Немногочисленна группа «религия» (40 словоупотреблений). Она представлена доминантами «православный», «вера», «священник», «храм», имеющими низкую степень закономерности сочетания. Вопреки ожиданиям, конструкция «православный русский народ» очень редко представлена в институциональной риторике политика. Группа «армия, война» («армия», «оружие», «солдат», «завоевана») имеет до 31 словоупотребления с невысоким коэффициентом Z-score. Чаще всего понятия группы связаны с современным состоянием русской армии, напоминанием о ее былой силе и мощи, недавними трагическими событиями Русско-японской войны, разлагающим влиянием на армию внешних сил.
Гораздо большей актуальностью обладают категории, относящиеся к условным группам «инородцы, иноверцы» (71), «социальные группы и взаимоотношения между ними» (77), «сферы общественной деятельности, культура, язык, повседневное существование» (144). Актуализация именно этих аспектов логично обусловлена теми вопросами, которым посвящал свои выступления Пуришкевич в Думе.
Действительно, рассуждения политика по вопросам инородческого населения страны, прежде всего поляков, финнов и евреев, а также взаимоотношений между сословиями (чаще всего упоминались крестьяне и интеллигенция) заставляли депутата обращаться к риторике русскости. В особенности же (что демонстрирует контекстный анализ) русскость актуализировалась в ходе рассуждений о проблемах образования и воспитания, литературы, науки и театра.
Перечисленные группы слов-понятий семантического пространства категории «русский» охватывают разнообразные вопросы политической, экономической, социокультурной жизни русского народа как этноса и согражданства. Характер складывающихся в ходе этой деятельности взаимоотношений - неодинаков и также отражается в контексте категории. Положительная или нейтральная «деятельность» русского народа или связанная с ним не является основной (всего 50 сочетаний). Доминирующей становится группа словпонятий, связанных с негативной деятельностью по отношению к русскому народу или негативными последствиями этой деятельности. Понятия группы имеют до 175 сочетаний с категорией «русский» и обладают очень высокой степенью закономерности этого сочетания.
Негативные действия против русского народа выражаются словами-понятиями «топить», «избивать», «оскорблять», «заплевывать», «ссорить», «захватывать», «унижать», «развращать», «расшатывать», «попирать», «посягать», «смеяться», «дискредитировать», «разлагать», «глумиться»: «Позволительно спросить, почему же русские люди гонятся и почему же люди, которым ненавистно все русское и которые топят это русское и унижают русское имя, находят себе место на Кавказе»; «Вот, господа, в силу этого одного только соображения я не могу допустить не только возможности отмены смертной казни, но нахожу, что всякого рода предложения подобного рода, отсюда раздающиеся, - это есть глумление над русской совестью, над совестью русского народа» [5, стб. 384; 9, стб. 2552].
Состояние русского народа описывается словами «настрадавшийся», «исстрадавшийся», «вымирает», «разлагаться», «терпеть», «развал», «падение», «ущерб», «подвергаться», «гибнуть», «переживать», «оскорбленный», «измельчать»: «…эта поправка, которая направлена к тому, чтобы революционная волна захватила русскую школу, исстрадавшуюся сейчас нашу русскую государственность, настрадавшийся русский народ, исстрадавшийся благодаря революционной волне, не смытой еще с 1905 г.», «Да, они правы, они добьются конечного результата, если мы будем продолжать встречать улыбкой, насмешкою или осуждением слова тех, кто выступает в защиту народного духа и не считает возможным допустить разложение русского народа путем захвата левыми силами русской народной школы. Что тогда, когда мы утратим русскую народную душу, порвем с традициями прошлого русского народа» [13, стб. 1404; 16, стб. 1109].
Большое количество перечисленных слов-понятий и высокий коэффициент Z-score свидетельствуют о выборе Пуришкевичем в качестве ведущей охранительной речевой стратегии, в основе которой - агрессивная риторика ущемления русского народа и формирования образа внешнего и внутреннего врага. Враги - иные этносы, государства, действующие внутри страны и народа силы и отдельные личности, в том числе члены Государственной думы, как правило, - левые, желающие подорвать государственные, социальные, культурные основы русского народа: «Там, где открывает русский человек в селе маленькое дело, еврей с двух сторон открывает параллельную торговлю, примеров без счета, и в конце концов сбивает цену до тех пор, пока русский не закроет своего магазина, а он, сделавшись монополистом, закабаляет в свои руки население»; «Между тем мы в настоящий момент этого не видим; русское имя является заплеванным, русское имя заплевывается не только инородцами, как мы только что видели - депутатом Чхеидзе, еще раньше Гегечкори, Булатом и целым рядом других ораторов, инородцев, - русское имя заплевывается современными терситами, русскими ренегатами. Такое положение долго длиться не может, ибо если национальное самолюбие оскорбляется и это вызывает бурю негодования, то в силу необходимости это чувство ослабляется, а народ теряет чувство национального достоинства, и результатом сего является его гибель» [12, стб. 2238; 15, стб. 446]. Подведем итог. Особенностью риторики Пуришкевича является постоянное обращение к этнической тематике. В большинстве решаемых Думой вопросов, по поводу которых выступает депутат, Пуришкевич находит этнонациональный аспект, рассматривает эти вопросы сквозь призму русскости. При этом его рассуждения выливаются в речевую агрессию, в ходе которой оратор произносит обвинения в адрес разнообразных сил, желающих «подорвать» русский народ, а значит и русскую государственность. В контексте риторики Пуришкевича русский народ чаще имеет характер надэтнической общности - нации, находящейся во всей полноте политических, экономических, социальных, культурных взаимоотношений. И русская государственность, а также ряд сложившихся культурных устоев - неотъемлемая черта русскости. При этом русский этнос является ключевым для русского согражданства, в его орбите находятся другие народности Российской империи. Данные положения в целом соответствуют сложившимся к началу XX века научным и идеологическим представлениям о русском народе, хотя в отличие от общеидеологической официальной риторики, оратор достаточно редко обращался к историческому, религиозному, военному, территориальному аспектам русскости. Важной речевой особенностью Пуришкевича является активное использование метафорических конструкций, содержащих категорию «русский», имеющих расплывчатое значение и приобретающих характер самостоятельных идеологем. Несомненно, для полноты исследования требуются дальнейшее изучение этих идеологем, а также обращение к неинституциональной риторике Пуришкевича.
Список литературы
1. Громыко С. А. Кооперация и конфронтация в парламентских речах русских националистов в начале XX века (на примере выступлений П. А. Крушевана) // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2016. № 6 (60). Ч. 2. С. 70-72.
2. Иванов А. А. «Он был лучше своей репутации…». В. М. Пуришкевич глазами современников [Электронный ресурс]. URL: http://ruskline.ru/analitika/2005/05/28/on_byl_luchshe_svoej_reputacii/ (дата обращения: 22.04.2016).
3. Матвеев А. В. «Русскость» в риторике российской власти конца XIX - начала XX в.: источниковедческие аспекты // Вестник архивиста. 2012. № 2. С. 51-60.
4. Петров А. Н. Компьютерный анализ текста. Историография метода // Круг идей: модели и технологии исторической информатики: труды III конференции Ассоциации «История и компьютер». М., 1996. С. 255-277.
5. Стенографические отчеты / Гос. дума. Второй созыв. Сессия вторая. Т. 1. Заседания 1-30. 1907 г. СПб., 1907. 2344 стб.
6. Стенографические отчеты / Гос. дума. Третий созыв. Сессия первая. Ч. 1. Заседания 1-30. 1907-1908 гг. СПб., 1908. 2140 стб.
7. Стенографические отчеты / Гос. дума. Третий созыв. Сессия первая. Ч. 2. Заседания 31-60. 1908 г. СПб., 1908. 2962 стб.
8. Стенографические отчеты / Гос. дума. Третий созыв. Сессия первая. Ч. 3. Заседания 61-98. 1908 г. СПб., 1908. 4528 стб.
9. Стенографические отчеты / Гос. дума. Третий созыв. Сессия вторая. Ч. 1. Заседания 1-35. 1908 г. СПб., 1908. 3152 стб.
10. Стенографические отчеты / Гос. дума. Третий созыв. Сессия вторая. Ч. 3. Заседания 71-100. 1909 г. СПб., 1909. 2956 стб.
11. Стенографические отчеты / Гос. дума. Третий созыв. Сессия третья. Ч. 1. Заседания 1-32. 1909 г. СПб., 1910. 3796 стб.
12. Стенографические отчеты / Гос. дума. Третий созыв. Сессия третья. Ч. 4. Заседания 95-131. 1910 г. СПб., 1910. 3780 стб.
13. Стенографические отчеты / Гос. дума. Третий созыв. Сессия четвертая. Ч. 1. Заседания 1-38. 1910 г. СПб., 1910-1911. 3368 стб.
14. Стенографические отчеты / Гос. дума. Третий созыв. Сессия пятая. Ч. 4. Заседания 120-153. 1912 г. СПб., 1912. 4336 стб.
15. Стенографические отчеты / Гос. дума. Четвертый созыв. Сессия вторая. Ч. 1. Заседания 1-28. 1914 г. СПб., 1914. 2096 стб.
16. Стенографические отчеты / Гос. дума. Четвертый созыв. Сессия вторая. Ч. 3. Заседания 53-75. 1914 г. СПб., 1914. 2048 стб.
17. Стенографические отчеты / Гос. дума. Четвертый созыв. Сессия вторая. Ч. 4. Заседания 76-97. 1914 г. СПб., 1914. 1932 стб.
18. Стенографические отчеты / Гос. дума. Четвертый созыв. Сессия вторая. Ч. 5. Заседания 98-111. 1914 г. СПб., 1914. 1396 стб.
19. Тишков В. А. Реквием по этносу: исследования по социально-культурной антропологии. М.: Наука, 2003. 542 с.