Центральным объектом расхода федеральных ассигнований была названа многоцелевая система плотин водохранилища. Тем самым создавались условия для обеспечения защиты почв от наводнений, развития судоходства и, в особенности, для производства электроэнергии. Это, в свою очередь, стимулировало развитие в регионе энергоемких отраслей промышленности и высокоэффективного сельского хозяйства.
Кроме того, «Комплексная программа Теннесси» включает разнообразные отраслевые программы по созданию и внедрению новых видов удобрений в государственном масштабе, по улучшению качества окружающей среды и широкомасштабному освоению рекреационных ресурсов, по развитию населенных пунктов и социальной инфраструктуры. Многие из них, в особенности относящиеся к «показательным», имеют общенациональное значение, снискав региону в соответствующих отраслях науки и производства славу «лаборатории передового опыта».
В 1965 году в США были приняты Закон об общественных работах и экономическом развитии и Закон о развитии района Аппалачей. Согласно первому из них, в стране создана трехступенчатая иерархия территориальных единиц, вовлеченных в федеральные программы стимулирования экономического развития: многоштатные регионы экономического развития, округа экономического развития, реконструируемые ареалы.
В этом законе перечислены восемь признаков, на основании которых выделяются «регионы экономического развития»: уровень безработицы существенно превосходит средненациональный; уровень дохода на семью существенно ниже средненационального; неудовлетворительное состояние жилищного фонда, учреждений здравоохранения и образования; сильная зависимость экономики региона от одной или двух отраслей хозяйства, находящихся в состоянии длительного застоя; высокий уровень оттока из региона рабочей силы или капитала; отрицательное воздействие на экономику региона структурных сдвигов, вызываемых техническим прогрессом; сильная зависимость экономики региона от контактов с военными ведомствами; замедленные темпы промышленного развития.
Программы развития многоштатных регионов реализуются на совместной федерально-штатной основе под руководством «региональных комиссий» - органов со смешанным федерально-штатным представительством. Наиболее крупной среди них считается программа развития района Аппалачских гор - самого большого «проблемного» региона страны, занимающего территорию 13 штатов, площадью 420 тыс. кв. км с населением более 19 млн. человек.
В центре этой программы - инфраструктурные мероприятия, что типично для регионального программирования в США. В ней выделяются два крупных блока: «программа автодорожного строительства» и «местные программы развития», включающие мероприятия в области здравоохранения, образования и профессионально-технической подготовки рабочей силы. Кроме того, в «местных программах развития» реализуются разнообразные проекты по благоустройству территорий и охране окружающей среды, включая планирование и проектирование городов и жилищ, создание парков и зон отдыха, очистку сточных вод, рекультивацию горных разработок, направленные на повышение общей «привлекательности» региона.
Самым значительным результатом реализации Аппалачской программы признается прекращение оттока населения из региона. К началу 80-х годов было образовано пять многоштатных регионов. Для них разработаны соответствующие программы регионального развития.
Следует также добавить, что особое место в сфере государственного регионального регулирования в США занимает природопользование - важнейшая область государственного хозяйствования.
Налицо тенденция усиления хозяйственной деятельности государства как в США, так и в других развитых странах. Отмечая это обстоятельство, специалисты обращают внимание на то, что американская экономика «не распадается на множество различных производителей и потребителей, а складывается из них. Это значит, что формирование отрасли и подотраслей, хозяйственных комплексов и регионов, а также экономики в целом происходит как бы снизу вверх, а не наоборот... Понятно, что при таких обстоятельствах не может возникнуть и не возникает проблема хозяйственного обособления или "экономического суверенитета" какого-либо штата страны».
В этой связи нельзя не отметить постоянную угрозу «экономического суверенитета» со стороны ряда российских регионов (прежде всего Дальнего Востока, Сибири и Урала) и необходимость изучения соответствующих зарубежных социальных макротехнологий.
Аналогичные США тенденции и усиливающееся внимание к проблемам регионального развития наблюдаются в Европе.
Не меньшее внимание проблемам регионального развития уделяется в Японии, хотя, на первый взгляд, незначительные территориальные размеры этого государства позволяют придавать им второстепенное значение. В действительности, однако, «региональный фактор» играет приоритетную роль в комплексном решении насущных и перспективных задач японской экономики. Причем, японский опыт его интерпретации заслуживает, по мнению ряда ученых, высокой оценки.
2.3 Проект «Технополис»
Пристального внимания заслуживает разработанная в 80-е годы стратегия регионального развития, конкретизированная в программе «Технополис». Суть ее состоит в том, что в стране создаются специализированные города (технополисы), в которых должны быть органично соединены наука, наукоемкие производства и подготовка соответствующих кадров. Кроме того, по проекту, в них обеспечиваются комфортабельные жилищно-бытовые и наилучшие экологические условия.
Под строительство технополисов выделяются территории, отвечающие следующим требованиям: они находятся вне высокоразвитых регионов; имеют производственный задел для разработки передовых технологий; располагают благоприятными земельными и водными ресурсами под промышленное и жилищное строительство; включают города с населением свыше 150 тыс. человек, могущие стать центрами технополисов; в их пределах находятся университеты для подготовки кадров и специалистов в области новых технологий, а также аэропорты и скоростные автодороги.
«Анализ концептуальных положений программы "Технополис" и других перспективных направлений хозяйственного развития Японии позволяет обнаружить их глубокую внутреннюю связь. Причем, что существенно, важнейшее значение в этих разработках уделяется ценностным и региональным параметрам».
Так, самым всеобъемлющим и своеобразным явлением в Японии в настоящее время признается софтизация экономики, внешне во многом совпадающая с ее структурной перестройкой, понимаемой как перераспределение ресурсов общества между сферами, секторами и отраслями хозяйства. Однако, по мнению специалиста-японоведа Росина, «правильнее видеть в софтизации рождение принципиально новых ориентиров и мотивов в действиях производителей и потребителей, новых ценностных установок при принятии решений на всех уровнях хозяйства, что в значительной степени обусловливается привнесением общечеловеческих, цивилизованных начал в ходе экономической деятельности...»
По мнению Н. Матрусова, софтизация экономики и развитие технополисов интегрируется прежде всего в содействии наступлению «эры регионов». Под этим термином, сравнительно недавно введенном и получившим широкое распространение в Японии, понимается в первую очередь уменьшение резких диспропорций между центром и периферией Японии. Но это лишь одна из двух граней «эры регионов», которая не определяет и тем более не будет определять ее специфику. Ведь большее или меньшее подтягивание периферии к центру главным образом усилиями правительства представляет собой не что иное, как освоение извне, в нем объективно заложено тиражирование «столичных» шаблонов на «остальных окраинах».
Между тем, в стране ширятся и крепнут настроения в поддержку местной автономии, т.е. охраны и развития всего того, в чем проявляется своеобразие, уникальность каждого региона, их отличие от общих стандартов страны и друг от друга. Носители указанных настроений, соглашаясь на интеграцию провинции в современность, выступают за приоритет ее освоения изнутри, на базе неповторимо локальных производств (принцип «каждой деревне - свой продукт» успешно реализуется во многих префектурах), процветанию которых они охотно способствуют.
Программа «Технополис» и движение «одна деревня - один продукт», по сути, реализуют одну и ту же концепцию регионального развития, позволяя, по словам инициатора этого движения М. Хирамацу, «сломать прежнюю психологию безысходности, возродить чувство гражданской гордости за свою малую родину, подтолкнуть людей к ее возрождению... Кампания "одна деревня - один продукт" в конечном счете направлена на то, чтобы создать человека нового типа. Не менять малую родину на столицу, а трудиться здесь во имя ее возрождения - такие психологические установки мы хотим привить нашей молодежи».
Любопытно, что сама идея технополисов как территориальных научно-производственных комплексов, как формирование на периферии «интеллектуальных ядер», строго говоря, впервые появилась в нашей стране и была воплощена в виде Академгородка под Новосибирском. Однако в дальнейшем, как следует из анализа современного зарубежного опыта, в ряде стран она получила большее распространение, нежели у нас. Нельзя не отметить, что это тенденция - прекрасные наработки наших ученых в сфере социальных технологий (например, по научной организации труда, внедренных, опять-таки, в той же Японии) остаются невостребованными (или мало востребованными) в собственной стране, что еще раз подчеркивает нашу «ахиллесову пяту» - слабый инновационный менеджмент.
Специалисты отмечают высокий природосохраняющий и культурно-преобразующий эффект. Японский опыт высветил и важнейшую проблему при создании технополисов - проблему лидеров проекта и специалистов. Указанная проблема особенно актуальна для нашей страны.
Зарубежными странами накоплен богатейший опыт применения социальных технологий на региональном уровне. Однако попытки его бездумного использования (и даже агрессивного рекламирования) небезопасны. «Недопустим простой перенос на почву другой культуры социальных технологий иной ментальности, что вызывает самые неожиданные социальные, политические, экономические и психологические реакции».
Нельзя не отметить все увеличивающийся интерес исследователей к анализу зарубежного опыта в области социальных технологий.
Выводы
. По мере усложнения региональных программ, протекающих в условиях разнообразных негативных процессов - социальных, экологических, экономических - возрастает значимость управления ими: будь то в форме предотвращения, адаптации, ускорения или иной корректировки. Иными словами, возрастает роль социальной технологии как специфического средства управленческой деятельности.
. На наш взгляд, необходимо больше внимания уделить социальным технологиям в сфере культуры и досуга. Не стоит бездумно отказываться от исторических первых социально-культурных технологий - национальных традиционных обрядово-ритуальных форм, а в современной социально-педагогической практике - от экспериментальных школьных программ (Д. Кабалевский, Б. Неменский и др.), комплексных программ эстетического и художественного воспитания, развития народного творчества, охраны памятников истории и культуры, организации семейного досуга и т.д.
Деятельность многих современных социально-культурных институтов является базой для создания прогрессивных социальных технологий. Формируются или проектируются они, как правило, ситуативно, в зависимости от ряда факторов, в частности, наличия и состава существующих центров просвещения, культуры, искусства, спорта на данной территории, характера общественных досуговых инициатив населения и условий для их практической реализации, социально-демографической, экономической, этнической и других ситуаций в регионе.
Разработка социальных технологий в сфере культуры и досуга связана с определенными сложностями, поскольку сама эта сфера отличается динамизмом, имеет социально открытый характер, в ней действует большое количество разнопрофильных социальных институтов со своими специфическими особенностями. Известен, например, сложный процесс разработки и внедрения социальной технологии использования хозрасчетных механизмов в практике культур-но-досуговых центров. Конкретным результатом реализации этой технологии стало создание разнообразных предпринимательских, коммерческих структур, территориальных фондов культуры и искусства на уровне республики, области, края, района, города.
. Цели регионального развития отнюдь не сводятся к известным целям рыночной экономики, ибо в них проецируется не конъюнктурная, повседневная, а онтологическая, многовековая устремленность человечества.
. Налицо острая потребность как в усилении (освоении) инновационного управления, так и в повышении роли управления безопасностью реформируемого российского общества (в частности, проблема «подконтрольности» «центру» региональных подсистем и т.п.).
. Общемировой тенденцией регионального развития является ориентация соответствующих программ на ценностные установки и стратегические задачи общества.
социальный инженерия управление экономический
Часть 3.
.1 Федеральная региональная политика
Согласно теории административного управления (Драго, 1980), принято различать четыре основных типа местного управления: федерализм, самоуправление, децентрализацию, централизацию. Основанием для классификации при этом служит автономия местных коллективов и степень признания «местных свобод».
О федерализме как модели государственного устройства можно сказать следующее:
государства, входящие в состав федерации, имеют три основных признака: самостоятельность государственных органов (на основе выборов), наличие автономной компетенции и статус юридического лица, включая собственные финансовые ресурсы и бюджет. Автономная компетенция существует в конституционной и законодательной областях, а также в области управления;
в федеративных государствах вопросы местного управления возникают на двух уровнях: вначале на уровне члена федерации, а затем внутри него. В бывшем Советском Союзе эти отношения возникали даже на трех уровнях, где некоторые союзные республики, в свою очередь, включали автономные республики;
благодаря законодательной автономии членов федерации система управления в местных коллективах может различаться в разных государствах-членах;
существует тенденция к подчинению субъектов федерации центральной власти во многих областях деятельности и превращению их в простых исполнителей решений федеральных органов;
с точки зрения права, субъекты федерации должны быть полностью равноправными, но опыт показывает, что так почти никогда не бывает: Пруссия в Германской империи, Россия в СССР и т.д.
Самоуправление отличается от федерализма прежде всего тем, что автономия местных образований носит не законодательный, а лишь административный характер. Но их административная автономия абсолютна, т.е. местные коллективы обладают полным набором управленческих функций. Это значит, что правительство и федеральные службы действуют в пределах главным образом политических задач (оборона, безопасность, иностранные дела, национальные финансы), а функции образования, коммунальных услуг, поддержания порядка и т.д. переданы местным властям. Кроме того, местные коллективы выступают не как часть государства, а как полностью автономные образования, в некоторых случаях действующие с государством на равных. Единственной формой контроля является деятельность законодательных и судебных властей.