Представителем интеллектуалистического направления Жаном Пиаже было введено понятие "децентрация" [46, с. 76]. Децентрация противопоставляется им детскому эгоцентризму и рассматривается как потребность ребёнка во взаимодействии, требующая учёта точек зрения других людей. Научные единомышленники Ж. Пиаже установили, что с возрастом межличностная децентрация качественно изменяется: она переходит от непосредственного восприятия ситуации к её воображаемому состоянию, однако эмоциональный отклик в форме сочувствия на переживания респондента не приводит к развитию альтруистических чувств и возникновению устойчивого мотива помощи другому. Процесс децентрации не затрагивает нравственного знания.
Эмпатия большинством исследователей изучалась как аффективный процесс [43, с. 137]. Её когнитивная функция оставалась в тени эмоциональной составляющей психики. Р. Даймонд была одной из первых, кто акцентировал внимание на роли эмпатии в познании и выделил предикативный вид эмпатии.
Наибольший импульс развитию представлений об эмпатии во второй половине ХХ века был дан гуманистической психологией, в первую очередь К. Роджерсом. Эмпатия стала активно обсуждаться в контексте психотерапии, а вслед за этим - в сфере реальной человеческой практики педагогического процесса, семейной жизни и т.д.
В Я-психологии Х. Кохута, за эмпатией психотерапевта была признана функция компенсации той любви и тех понимающих отношений, которых пациенту не хватало в детстве. Для Кохута переживание эмпатии заботящегося о ребёнке лица является универсальной потребностью развития. Поэтому психотерапевтическая ситуация должна воссоздать нормальные, без эмпатических "провалов", отношения, чтобы пациент мог достроить недостающие структуры Я [46, с. 154]. Но в любом случае, не смотря на такое признание роли эмпатии, интерпретация остаётся основным методом психоаналитической терапии, а мастера психоанализа просят своих коллег не преувеличивать роль эмпатии [46, с. 154]
Рассмотрим подробно клиентцентрированный (личностно-центрированный) подход Карла Роджерса и его последователей, в котором понятию эмпатии принадлежит ключевая роль.
"Центральная гипотеза этого подхода может быть кратко сформулирована так: человек в самом себе может найти огромные ресурсы для самопознания, изменения Я - концепции, целенаправленного поведения, а доступ к этим ресурсам возможен только при соблюдении трёх условий, которые способствуют созданию фасилитирующего психологического климата" [46, с. 132]. Эти условия - эмпатия психотерапевта, его подлинность (конгруэнтность) и безусловное принятие клиента.
Придание такого значения эмпатическому пониманию обусловило глубокую проработку гуманистическими психологами вопросов о специфике эмпатии, факторах ей способствующих, функциях и значении.
"Хрестоматийные" определения эмпатии Роджерса говорят о "способе бытия с клиентом" [45, с. 311], который означает "войти в личный мир другого и быть в нём как дома. Это значит быть сензитивным к изменениям чувственных значений, непрерывно происходящих в другом человеке. Это означает временное проживание жизни другого, продвижение в ней осторожно, тонко, без суждения о том, что другой едва ли осознаёт... Как будто становишься этим другим, но без потери ощущения "как будто". Если этот оттенок исчезает, то возникает состояние идентификации" [45, с. 312].
Попробуем подробно рассмотреть основные особенности эмпатического процесса в понимании К. Роджерса и его последователей.
. Эмпатия - не просто техника психотерапевта. Возведение её в ранг "способа бытия" с клиентом подразумевает наличие глубинной установки на особое отношение к клиенту. Соответственно, существует возможность обучения эмпатии как технике, но при обязательном развитии установки на эмпатичный способ бытия с клиентом. Против увлечения "голой" техникой предостерегают выдающиеся мастера клиентцентрированного подхода [46, с. 154].
. Динамический характер эмпатического понимания. Эмпатия - это "скорее процесс, чем состояние" [45, с. 267].
. Сохранение ощущения "как будто другой человек". Это требует определённой психологической зрелости самого терапевта, защищает от излишнего погружения в состояние клиента, от идентификации с ним.
. Безоценочность эмпатического понимания. Терапевт лишь улавливает состояние, переживаемое клиентом, обозначает его, указывает на его смысл, давая возможность его более полному, интенсивному проживанию. Названия основных техник, посредством которых психотерапевт реализует эмпатию, - отражение чувств, перефразирование - говорят сами за себя. Позицию психотерапевта, реализующего эмпатию, Ф.Е. Василюк называет позицией "сопереживающего зеркала" [4, с. 15].
. Осторожность при обсуждении едва осознаваемого клиентом. Роджерс говорил о возможности работы психотерапевта на грани осознаваемого, об улавливании того, что другой сам едва осознаёт. В случае полного отсутствия осознания чего-либо, вскрывать это, с точки зрения Роджерса, нельзя. Данный момент широко дискутируется сторонниками различных психотерапевтических подходов. Эмпатическое понимание терапевта должно превосходить неполное, инконгруэнтное (по определению) самопонимание клиента. Но не за счёт проникновения в глубины бессознательного, а за счёт мастерства работы терапевта с актуальными переживаниями клиента, точности настройки его чувствительного "радара" - такова позиция клиент-центрированного подхода.
. Пробный характер эмпатических реплик терапевта. Реакции, возникающие у терапевта в ответ на переживания клиента, позволяют сформулировать не более чем гипотезы. Поэтому терапевт постоянно обращается к клиенту "для проверки своих впечатлений и внимательно прислушивается к получаемым ответам" [36, с. 174].
. Основные "мишени" эмпатического понимания - "актуальные переживания клиента" [26, с. 265]. Это чувства, мысли, фантазии, образы, телесные ощущения как феномены непосредственного опыта, к которым субъект "может обращаться многократно в процессе поиска их смысла" [26, с. 266].
Последние характеристики (4-7) эмпатического процесса базируются на особенно подчёркиваемом К. Роджерсом принципе глобального доверия к человеку. Это подразумевает "готовность принимать свидетельства субъективного опыта пациента, в их таковости, не как знак чего-то иного, что должно быть дешифровано и упразднено, а как самодостаточную реальность, которая может рассчитывать на уважение и доверие".
. Обязательность передачи эмпатического понимания психотерапевта клиенту. Роджерс, Труакс определили обязательный коммуникативный компонент эмпатии как способность передавать партнёру понимание его переживания или внутренней ситуации. Киф и Баррет-Леннард включили в свои модели эмпатии фазу выражения, передачи понимания на доступном клиенту языке, вербально или невербально [49, с. 135]. Безусловно, клиент может "не услышать" даже безупречно выраженную эмпатию. Но для того, чтобы быть воспринятой, а по Роджерсу именно воспринятая эмпатия терапевта является условием изменения клиента, она должна быть выражена, а не "прибережена" для интерпретации, суждения и т.п.
. Значение эмпатии в терапевтическом процессе. Будучи воспринято клиентом, эмпатическое понимание способствует как созданию особой атмосферы терапевтических отношений, так и решению конкретных терапевтических задач:
) по мнению Г. Ванершота, "это наиболее важный для терапевта способ сообщить клиенту о принятии, преданности, теплоте" [45, с. 87]. Ф.Е. Василюк подчёркивает, что дело не в том, что терапевт "до и независимо от применения эмпатии готов к абсолютному принятию клиента... Чаще наоборот: само применение эмпатии формирует у консультанта уже в ходе беседы такое отношение" [13, с. 369];
) эмпатия терапевта даёт клиенту образец самоотношения ценности, признания, принятия своих чувств, доверия своему опыту [36, с. 57];
) эмпатическое обозначение переживания позволяет, по Василюку, перевести "внимание человека с внешних сторон обсуждаемой проблемы на его внутренние состояния". Получив имя, непосредственное переживание получает социальное признание, что "даёт человеку целительное ощущение права на испытываемые им состояния, чувство реальности и существенности его внутренней жизни". Воплотившись в знаковой форме, "сырой, немой и зачастую, поэтому мучительный жизненный опыт претворяется в смысл" [23, с. 132].
Именно процесс переживания, которому "помогает" среди других психотерапевтических средств эмпатия, обеспечивает, в конечном итоге, терапевтический эффект по мнению гуманистических психологов [46, с. 187].
Заканчивая обсуждение эмпатии в контексте гуманистической психологии К. Роджерса, нельзя не затронуть существенный момент, в настоящее время оспариваемый некоторыми его последователями. Речь идёт о переносе принципов клиент-центрированного подхода в психотерапии на другие виды общения - педагогическое, семейное, деловое, политическое и т.п. К. Роджерсом и его сторонниками были проведены масштабные исследования, доказывающие эффективность действия триады терапевтических условий - эмпатии, подлинности (конгруэнтности), безусловного принятия - в других сферах [50, с. 256]. И в то же время многие авторы считают неправомерным прямо переносить принципы помогающих отношений в психотерапии, где один постоянно ожидает и принимает помощь, а другой постоянно оказывает её, на другие виды отношений, отличительной чертой которых в подавляющем большинстве случаев является равенство партнёров [9, с. 230].
В связи с этим встаёт вопрос о реальном вкладе и значении представлений об эмпатии, сформированных в русле клиент-центрированного подхода, для "общей психологии" эмпатии. Что описывали К. Роджерс и его сторонники? "Общий" человеческий феномен или "особенный" метод эмпатии, являющийся результатом применения профессиональных навыков, умений и установок? К. Роджерс мечтал о превращении метода в общечеловеческий принцип отношений и много сделал в этом направлении. Множество научных и популярных книг, программ тренингов для родителей, учителей, семейных пар и т.д. учат прислушиваться к себе и слышать другого. Э. Медоус, применяющий человекоцентрированный подход в работе с организациями, предлагает различать эмпатическое слушание, ценный для любого общения навык, используемый, когда один человек хочет лучше понять другого, и собственно эмпатию, цель, которой не просто понять, а способствовать личностному росту и развитию другого [15, с. 97]. Нам же представляется возможным, что отношение эмпатии как общечеловеческой способности и эмпатии в деятельности консультанта, психотерапевта в некоторых аспектах аналогично отношению между натуральными и высшими психическими функциями, описываемому Л.С. Выготским. Лишь в малой степени врождённая, формирующаяся в детстве в ходе нравственного развития ребёнка (поэтому не вполне "натуральная по Выготскому"), часто непроизвольная, эмпатия как эмоциональная отзывчивость, как способность к чуткому соучастию в переживаниях другого является, во-первых, основой установки на эмпатию как способ бытия с другими людьми, во-вторых, тем, чем в ходе профессионального обучения, с помощью наработанных в мировой практике средств, должен "овладеть" будущий психолог и педагог.
Признавая эмпатию одним из важнейших феноменов человеческого общения, в заключение зафиксируем её "статус" и специфику в сравнении с другими процессами межличностного познания:
. Эмпатия - это процесс, позволяющий понимать другого. Таким образом, эмпатия является одним из механизмов межличностного познания.
. Эмпатия - это особый вид соучастия в переживаниях другого, базирующийся на глубинной гуманистической установке, позволяющий особым образом строить общение. И в обыденной жизни, и в практике "помогающих" профессий эмпатия может являться целенаправленной деятельностью.
. Эмпатия (эмпатичность, эмпатийность) - это также свойство личности.
. Эмпатия - "аффективное понимание", эмоционально окрашенное соучастием в переживаниях другого.
. Эмпатия - понимание другого "изнутри", из его внутренней системы координат. Как указывает Ф.Е. Василюк, для спецификации различных видов понимания необходимо определить особенности контекстов понимания. Таким контекстом при эмпатии является собственная феноменологическая перспектива партнёра по общению (или внутренний аспект его жизненного мира) [10, с. 67]. Этим эмпатия отличается от других процессов межличностного познания - проекции, интерпретации, стереотипизации, каузальной атрибуции и т.п. Так, например, контекстом понимания при психоаналитической интерпретации являются "преданные конкретному анализу представления о динамических силах, определяющих сознание и поведение" [33, с. 124]. Понимание же в контексте объективных обстоятельств другого, внешнего аспекта его жизненного мира будет скорее рациональным осмыслением.
Безусловно, пытаясь понять другого эмпатически, проникая в его внутренний мир, нельзя полностью освободиться от влияния собственных стереотипов и предубеждений, теоретических представлений, "проблемных мест" своего личного, профессионального опыта. Здесь важна способность субъекта эмпатии к рефлексии того контекста понимания, который преобладает в конкретной ситуации.
. Сохранение психологических границ общающихся, собственной позиции эмпатирующего отличает, как уже отмечалось, эмпатию от процесса идентификации.
Настоящая, глубинная эмпатия является не таким
уж частым, трудным для того, кто стремиться так, понимать другого человека,
явлением. Но значение её для роста и развития, эмоционального благополучия,
причём, и эмпатизируемого, и эмпатизирующего, трудно переоценить.
.2 Психологические характеристики эмпатии
Эмпатия - это способность поставить себя на место другого человека (или предмета), способность к сопереживанию. Эмпатия также включает способность точно определить эмоциональное состояние другого человека на основе мимических реакций, поступков, жестов и т. д. Так же, под эмпатией подразумевается способность очень точно чувствовать и ощущать эмоциональное состояние человека, не видя его. Эмпат - это человек, способный воспринимать переживания, эмоции и чувства другого человека, на уровне своих собственных эмоций. Можно сказать, что эмпат - эмоциональный телепат, не способный читать мысли, но запросто воспринимающий эмоциональную картину состояния другого человека. Психолог Карл Роджерс определяет эмпатию следующим образом: "Быть в состоянии эмпатии означает воспринимать внутренний мир другого точно, с сохранением эмоциональных и смысловых оттенков. Как будто становишься этим другим, но без потери ощущения "как будто". Так, ощущаешь радость или боль другого, как он их ощущает, и воспринимаешь их причины, как он их воспринимает. Но обязательно должен оставаться оттенок "как будто": как будто это я радуюсь или огорчаюсь. [45, с. 167]
В литературе не существует единства во взглядах на структуру эмпатии. Первоначально данное понятие рассматривалось в рамках эмоциональной концепции (эмоциональный отклик на переживания другого человека в форме сопереживания или сочувствия). Позднее эмпатия стала рассматриваться как эффективно-когнитивное явление, которое характеризуется как опосредованный эмоциональный ответ на переживания другого человека, сопряженный с отражением его внутренних состояний (мыслей, чувств). Наиболее перспективным стало "интегративное направление" исследований, в котором эмпатия изучается как сложное психологическое явление. Однако, среди работ, относящихся к данному направлению, в которых бы рассматривались не только качественные характеристики эмпатии (эмоциональная, когнитивная, предиктивная и действенная эмпатия), но и ее содержательные особенности (эмпатическая направленность) практических исследований немного.
Рассматривая структуру эмпатии с позиций конституционального подхода, принято считать эмпатию, как сложное многоуровневое, но в то же время целостное образование, которое можно структурировать как входящие в данное свойство показатели или как совокупность микропроцессов.