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для себя» [13.269.] [10.199-200].

Дихотомии Соссюра и членение лингвистики

Исходя из основной идеи своего курса, Ф. де Соссюр выделил три дихотомии:

) синхрония - диахрония;

) внутренняя лингвистика - внешняя лингвистика.

Язык и речь. Соссюр различает «язык» (langue), «речь» (parole) и «речевую деятельность» (langage). Речевая деятельность- система выразительных возможностей данного народа- весьма многообразна и соприкасается с рядом областей: физикой, физиологией, психологией. В общей совокупности речевых процессов Соссюр выделяет два полярных аспекта: язык и речь. Язык - это грамматическая система и словарь, т. е. инвентарь языковых средств, без овладения которыми невозможно речевое общение. Язык как лексическая и грамматическая система потенциально существует в сознании индивидов, принадлежащих к одной языковой общности. Как общественный продукт и как средство взаимопонимания людей, язык не зависит от индивида, который на нем говорит. Напротив, индивид должен прилагать немалые усилия, чтобы в совершенстве овладеть системой языка. Поэтому изучение языка - это чисто психологический процесс. Речь означает акт, посредством которого индивид пользуется языком для выражения своих мыслей, это использование средств языка в целях общения; она состоит из индивидуальных актов говорения и слышания, осуществляемых в круговороте общения. Поэтому ее изучение должно быть психофизиологическим. Язык и речь «тесно между собою связаны и друг друга взаимно предполагают: язык необходим, чтобы речь была понятна и производила все свое действие; речь, в свою очередь, необходима для того, чтобы установился язык: исторически факт речи всегда предшествует языку». Следовательно, развитие языка обнаруживается в речи, живая речь есть форма существования и развития языка. Но, признавая все это, Соссюр заявляет: «все это не мешает тому, что это две вещи совершенно различные», противопоставляет язык речи и утверждает, будто нужны даже две науки - «лингвистика языка» и «лингвистика речи». Какие же свойства языка и речи ведут к их противопоставлению? Во-первых, язык отличается от речи, как явление социальное от индивидуального. Язык - это своего рода кодекс, навязываемый обществом всем его членам в качестве обязательной нормы. Как социальный продукт, он усваивается каждым индивидом в готовом виде. Речь же всегда индивидуальна. Каждый акт речи имеет автора - говорящего, импровизирующего речь по своему усмотрению. «Язык не есть функция говорящего субъекта, он пассивно регистрируется индивидом», который «сам по себе не может ни создать, ни изменять его». Напротив, «речь есть индивидуальный акт воли и понимания». Во-вторых, язык противостоит речи как потенция ее реализации. В-третьих, язык является устойчивым и долговечным и отличается от речи, которая неустойчива и однократна. В-четвертых, язык отличается от речи, как «существенное от побочного и более или менее случайного». Отмеченные Соссюром отличия языка и речи действительно существуют, но они не дают основания абсолютизировать их, ибо эти два аспекта речевой деятельности в каждом отдельном случае представляют неразрывное диалектическое единство: ни один из них нельзя себе представить независимо от другого, оба они взаимно обусловлены, ибо «язык» - это общее, а «речь» - частное, особенное.[8.111-112].Ф. де Соссюр определял язык следующим образом. Язык «является социальным продуктом, совокупностью необходимых условностей, принятых коллективом, чтобы обеспечить реализацию, функционирование способности к речевой деятельности, существующей у каждого носителя языка» [там же, с. 47]. Иначе говоря, язык существует в сознании людей в виде системы знаков, позволяющей им общаться друг с другом. Язык Ф. де Соссюр резко отграничивал от речи. Под речью он понимал «сумму всего того, что говорят люди» [там же, с. 57] . Резкое противопоставление языка и речи Ф. де Соссюр обосновывал тем, что язык социален и психичен, а речь индивидуальна и физична. В этом противопоставлении он заходил слишком далеко. На самом деле между языком и речью существует лишь относительная граница; поскольку язык формируется в сознании говорящих на материале речи, а речь представляет собою реализацию языковой системы.

Исходя из противопоставления языка и речи, Ф. де Соссюр предлагал выделять две науки - лингвистику языка и лингвистику речи. Однако последней он, по существу, отказывал в статусе подлинной науки. Он считал, что речь представляет собою бесконечное многообразие актов фонации, что она не может быть предметом науки, поскольку лингвистика речи не в состоянии охватить всего многообразия индивидуальных особенностей речевых произведений отдельных говорящих. Очевидно, создавать две лингвистики, о которых идёт речь, нет оснований: язык и речь, хотя и представляют собой относительно автономные образования, тесно взаимосвязаны друг с другом. Поэтому неразумно делать их объектами разных наук.

Синхрония и диахрония. Соссюр различал в языке два аспекта - синхронию и диахронию. Синхрония - это единовременное существование языка, статический аспект, язык в его системе. Диахрония - это последовательность языковых фактов во времени, исторически или динамический аспект. Из этого противопоставления он делал категорический вывод: «Противопоставление двух точек зрения - синхронической и диахронической - совершенно абсолютно и не терпит компромисса». В итоге, по мнению Соссюра, следует выделить новую пару независимых дисциплин - синхроническую и диахроническую лингвистику. Отделенный от истории, синхронический аспект позволяет исследователю изучить отношения между сосуществующими фактами, познать систему языка, т. е. изучить язык «в самом себе и для себя». Историческая точка зрения (диахрония), на взгляд Соссюра, разрушает языковую систему и превращает ее в собрание разрозненных фактов. Методически подобный подход к языку, вызванный реакцией на атомизм и несистемное рассмотрение языка младограмматиками, объясним и допустим, но в теоретическом плане это, конечно, ошибочная постановка вопроса, связанная с нарушением законов диалектики и ведущая к антиисторическому рассмотрению явлений языка. Можно согласиться с Соссюром, когда он заявляет: «Вполне ясно, что синхронический аспект важнее диахронического, так как для говорящей массы только он - подлинная и единственная реальность». Действительно, коллектив говорящих овладевает языком в его современном состоянии, с существующей системой языка следует знакомиться до изучения его истории и связей с родственными языками. Но это не значит, что следует принципиально отказать системе языка в развитии. Пражская лингвистическая школа и советское языкознание не допускают противопоставления синхронии и диахронии [8.112-114]. Известно, что младограмматики отдавали предпочтение диахронии перед синхронией, т.е. считали историческое языкознание важнее описательного. Ф. де Соссюр, наоборот, отдавал предпочтение синхронии перед диахронией, основываясь на следующих рассуждениях. Основная задача диахронической лингвистики - изучение языковых изменений, но они начинаются в речи отдельных говорящих, т.е. вне языка как такового. Причины языковых изменений носят экстралингвистический характер. Следовательно, диахроническая лингвистика сливается с лингвистикой речи и с внешней лингвистикой. Она не может расцениваться в качестве подлинно лингвистической науки. Тем самым Ф. де Соссюр выдвинул на положение истинной науки синхроническую лингвистику, а диахроническую, по существу, исключил из лингвистики как таковой.

Внутренняя лингвистика и внешняя. Говоря о том, что единственным и истинным объектом лингвистики является язык в себе и для себя, Ф. де Соссюр имел в виду лишь внутреннюю лингвистику. Тем самым он выразил своё отношение к внешней лингвистике. В отличие от внутренней лингвистики, которая изучает язык как таковой, внешняя лингвистика исследует язык как явление физическое, биологическое или психическое. Следовательно, внешняя лингвистика, с его точки зрения, должна быть исключена из лингвистической науки в подлинном смысле этого термина. Внешняя лингвистика должна быть отдана на откуп психологии, биологии или физике. Мы не можем согласиться с приведёнными рассуждениями. Действительно, противопоставление внутренней и внешней лингвистики имеет под собой основания: первая изучает язык как таковой, а другая исследует его в ряду с другими, неязыковыми объектами - физическими, биологическими, психическими или культурологическими. Однако нельзя внешнюю лингвистику полностью отсоединять от лингвистики. Она занимает междисциплинарное положение, т.е. отчасти принадлежит нелингвистическим наукам, а отчасти - лингвистике. Несмотря на то что Ф. де Соссюр слишком резко объяснял выведенные им дихотомии, сам факт их выделения - огромная заслуга этого ученого. Тем более, что в дальнейшем абсолютистский подход к решению указанных дихотомий был заменен на диалектический. Это произошло благодаря ученикам Ф. де Соссюра и прежде всего - представителям Пражского лингвистического кружка. Но значение научного наследия Ф. де Соссюра не ограничивается обоснованием знаменитых дихотомий. В его работах рассыпано множество плодотворных и оригинальных идей, которые, как правило, остаются незамеченными, или, во всяком случае, часто оказываются в тени. Отметим здесь отношение Ф. де Соссюра к дисциплинарной структуре грамматики. В главе «Грамматика и её разделы» Ф. де Соссюр указывал: «Наше определение не согласуется с тем более узким определением, которое обычно дается грамматике. В самом деле, под этим названием принято объединять морфологию и синтаксис, а лексикология - иначе, наука о словах - исключается вовсе... Согласуется ли оно (традиционное деление грамматики. - В.Д.) с только что установленными нами принципами?» [там же, с. 167]. Заслуга Ф. де Соссюра состоит в том, что он поставил под сомнение целесообразность исключения лексикологии из грамматики. «...Логично ли исключать лексикологию из грамматики»? - спрашивает он там же. И отвечает: нет, нелогично, если исходить из нового, более рационального, чем традиционное, членения грамматики. Ф. де Соссюр предложил делить грамматику лишь на два раздела - парадигматический (ассоциативный) и синтагматический, т.е. теорию парадигм и теорию синтагм. В этом случае факты морфологии попадут главным образом в теорию ассоциаций (парадигм), а факты синтаксиса - в теорию синтагм. Это членение грамматики на морфологию и синтаксис. При этом «не все синтагматические явления попадают в синтаксис, но не все явления синтаксиса относятся к синтагматике» [там же, с.169]. Стало быть, и в морфологии, и в синтаксисе свои парадигмы и свои синтагмы. Кроме того, и лексические явления поддаются ассоциативному и синтагматическому описанию. Это значит, что понятие ассоциации (парадигмы) и понятие синтагмы распространяется на три типа языковых явлений -лексические, морфологические и синтаксические. Иначе говоря, существуют лексические, морфологические и синтаксические парадигмы и синтагмы. Каждый вид парадигмы и синтагмы должен составить предмет особой грамматической науки.[3.200-203].

Теория языка в концепции Ф.Де Соссюра

Величайшая заслуга Ф. Де Соссюра состоит в том, что он был одним из первых исследователей, осознавших факт многоликости языка. Иными словами, он понял, что язык скрывает не один. А несколько объектов. Язык, анализируемый с точки зрения своих функций, может рассматриваться как средство общения, средство выражения мыслей, средство оформления мыслей и т.д. Язык, анализируемый с точки зрения условий своего существования, может рассматриваться как факт культурно-исторический. Язык, анализируемый с точки зрения своего внутреннего устройства, может рассматриваться как некоторая знаковая система, служащая для кодирования и декодирования сообщений.

Ф. де Соссюр не только осознал факт многоликости языка, но и выразил это новое представление в ряде созданных им понятий. [15.30]

Внешняя и внутренняя лингвистика - важное противопоставление внешних и внутренних элементов языка. Из внеязыковых факторов, влияющих на язык. Соссюр отмечает прежде всего связь истории языка и истории нации. Они переплетаются и влияют друг на друга. С одной стороны, обычаи нации отражаются в языке, с другой - языка формирует нацию. Внеязыковыми факторами объясняются некоторые явления, например, заимствования. Но внешние факторы не затрагивают системы языка, на являются определяющими. Ф. Де Соссюр резко разграничивает внешнюю и внутреннюю лингвистику. Привлек внимание к изучению внутренней структуры языка, утверждая самостоятельность языкознания.

Внешняя лингвистика изучает условия существования языка, т.е. язык в связи с историей народа и цивилизации, в связи с политикой и литературой, в связи с его географическим распространением и т.д. Внутренняя лингвистика изучает устройство языка, его структуру. Ф. де Соссюр утверждает при этом, что между внутренним устройством языка и внешними условиями его существования нет никакой необходимой или непосредственной связи. Свою мысль он поясняет сравнением языка с шахматами. Тот факт, что шахматы пришли в Европу из Персии,- внешнего порядка. Он никак не определяет системы и правил игры.[6.89]

Внутренний механизм языка можно вполне адекватно изучить и объяснить, ничего не зная о его истории. Более того, плодотворное изучение этого внутреннего механизма предполагает выделение в языке синхронного аспекта, или оси одновременности, в противоположность диахронному аспекту, или оси последовательности. Синхрония связана с диахронией, но не определяется ею. Каждая имеет свой собственный предмет.

Синхроническая лингвистика изучает внутреннее устройство языка или его систему, а диахроническая - историю изолированных языковых единиц. Здесь, как и в первом случае, помогает сравнение с шахматами. Каждая позиция в ходе игры - это моментальный синхронический срез.

При изучении языка Соссюр различает синхроническое его рассмотрение. Предпочтение отдает синхроническому изучению, т.к. «для говорящей массы он - подлинная и единственная реальность». [13. 203]