Однако в процессе практической реализации идеи эволюционного развития нормативности личности возникает возможность персоны исключить всё многообразие аскриптивных норм, применяя к формированию собственной самости исключительно дескриптивные нормы. Принципиально важной становится проблема отсутствия механизмов обязывания соблюдения персоной социально необходимых моделей поведения. В явной форме выявить поставленную проблему представляется возможным в рамках нарративной концепции норм.
Центральным понятием данной концепции становится нарратив, с помощью которого философы-постмодернисты определяют процесс самоосуществления чего-либо в качестве повествования. Мир рассматривается как текст, а нарратив - как повествование этого текста. Важно отметить, что нарратив трактуется как описательный текст, который имеет сюжет. Отметим различие между описательным текстом и текстом о фактах, которое состоит в том, что первые часто заключают в себе исключительно позицию рассказчика и ничего более, вторые же содержат в себе описание фактов, событий, которые были в действительности. Текст о фактах становится ас- криптивным, поскольку принуждает к определённости познавательного процесса, как следствие, - к предписательным нормам социального бытия человека. Текст описательный, или нарратив, содержит в себе дескриптивное содержание, поэтому автор такого текста не связан никакими требованиями универсального, в том числе и совместного бытия человека, что даёт ему право формировать текст исключительно в соответствии со своими интересами. В нарративах как описательных текстах принципиально важным становится мнение, а не факты [5, с. 95]. Таким образом, содержание понятия «нарратив» включает в себя, скорее, стремление к изучению методик изучения предмета автором, но никак не то, что именно изучается.
Сам предмет изучения оказывается своего рода фоном, не имеет содержательного значения, поскольку характеризует когнитивный и онтологический моменты нарратива, в котором принципиальным оказывается способ освещения фактов. Нарратив может быть понят как способ рефлексии над действительностью, совокупность методов её трактовки. Он оказывается совершенно не связанным с фактическим положением дел, не содержит в себе описание реально существующих предметов, явлений или отношений. Нарратив представляет собой, скорее, способ субъективного описания того, что происходит, путь выражения субъективного мнения о происходящем. В нарративе познанию подвергаются контексты, условия, в которых существуют явления или отношения, но никак не они сами.
Нарратив, будучи интеллектуальным конструктом, имеет ряд признаков, среди которых важным для нас являются функционализм и нормативизм. Первый состоит в том, что любой элемент нарратива выполняет определённые функции внутри самого рассказа, что зависит от контекста и места элемента в структуре нарратива как рассказа. Функция выражает значимость элемента рассказа в ходе повествования [8]. Получается, что факты обыгрываются автором повествования так, как ему это необходимо, причём функционал каждого из фактов зависит от воли самого рассказчика. Вторая характеристика - нормативизм - представляет собой совокупность правил, требований, предъявляемых к процессу повествования и передаче смысла и значения чего-либо.
Формирующийся нарративный подход становится одним из существенных и важных современных способов понимания персональной идентичности и идентификации. В рамках данного подхода устанавливается иной способ трактовки персональной само- тождественности. В традиционных подходах (субстанциализм, реляционный, релятивный, конструктивный и т. д.) утверждается существование предзаданной или сформированной человеком сущности, самости, с которой он себя соотносит, а также определяется важность процесса реидентификации персоны. Под последней понимается процесс отождествления персоны в различные временные отрезки и решается вопрос о тождестве новых форм бытия персоны старым её формам существования.
Представители нарративного подхода предлагают изменить путь поиска само- тождественности персоны и заменить реидентификацию на характеризацию [3; 4;. Суть данного процесса состоит в том, чтобы определить, какие свойства субъекта, персоны в один промежуток времени соответствуют свойствам субъекта в другой временной промежуток. С нашей точки зрения, различие в данных процессах можно характеризовать так: процесс реидентификации предполагает поиск устойчивых, неизменных свойств, которые персона ищет в самой себе, выражая, тем самым, внутренне принадлежащую совокупность самостийных признаков. Таким образом, реидентификация представляет собой выделение внутренних свойств персоны [19]. Наличие этих свойств в форме множества социальных и индивидуальных признаков определяет содержание персональной идентичности человека, что даёт ему определённую самостоятельность в процессе формирования себя и возможность быть независимым в вопросе выбора свойств, принадлежащих ему.
Характеризация, предложенная представителями нарративного подхода, может быть понята как процесс внешнего определения свойств любого социального субъекта, в том числе и персоны. Поскольку нарратив как понятие представляет собой в первую очередь повествование, значит, характеризация становится способом повествования о персоне как социальном субъекте.
Такое повествование даёт возможность не затрагивать сущностные черты персоны, отличающие её от иных персон. Это такое описание личности, в котором она способна выражать себя в нужной для неё форме повествования. Учитывая, что главное действующее лицо нарратива - это агент, то есть повествователь, который раскрывает свой нарратив в соответствии с ценностями, желаниями и убеждениями [3, с. 167], повествование не может быть объективным априори, оно становится крайне субъективированной формой самоидентификации персоны. Личность становится сконструированной цепочкой событий, причём процесс конструирования зависит от воли повествователя.
Кроме того, именно конкретное лицо (Ким Аткинс использует термин first-person, что можно интерпретировать как личность, которая самостоятельно определяет содержание повествование о себе) определяет принципы собственного существования [17]. При этом, поскольку любой нарратив обладает свойством нормативизма, можно утверждать, что персональная идентификация включает в себя исключительно дескриптивные социальные нормы. Стоит отметить, что проводимое Кимом Аткинсом терминологическое разделение на first-person и second-person позволяет отождествить первый используемый им термин с индивидуальной самотождественностью личности и её стремлением реализовать собственные интенции, в то время как второй термин может быть отождествлён с социальными требованиями и ожиданиями, которые предъявляются к каждому социальному субъекту. Дальнейшая логика исследователя показывает возможность связи термина first-person с дескриптивными нормами, а термина second-person - с аскриптивной нормативностью.
Заключение
Характерными свойствами нарративной персональной идентичности становятся:
динамичность, гравитационность нарратива, то есть формируется «точка притяжения» как точка зрения, определяющая форму, способ и процесс повествования о самости персоны. Само повествование представляет собой длительный процесс рассказывания. В результате поиск нормативных образцов, с которыми персона себя отождествляет, предполагает необходимость использования источника повествования, основывающего свой нарратив на персональных приоритетах, ценностях и формирующего идеальный для него нормативный образ;
интеллигибельность нарратива, выраженная в хронологическом разумном распределении событий как содержательных элементов самости персоны; самотождественность дескриптивный идентификация нарративный
телеологическая направленность нарратива как стремление персоны выявить долгосрочные цели и перспективы своего социального бытия. В зависимости от этого формируется повествовательный процесс как раскрытие содержания самости персоны [4];
возможность изложения и его правдоподобность. В нарративном подходе к сущности персоны не идёт речь об истинности знания о чём-либо, допускается многообразие мнений, которые подменяют собой истинное знание в традиционном его понимании.
Последнее свойство нарративности персональной идентификации лишает человека необходимости ориентироваться на принуждающие нормы общесоциального поведения, что даёт широкий спектр возможности для его самореализации и многообразие способов изложения сведений о себе в социальной действительности. Таким образом, возникает возможность самопре- зентации в любой форме с использованием практически любых информационных ресурсов.
Итак, идентификация нормативности личности в рамках нарративного подхода понимается как её персональное самоот- ождествление с системой дескриптивных норм, позволяющих выразить самость личности в совокупности норм и свойств, максимально отвечающих интересам и интенциям персоны. Такая нормативность становится динамичной, интеллигибельной, телеоло- гичной и позволяющей всевозможные варианты идентичности и идентификации.
Преимуществом нарративного подхода к проблеме идентификации нормативности персоны становится возможность максимального самовыражения личности в обществе, её способность выразить собственную сущность, самость в форме дескриптивных норм и соответствующие модели поведения. Максимальная самореализация имеет высокую социальную эффективность деятельности персоны.
В качестве недостатка нарративного похода к сущности идентификации персональной идентификации можно признать тот факт, что невозможно определить, какое из повествований является достоверным, а какое - выдуманным. Нарративный подход не позволяет провести демаркацию между фикцией и реальностью [13]. Все повествовательные действия персоны равнозначно неверифецируемы, что не даёт возможности определить конкретную систему жизненных координат человека. Это не позволяет определить положение человека в обществе, что обладает разрушительным потенциалом как по отношению к социальной системе, так и по отношению к самому человеку.
Кроме того, недостатком такого подхода может служить признание отсутствия общесоциальных норм и моделей поведения. Это влечёт за собой разрушение общественной структуры, что ставит под угрозу корректное совместное существование всего многообразия социальных субъектов.
Список литературы
1. Батищев Г. С. Найти и обрести себя // Вопросы философии. 1995. № 3. С. 103-129.
2. Бергсон А. Два источника морали и религии. М.: Канон, 1994. 384 с.
3. Волков Д. Б. Преимущества нарративного подхода к проблеме тождества личности // Философский журнал. 2018. № 3. С. 166-175.
4. Гаспаров И. Г. Тождество личности и нарратив // Философский журнал. 2018. Т 11, № 3. С. 180183.
5. Евстигнеева Н. В., Оберемко О. А. Модели анализа нарратива // Человек. Сообщество. Управление. 2007. № 4. С. 95-107.
6. Ерохин В. С. Натуралистическая концепция норм // Роль инновации в трансформации и устойчивом развитии современной науки. Уфа: Аэтерна, 2020. С. 85-88.
7. Ерохин В. С. Подходы к трактовке личностной идентификации: субстанциализм, конструктивизм и социальный интеракционизм // Вестник развития науки и образования. 2019. № 1. С. 92-99.
8. Ерохин В. С. Проблема личностной идентификации: релятивизм // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия «Философия. Психология. Педагогика». 2018. № 1. С. 27-32.
9. Ерохин В.С. Социальная нормативность и персональная идентификация: соотношение понятий и практическая реализация // Манускрипт. 2020. Вып. 5. С. 125-129.
10. Калинина Л. В. Формирование нравственных ценностных ориентаций младших школьников через нравственно-этическое оценивание // Сибирский педагогический журнал. 2014. № 1. С. 61-64.
11. Козин Н. Г Идентификация. История. Человек. // Вопросы философии. 2011. № 1. С. 37-48.
12. Кутковая Е. С. Нарратив в исследовании идентичности // Национальный психологический журнал. 2014. № 4. С. 23-33.
13. Левин С. М. Нарративный подход, фикция и реальность // Философский журнал. 2018. № 3. С. 184-187.
14. Новая философская энциклопедия: в 4 т. Т 2. М.: Мысль, 2010. С. 78-79.
15. Чернов А. Ю. Психологическая структура групповых норм // Вестник Красноярского государственного педагогического университета им. В. П. Астафьева. 2014. № 3. С. 144-148.
16. Atkins K. Narrative identity and moral identity: a practical perspective / by Kim Atkins. New York, 2008. 169 p.
17. Atkins K. Narrative identity, practical identity and ethical subjectivity // Continental Philosophy Review. 2004. No. 37. Pp. 341-366.
18. Borowski E. J. Identity and personal identity // Mind. New Series. 1976. No. 340. Pp. 481-502. Christman J. Narrative unity as a condition of personhood // Metaphilosophy. 2004. No. 5. Pp. 695-713.
19. Parfit D. Personal identity // The Philosophical Review. 1971. No. 1. Pp. 3-27.
References
1. Batishchev, G. S. To find and to find yourself. Question of philosophy, no. 3, pp. 103-129, 1995. (In Rus.)
2. Bergson, H. Two sources of morality and religion. M: Kanon, 2004. (In Rus.)
3. Volkov, D. B. Advantages of a narrative approach to the problem of identity. The Philosophy Journal, no. 3, pp. 166-175, 2018. (In Rus.)
4. Gasparov, I. G. The identity of person and narrative. The Philosophy Journal, no. 3, pp. 180-183, 2018. (In Rus.)
5. Evstigneeva, N. V., Oberemko, O. A. Models for analyzing a narrative. Person. Community. Management, no. 4, pp. 95-107, 2007. (In Rus.)
6. Erokhin, V. S. Naturalistic concept of norms. The role of innovation in the transformation and sustainable development of modern science. Ufa: Aeterna, 2020: 85-88. (In Rus.)