Интернет-поведение и социальная стратификация в моногороде: преодолеваем или закрепляем неравенство?
Вероника Валерьевна Михайлова
Нина Николаевна Ивашиненко
Алла Александровна Варызгина
Аннотация
В статье анализируется использование интернета различными имущественными группами российского моногорода. По критерию соотнесения доходов с величиной прожиточного минимума выделены пять имущественных групп, и для каждой представлено описание социально-демографических характеристик и стратегий выживания. На основе концепции трех уровней цифрового неравенства изучается взаимосвязь между экономическим и цифровым капиталами. Выводы и результаты получены на базе статистических данных, собранных в ходе обследования 500 домохозяйств города Павлово Нижегородской области, репрезентирующего модель российского моногорода. В результате анализа выявлено, что гипотеза о сильной взаимосвязи между социальным и цифровым неравенством подтвердилась: чем выше уровень материального обеспечения семьи, тем выше уровень ее цифрового капитала. В то же время характерной чертой моногородов является пониженный уровень материально-имущественного расслоения между выделяемыми группами, обусловленный низкой ресурсностью территории в целом. Новизна исследования состоит в получении результатов, характеризующих взаимосвязь материального обеспечения семьи и уровня ее цифрового капитала в условиях моногорода. В этой связи выявляются проблемы и перспективы проектирования и реализации различных программ, направленных на снижение цифрового неравенства в моногородах. Результаты исследования могут способствовать совершенствованию системы социального управления и реализации задач государственной социальной политики в накоплении цифрового капитала различных социальных групп жителей моногородов как одного из факторов преодоления территориального социально-экономического и культурного неравенства в российском обществе. имущественный группа интернет неравенство
Ключевые слова: цифровое неравенство, имущественные группы, моногород, неравенство, интернет-поведение, цифровой капитал
Internet behavior and social stratification in a single-industry town:
overcoming or perpetuating inequality?
Veronika V. Mikhailova1, Nina N. Ivashinenko2, Alla A. Varyzgina3
Abstract
The paper analyzes the use of the Internet by various property groups of a Russian single-industry town. According to the criterion of correlation of income with the subsistence minimum, five property groups are identified, and for each a description of socio-demographic characteristics and survival strategies is presented. Based on the concept of three levels of the digital divide, the relationship between economic and digital capital is studied. Conclusions and results were obtained on the basis of statistical data collected during a survey of 500 households in the town of Pavlovo, Nizhny Novgorod region, representing the model of a Russian single-industry town. The analysis reveals that the hypothesis of a strong correlation between social inequality and the digital divide is confirmed: the higher the level of material well-being of a family, the higher the level of its digital capital. At the same time, a characteristic feature of single-industry towns is a reduced level of material and property stratification between the allocated groups, due to the low resource content of the territory as a whole. The novelty of the study lies in obtaining results that characterize the relationship between the material security of the family and the level of its digital capital in a single-industry town. In this regard, the problems and prospects for the design and implementation of various programs aimed at reducing the digital divide in single-industry towns are identified. The results of the study can contribute to the improvement of the social management system and the implementation of the state social policy objectives in the accumulation of digital capital of various social groups of residents of single-industry towns as one of the factors for overcoming territorial socio-economic and cultural inequality in Russian society.
Keywords: digital divide, property groups, single-industry town, inequality, internet behavior, digital capital
Введение
Проблема развития моногородов, возникнув в период трансформации социально-экономической системы Российской Федерации, продолжает сохранять свою актуальность по мере возникновения новых стратегий территориального развития. Под моногородом традиционно понимается «населенный пункт, основанный при градообразующем предприятии с целью обеспечения производства трудовыми ресурсами»1. Возникнув в период интенсивной индустриализации и создания крупных производств, моногорода представляют собой особый тип как локального социума, так и управленческих объектов (Неганова, 2015). Зависимость данной территории от деятельности одного предприятия создала особый тип самоидентификации жителей и во многом определила структуру их доходов. Изучая факторы, влияющие на развитие моногородов, исследователи значительное внимание уделяют мерам, направленным на преодоление пространственных ограничений, «реализация которых позволит преодолеть кризисные явления, стабилизировать состояние этих особых территорий, вывести их на благоприятную траекторию развития» (Артемова, Ужегов, 2021). Одним из таких инструментов выступает цифровизация экономики и расширение доступа в интернет для населения моногородов с целью увеличения их возможностей и компенсации проблем в развитии локальной инфраструктуры: обеспечение удаленными рабочими местами, предоставление образовательных услуг и форм проведения досуга.
Проблемы изучения цифрового неравенства. Анализ российских и зарубежных работ, посвященных проблемам цифрового неравенства, показывает широкий спектр подходов как к определению, так и к траекториям обоснования его актуальности. Принципиальным отличием нашего подхода является утверждение, что в полной мере цифровое неравенство непреодолимо, так же как и социальное неравенство. Принимая это положение, необходимо перенести исследовательский и управленческий фокус на постоянный мониторинг состояния существующего на данный момент неравенства, причем на всех уровнях. В рамках нашего исследования выделяются три уровня цифрового неравенства: 1) уровень доступа к интернету и информационно-коммуникационным технологиям; 2) уровень мотивации в использовании интернета с целью повышения цифровой грамотности и приобретения новых компетенций и возможностей для их реализации; 3) уровень цифрового капитала, включающего в себя возможность приобретения дополнительных ресурсов за счет применения цифровых технологий.
Обсуждение технологического уровня цифрового неравенства возникло в ситуации, когда только 3 % населения планеты владели данной технологией. На первоначальном этапе наиболее острая дискуссия разворачивалась на базе бинарной модели и обсуждению подвергались различия между странами, регионами и социальными группами, имеющими и не имеющими доступ к интернету (Correa, 2010). Значительный технический прогресс, распространение интернет- покрытия более чем на 80 % всей территории России заложили базу для развития цифровой экономики в нашей стране (Шарифьянов, Гайнанов, 2016). В то же время социология инноваций показывает, что логика развития любой технологии сопровождается постоянным совершенствованием, а технические новинки доступны первоначально небольшой группе пользователей и затем с определенным разрывом во времени выходят на массовый рынок (Thierer, 2000). Ситуация с пандемией COVID-19 ярко высветила эту проблему, когда онлайн-обучение было доступно пользователям, которые не просто имеют доступ к интернету, а имеют доступ определенного качества, поддерживающего обучающие программы Моногород - стратегия России! [Электронный ресурс] // Сеть международных экспертов «Союзкон- салт». URL: https://souzconsalt.com/monogorod/ (дата обращения: 25.04.2022). Президент Фонда «Общественное мнение» назвал последствия пандемии в сфере образования [Элек-тронный ресурс] // iz.ru. 2020. 28 мая. URL: https://iz.ru/1016640/2020-05-28/prezident-fom-nazval- posledstviia-pandemii-v-sfere-obrazovaniia (дата обращения: 25.04.2022)..
Второй уровень цифрового неравенства принято ассоциировать с цифровой грамотностью и компетенциями (Волченко, 2016). Исследования процессов освоения знаний и формирования компетенций показывают значительную взаимосвязь между процессами научения и мотивацией, стилем жизни обучающихся, куда встраиваются эти компетенции (Ragnedda, Muschert, 2016). В низкоресурсных группах стремление к получению знаний, понимание ценности образования в целом ниже, чем в более ресурсных группах. Эта тенденция может в значительной степени варьироваться между странами и отдельными территориям и зависеть от специфики социального неравенства: глубины имущественного расслоения и эффективности работы социальных лифтов. Вместе с тем второй уровень цифрового неравенства может с разной степенью выраженности воспроизводиться в локальных социумах (Ивашиненко и др., 2020). Пандемия дала определённый толчок развитию новых стилей жизни, где более активно используется интернет. Тем не менее вопрос дальнейшего развития цифровых элементов в стилях жизни разных имущественных слоев остается малоизученным и нуждается в постоянном мониторинге для понимания причин разрыва и образования новых типов «гетто» - социальных групп, выпадающих из общего потока развития интернет-культуры потребления.
И, наконец, третий уровень цифрового неравенства, в основе которого владение цифровым капиталом. Под цифровым капиталом мы понимаем совокупность знаний, умений и интеллектуальных ресурсов, которые позволяют извлекать дополнительную прибыль из процесса использования цифровых технологий. На современном этапе существует большое разнообразие определений цифрового капитала с разными фокусами рассмотрения в зависимости от целей исследования (Вартанова, 2021). Объем цифрового капитала связывают с социальными достижениями, профессиональной успешностью, возможностями самореализации, активного участия в общественной жизни и т. д. (Ragnedda, 2018; Van Deursen & Van Dijk, 2019).
В рамках нашего исследования наибольший интерес представляет не столько описание элементов цифрового капитала, сколько изучение его свойства накапливаться и при пересечении определенного порога менять свое качество. Цифровой капитал тесно связан со всеми другими видами капитала, начиная от материального и заканчивая символическим. Как любой тип капитала, он неравномерно распределяется среди населения, усиливая цифровое неравенство. Это сращение капиталов является характерной чертой в первую очередь территорий с высоким уровнем развития цифровой экономики (Волченко, 2016), но по мере развития цифровизации начинает проникать в различные сферы жизни и низкоресурсных групп.
Рассмотрение трех уровней цифрового неравенства в российских моногородах позволяет выявить основные проблемы и перспективы управления цифровой экономикой. Мониторинг цифрового неравенства в моногородах дает возможность более эффективно разрабатывать меры, направленные на его преодоление и повышение качества жизни в целом.
Сбор и анализ информации. Статья основана на результатах исследования, проведенного в 2021 г. в городе Павлово Нижегородской области В реализации этапа 2021 г. принимали участие Центр исследования социальных систем и кафедра социологии проектной деятельности и проконкурентного регулирования Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского, университеты городов Глазго (Шотландия), Упсала (Швеция) и Хель-синки при поддержке Нижегородского научно-образовательного центра., который является традиционной площадкой изучения социально-экономических трансформаций начиная с 2004 г. (Римашевская, Ивашиненко, 2013). В ходе обследования методом face-to-face с использованием бумажных анкет были опрошены 500 домохозяйств, отобранных на базе маршрутной случайной выборки. Контроль репрезентации жителей города осуществлялся по параметрам пола, возраста и состава домохозяйств. Размер выборки позволяет достигать заданного значения доверительного интервала. Обработка собранной информации была проведена с использованием пакета SPSS (Statistical Package for the Social Sciences). Возможность экстраполяции выводов, сделанных на примере Павлово, на другие моногорода России обусловлена соответствием его характеристик средним показателям модели российского моногорода, а также использованием методов системного анализа и сопоставления с трендами, полученными другими исследователями в данной области.
Социально-экономическое неравенство: имущественные группы. Для рассмотрения ситуации с цифровой экономикой в моногороде на примере Павлово обратимся к описанию имущественных групп и имеющихся в их распоряжении традиционных материальных и нематериальных ресурсов. Для разделения населения на имущественные группы был выбран критерий соотнесения их доходов с прожиточным минимумом (ПМ). Все население Павлово может быть условно разделено на пять групп:
бедные семьи с доходом 1 и менее ПМ на члена домохозяйства;
малообеспеченные семьи с высоким риском бедности, имеющие свыше 1, но не более 1,5 ПМ на человека;
малообеспеченные семьи с доходом на члена домохозяйства от 1,5 до 2 ПМ;
среднеобеспеченные семьи (по меркам Павлово), имеющие доход от 2 до 3 ПМ;
обеспеченные семьи с доходом более 3 ПМ на человека.
Среди бедных домохозяйств преобладают семьи с детьми (42 % - супружеская пара с детьми, 22 % - мать или отец с ребенком). Среди членов бедных домохозяйств преобладает возрастная группа от 25 до 44 лет. В группе 23 % домохозяйств считают себя бедными (самый высокий показатель среди всех групп). Большая часть семей этой имущественной группы отмечает ухудшение своего материального положения за время пандемии. В данной группе по сравнению с другими представлено наибольшее количество семей, отметивших свое плохое и однообразное питание (14 %). Также бедные домохозяйства чаще, чем другие, отказываются от посещения детьми дополнительных занятий по причине нехватки денег. В данной имущественной группе представлено самое маленькое число домохозяйств, которым удалось отложить сбережения в предыдущем месяце (9 %).
Образование членов бедных домохозяйств в основном среднее специальное (техникум, колледж - 31 %) или среднее общее (10-11 классов - 18 %). В данной группе представлено самое маленькое (относительно других групп) число лиц, получивших высшее образование (11 %).
В бедных домохозяйствах наименьшее число работающих членов по сравнению с домохозяйствами других имущественных групп (38 %). Работающие члены семей заняты в сфере строительства и транспорта в основном в качестве квалифицированных рабочих (47 %) или служащих без высшего образования (22 %). Для семей данной группы более характерно «включение» режима максимальной экономии (на отдыхе и развлечениях - 59 %, покупке одежды и обуви - 62 %, питании - 60 %).
Малообеспеченные семьи с высоким риском бедности представлены супружескими парами с детьми (30 %), а также бездетными супружескими парами (24 %). Семьи, состоящие из одного родителя с детьми, составляют 15 %. Здесь чаще представлены члены домохозяйств старше 65 лет (23 %). На питание члены данной группы тратят от трети до половины общего дохода и оценивают его качество как удовлетворительное (66 %). В данной группе почти в два раза больше, чем в группе бедных домохозяйств, семей, которым удалось отложить сбережения в прошлом месяце. Около половины семей (48 %) отмечают, что их материальное положение ухудшилось за время пандемии, и примерно равное им число членов домохозяйств считают, что их материальное положение не изменилось (41 %).