Интеллектуальные основания религиозного образования татар в имперский период
Данияр Рустамович Гильмутдинов
Аннотация
Очерк посвящён интерпретации эволюции интеллектуальной жизни татарских медресе в поздней Российской империи. Анализируются причины кризиса классической среднеазиатской толковательной литературы. Демонстрируется место ключевых фигур и мусульманских институтов в эволюции интеллектуальных источников для татарских медресе. В представленном докладе мы попытались ответить на вопрос: «Что стоит за упрощением эпохи «джадидизма?»
Ключевые слова: татарские медресе, религиозное образование, «Тальвих», Марджани, «джадидизм»
Abstract
INTELLECTUAL FRAMEWORK OF ISLAMIC EDUCATION OF TATARS IN THE LATE RUSSIAN EMPIRE
Daniiar R. Gil'mutdinov
This short sketch is an interpretation of worldview transformation in Late Russian Empire's Tatar `madra- sas', according to books used in them. We analyzed the reasons of sources' crisis. As the main feature of the textbooks' shift, we put the message and the role of key texts and personalities. The paper is an answer to the more global question: “What ideas stand behind the simplification of period of `jadidism' (modernization)?
Keywords: Tatar madrasas, religious education, “Talwikh”, Marjani, “jadidism”
Речь будет идти о классическом религиозном образовании, даваемом татарскими дореволюционными медресе. В чём суть проблемы? Есть повседневная жизнь, а есть ортодоксальные труды, по которым столетиями воспитывались новые поколения мусульман. В XIX-XXвв. «жизнь» (общество, нация, бургерство-мещанство) начинает превалировать среди образованных слоёв (в том числе имамов). Основания схоластического образования -- это, бесспорно, интеллектуальность, опора на грамматику арабского языка и теологическую логику, исламскую, кораническую герменевтику (в т. ч. экзегетику). Новые же тенденции в исламском образовании были связаны с педагогичностью (обращённостью к ша- кирдам, их возможностям). Были ли пересмотрены мотивы и цели обучения? Есть сведения о том, что из числа выпускников крупных медресе («Мухаммадии», «Хусайнии», «Галии» и др.) имамами в описываемое время становились единицы. В одном из интервью ректор Российского исламского института Р. Мухаметшин говорил: «Джадидистские медресе -- это блестящая история, но туда поступали в основном люди, которые хотели найти свое место в светской сфере» [1]. В некоторых наших статьях мы говорили, что в начале XX в. быстрым темпом шла «народнизация» ислама, то есть обращённость к массам [2]. Массам же, как и буржуазии, требовались больше практические знания, а не руководство приходом и «диплом». Поэтому упор делался на бухгалтерию-экономику, математику, историю, родной и государственный языки и общие сведения по географии, социологии, праву и некоторым другим дисциплинам. «Статус» религиозных предметов оказался «подвешенным». Для сдачи экзамена на приходские должности совсем не обязательно было оканчивать какое-то определённое медресе [3]. Можно было изучить или самостоятельно, или напрямую с «репетитором», или проучиться в Бухаре и Самарканде. Религиозный авторитет крупных медресе в древних образовательных центрах (Казань, деревни Ура, Береске, Ташкичу, Хусна, Мачкара, Кыш- кар, Каргалы и других) держался на впечатлениях имамов, обучавшихся там, то есть на неформальных рекомендациях и мнениях религиозной элиты. В реальности более важной была характеристика в среде духовенства и лидеров прихода, за которыми стояла власть, мнение которой было основой для получения должности. Таким образом, в европейской части России из-за процессов секуляризации, происходивших в Европе и России, религиозная образованность утратила социальную и индивидуальную значимость.
В этих условиях важно понять, что собой представляло классическое мусульманское («ка- димистское») образование, которое с середины XIX в. стало испытывать кризис. Итак, религиозное образование в большинстве медресе «доджа- дидитского» периода -- это арабский язык и его логика (на примере аятов Корана и важнейших достоверных хадисов). «Усульфикх» на старших курсах воспринимается как продолжение языка и логики (это заметно по цепочке произведений по «усульфикх» «Тальвих» -- «Таудих» -- «Танких»). Фикха не было, так же, как хадисов и тафсира (только индивидуально). Если брать систему религиозного образования как феномен, то главной его чертой было отсутствие проблемного подхода, метода и идеологии, особенностей местности [хотя «усульфикх» Садраш-Шарига положительно отзывается об «урф» (обычае) и «маджазе» (переносное значение коранической терминологии)]. Все предметы были в виде толкования, учебника схоластической философии.
«Кадимистская» система образования у татар- мусульман была основана на учебниках, написанных в Средней Азии. Толкования, по которым преподавались «акыда» (ШархакаидНасафия»), «логика» («ШархШамсия» и «Тахзиб ал-мантык») и «усульфикх» (Тальвих) написал в XIV в. Саад ад-Дин ат-Тафтазани. Толкователем ещё одного произведения по акыде (Шархакаидадудия) был Джалал ад-Дин ад-Даввани (XV в.), часто с османским шархомХалхали. Ад-Даввани написал и «ат-Тахзиб», учебник по этике в медресе. Самым распространённым трудом по фикху был «Джами ар-Румуз» Шамс ад-Дина ал-Кухистани (XVI в.), который восходит к «Хидае» [автор -- Маргинани(XIIв.)] и её комментарию «Мухтасар ал-Викая» [автор -- Таджаш-Шарига (XIV в.)].
Известно, что после имамов ал-Ашари и ал- Матуриди(IX-Xвв.), а затем и имама Газали (XI в.), произошло «закрытие врат иджтихада». Так исламский мир отреагировал на крайний рационализм сект, в первую очередь мутазилитов. Вместо изучения исламских сект и демонстрации примера «искажений» в медресе начинает преподаваться «краткий курс», все возможные методы и доступные примеры по пониманию Корана. Тут нужно оговориться и сказать, что этот период не был однозначным. Конечный текст, который изучал шакирдXIX в. представлял собой несколько авторских книг, содержащих критику предшественников. Таким образом, речь не шла о полном застое. Однако, по-видимому, шакирд знакомился с последним из них (по времени). Мнение последнего из них (в нашем случае -- Тафтаза- ни Даввани и Кухистани) считалось завершающим, а потому -- образцовым. Но в реальности, по крайней мере с основания ОМДС, начинается попытка уйти от «Тафтазани и К». В случае с «усульфикх» уходили вглубь -- к первоначальному матну (тексту) Садраш-Шариа «ат- Таудых», а в случае с «акыдой» от «Шархаака- ид Насафия» к более поздним -- первый муфтий сделал каноническим комментарий имама Шамс ад-Дина Хаяли (сер. XVв.), а ученики Курсави добавляют к нему и хашию (глоссы) имама Аб- дулхакима Сиялкути(XVII-XVIIIвв.), который написал и популярные в татарской медресе «ха- шии» на «ШархШамсию» и «Шарх Исагуджи» (по логике). Критика Ш. Марджани Тафтазани, ад-Даввани была не столько его «личной» борьбой, а констатацией факта тягости аморфных формул для ищущего ума. Марджани (судя по его описаниям биографий имамов в «Мустафад ал- ахбар») наблюдал этот процесс и впервые чётко и аргументированно сформулировал его как некую позицию. Он обвинял Тафтазани в том, что тот подменяет ханафитско-матуридитское мировоззрение шафиитско-ашаритским, что не только размывает чёткую логику предшественников, но и запутывает шакирдов [4, с. 160]. Именно поэтому Ш. Марджани два своих важнейших шарха (комментария) выставляет как замену произведений Тафтазани «Шархакаид Насафия» и «Талвих», а одно -- трактата комментария ад-Даввани на «Шархакаид Адудия». Многие писали, что эти труды стали использоваться как учебники для медресе. Такимобразом, Марджани совершил некую «образовательную революцию». Для него были важны смыслы -- поэтому он оставил произведения по логике и грамматике (так как они не влияют на мировосприятие и понимание ислама) и усовершенствовал более важные трактаты по богословию и важности (приоритету) исламских норм (усулюфикх).
Список источников
интеллектуальный татарский медресе мусульманский
1. Мухаметшин Р. Мы пытаемся выстроить идеальную модель современного имама в Татарстане : интервью // ИА «Татар-информ». URL: https://www.tatar-inform.ru/news/rafik-muhametshin-my-pytaemsya- vystroit-idealnuyu-model-sovremennogo-imama-v-tatarstane(датаобращения 23.08.2022)
2. Гильмутдинов Д. Р. Память и повседневность: Формы актуализации/деактуализации общинных и корпоративных мусульман Казанской губернии в 1885-1914 гг. // Minbar. Islamic Studies. 2020;13(1):75-100.
3. Денисов Д. Н. Требования к кандидатам на мусульманские духовные должности в округе Оренбургского магометанского духовного собрания (конец XVIII -- начало XX века) //Вестник ОГУ 2012. № 5 (141). С. 142-147.
4. Фэхреддин Р. Асар. 3 hэм 4 томнар. Казан :Рухият, 2010. 648 б.
References
1. Mukhametshin R. We are trying to build an ideal model of a modern imam in Tatarstan: an interview. URL: https://www.tatar-inform.ru/news/rafik-muhametshin-my-pytaemsya-vystroit-idealnuyu-model-sovremenno- go-imama-v-tatarstane (date of circulation 23.08.2022). (In Russ.).
2. Gilmutdinov DR. Memory and everyday life: Forms of actualization/deactualization of communal and corporate Muslims of the Kazan province in 1885-1914. Minbar. islamic studies. 2020;13(1):75-100.
3. Denisov DN. Requirements for candidates for Muslim spiritual positions in the district of the Orenburg Mohammedan Spiritual Assembly (end of the 18th -- beginning of the 20th century). Vestnik OGU = Bulletin of the OSU. 2012;(5(141):142-147. (In Russ.).
4. Fahreddin R. Asar. 3 and 4 tomnar. Kazan: Ruhijat; 2010. 648 p. (In Tatar).