Еще трижды герой проходит мимо двери на взлете своей политической карьеры, все более сожалея об этом: «За последние два месяца я почти не работаю, буквально через силу выполняю самые неотложные свои обязанности. Я не нахожу себе места. Меня томит глубокая, безысходная печаль. По ночам, когда меньше риска с кем-нибудь встретиться, я отправляюсь бродить по городу. Да, любопытно, что подумают люди, если вдруг узнают, что будущий министр бредет в темноте один-одинешенек, чуть ли не вслух оплакивая какую-то дверь, какой-то сад…» Уэллс Г.Д. Указ. соч. С. 372
Внешняя судьба героя, когда он решился, наконец, войти в волшебную дверь, выглядела весьма непривлекательной: «Его тело нашли рано утром в глубокой яме, близ Восточно-Кенсингтонского вокзала. Это была одна из двух траншей, вырытых в связи с расширением железнодорожной линии на юг. Для безопасности проходящих по шоссе людей траншеи были обнесены сколоченным наспех забором, где был прорезан небольшой дверной проем, куда проходили рабочие. По недосмотру одного из десятников дверь оказалась незапертой, и вот в нее-то и прошел Уоллес» Уэллс Г.Д. Указ. соч. С. 372-373. Но интересен вывод, который делает сам Уэллс: «Все вокруг кажется нам таким простым и обыкновенным, мы видим только ограду и за ней траншею. В свете наших обыденных представлений нам, заурядным людям, кажется, что Уоллес безрассудно пошел в таивший опасности мрак, навстречу своей гибели. Но кто знает, что ему открылось?» Уэллс Г.Д. Указ. соч. С. 373
И вот некоторые из английских писателей находят то, что они искали, находят в христианстве: Так результат долгих духовных поисков Г.К. Честертона - осознание того, что то, что он искал всегда было рядом: «Я охотно сознаюсь во всех дурацких предрассудках конца ХІХ века. Как все важничающие мальчики, я пытался опередить век. Как они, я пытался минут на десять опередить правду. И я увидел, что отстал от нее на восемнадцать веков. По-юношески преувеличивая, я мучительно возвышал голос, провозглашая мои истины, - и был наказан как нельзя удачнее и забавнее: я сохранил мои истины, но обнаружил, что они не мои. Я воображал, что я одинок, - и был смешон, ибо за мной стояло все христианство. Может быть, прости меня Господи, я пытался оригинальничать, но я создал только ухудшенную копию традиционной веры» Честертон Г.К. Ортодоксия // Г.К. Честертон. Вечный человек. М., 1991. С. 360-361.
Гилберт Кийт Честертон - христианский рыцарь ХХ века не только по своим образу мыслей и поступкам, но и в самом прямом смысле - рыцарь-командор со звездой ватиканского ордена Святого Григория Великого. Его творчество диалектично, полемично и одновременно сказочно, что собранное вместе рождает очень необычные образы: «Я чувствовал, что нужно поститься сорок дней, чтобы увидеть дрозда; пройти через огонь, чтобы добыть первоцвет. Любители прекрасного не могут даже протрезвиться ради дрозда, претерпеть обычное христианское бракосочетание в уплату за первоцвет. За необычайные радости надо платить соблюдением обычной морали» Честертон Г.К. Ортодоксия // Г.К. Честертон. Вечный человек. М., 1991. С. 397-398, - пишет Честертон в 34 года в своей знаменитой книге «Ортодоксия».
Писатель проповедовал Христа в мире, который формально был христианским, на деле же - антихристианским. В «Мерзейшей мощи» другого английского писателя-христианина К.С. Льюиса один из героев, когда ему говорят о Христе, реагирует на это так: «Марк легко прочитал бы юным студенткам лекцию об абортах и педерастах, но при этом имени он смутился, покраснел и так рассердился и на себя, и на Стрейка, что покраснел еще больше» Льюис К. С. Мерзейшая мощь // Собр. соч. в 8 т. Т. 4. СПб., 2003. С. 61. Г.К. Честертон в романе «Шар и крест» описывает похожую картину:
«- Он мой враг, - отвечал Эван. - Он враг Богу.
Судья выпрямился и едва удержал пенсне.
- Прошу вас, без … э … выражений! - торопливо сказал он. - При чем тут Бог?
Эван широко открыл светлые глаза.
- Бог… - начал он.
- Прошу вас! - строго сказал судья. - И вам не стыдно говорить о таких вещах на людях … э … в полиции? Вера - частное дело, ей здесь не место.
- Неужели? - спросил житель гор. - Тогда зачем они клялись на Писании?» Честертон Г.К. Шар и крест. М., 2008. С. 35
Г.К. Честертон заявляет, что «Самая малость христианства - приговор нынешнему миру. Ведь мир этот держится не тем, что богатые бывают полезны (это бы еще ничего), а тем, что на богатых можно положиться. Во всех дискуссиях, диспутах и спорах вам твердят, что богатых подкупить нельзя. На самом же деле подкупить их можно - они уже подкуплены, потому и богаты. В том-то и дело, что человек, зависящий от удобства и роскоши, уже испорчен. Христианин может сказать: Я не презираю этого человека, хотя он занимает высокий пост и берет взятки». Но он не может сказать (как в наше время говорят с утра до ночи): «Он занимает такой высокий пост, что взяток брать не станет». Христианство учит, что любой человек на любой высоте может брать взятки. Так учит христианство - и, по забавной случайности, тому же учит история. Разве лорд Бэкон чистил сапоги? Разве герцог Мальборо подметал улицы?» Честертон Г.К. Ортодоксия // Г.К. Честертон. Вечный человек. М., 1991. С. 444
Писатель утверждает, что «материализм накладывает более строгие ограничения, нежели вера. Христианин вправе верить, что в мире достаточно упорядоченности и направленного развития; материалист не вправе добавить к своему безупречному механизму ни крупицы чуда или духа» Честертон Г.К. Ортодоксия // Г.К. Честертон. Вечный человек. М., 1991. С. 370.
Подобно многим своим современникам, Г.К. Честертон критиковал время, в которое ему выпало жить за отсутствие масштабных личностей, преданных идее, способных менять мир: «Серьезные и даже великие изменения в нашей культуре и политике произошли в начале ХІХ века, не позже. То было время черного и белого; люди твердо верили в кальвинизм, в реформацию, в реакцию, а нередко и в революцию. Каждый, кто верил, упорно бил в одну точку, не зная сомнений, - поэтому они чуть не свалили и Церковь, и палату лордов. У радикалов хватило мудрости на верность и постоянство, хватило мудрости на консерватизм. А сейчас, теперь, у радикалов нет ни времени, ни силы что-нибудь сокрушить. … покоем мы обязаны полнейшему безверию» Честертон Г.К. Ортодоксия // Г.К. Честертон. Вечный человек. М., 1991. С. 435.
Освальд Шпенглер, не замечая жившего в то время, когда он писал свой знаменитый «Закат Западного мира» В.И. Ленина, писал: «Переводя взгляд на современных философов, испытываешь стыд. Какая мелкотравчатость личности! Почему уже одно простое представление о том, что кому-то из них выпало доказывать свою духовную значимость в качестве государственного деятеля, дипломата, организатора большого масштаба, управляющего каким-либо мощным колониальным, торговым или же транспортным предприятием, вызывает прямо-таки жалость?» Шпенглер О. Закат Западного мира. М., 2010. С. 58 А в это время в России философы-марксисты не просто доказывали свою значимость, а делали попытки построить государство абсолютно нового типа. И еще при жизни Шпенглера на его родине к власти пришел то же своего рода «философ» - автор «Майн кампфа» Адольф Гитлер. Можно спорить о том были ли это философы в классическом понимании (хотя почему нет? Тот же Н.И. Бухарин был даже академиком), но, безусловно, что это были создатели стройных идеологических систем, изменивших жизнь миллиардов людей и многим десяткам миллионов людей стоивших жизни. Роман Гвардини в «Конце Нового времени» писал об обезличивании человека ХХ века: «Нам могут, правда, возразить, что личностное начало проявляется в вождях, которых порождает этот человеческий тип; в новой разновидности властителей и преобразователей человечества. Но, как мы уже отмечали, это будет неверно; главная особенность нынешнего вождя состоит, видимо, как раз в том, что он не является творческой личностью в старом смысле слова, то есть развивающейся в исключительных условиях индивидуальностью; он лишь дополняет безликое множество других, имея иную функцию, но ту же сущность, что и они» Гвардини Р. Конец Нового времени www.krotov.info/libr_min/04_g/gva/rdini.htm (дата обращения 03 октября 2013 года).
Если мы обратимся к современности, то увидим, что в эпоху нарастающих глобализационных процессов, роль государственного лидера начинает восприниматься совсем иначе, чем сто лет назад или даже до Второй мировой войны. В современном мире уже нет политиков масштаба первой половины 20 века.
Кинематограф и телевидение сумели смешать в сознании очень многих людей грани между призрачным и реальным. Политические деятели все больше воспринимаются, как звезды шоу-бизнеса, а звезды шоу-бизнеса представляются столь же важными, как ведущие политики. Когда Президентом США в 1981 году стал Рональд Рэйган, начинавший свою карьеру, как профессиональный актер, то в этом можно увидеть символ новой эпохи. Он прекрасно озвучивал вещи, которые прочно связаны с его именем. Однако, его тезис о Советском Союзе, как империи зла - разве он имел бы такое влияние на умы американцев, если бы не фильмы Джорджа Лукаса «Звездные войны», если бы не многие другие американские культурные и образовательные проекты?
Официальные правители ведущих держав становятся все более зависимы от неопределенного круга лиц, находящихся в тени, но реально контролирующих мировые экономические и политические процессы.. В прошлое уходят все самодержавные режимы; в 1991 году распался Советский Союз, после чего Россия на десять лет превратилась из второй сверхдержавы фактически в государство, потерпевшее поражение в холодной войне и сейчас еще не вернувшее те позиции, которые были достигнуты в Советском Союзе.
Рональд Рейган сумел поднять популярность поста Президента США на очень большой уровень. Как актер он знал, чем привлечь публику. Он и в фильмах-то играл самого себя, а уж, став первым лицом страны, превратился во всенародного любимца. Тем более, что его считали победителем в холодной войне. При его преемнике Джордже Буше произошел развал Советского Союза, поэтому рейтинг этого Президента также зашкаливал. А вот на примере следующего Президента - Билла Клинтона всему миру было показано, что Президент - всего лишь обычный человек, которому из-за Моники Левински можно устроить показательную экзекуцию на весь мир. А потом он остался в должности, но он и те, кто стали Президентами после него, уже не могли думать, что они значат больше тех, кто не занимает официальных государственных постов, влияя при этом на экономические и политические процессы.
Простой анализ судьбы многих ведущих политических деятелей мира, на основе даже самых легкодоступных данных, которые дает «Википедия» показывает, насколько зависимы оказываются они от внешнего влияния, создавая ощущение, что ни один человек в мире, какой бы пост он не занимал, не может чувствовать себя в безопасности. Доминик Стросс-Кан, Сильвио Берлускони. Слободан Милошевич, Саддам Хусейн, Муаммар Каддафи, Хосни Мубарэк - простое перечисление этих имен показывает насколько хрупко в глобальном мире положение официального политического лидера. Это также объясняет, почему так много тех, кто недоволен тем, что в России есть сильный и самостоятельный лидер.
Но вернемся к Англии прошлого века. В в отличие от Шпенглера и Гвардини, Честертон больше верит в своих современников. Ничего не изменилось в мире, люди стоят перед тем же нравственным выбором: «Один из умнейших агностиков нашего времени спросил меня как-то: как я считаю, становится человечество лучше или хуже или не меняется? Он был уверен, что назвал все возможные варианты. Я спросил его, как он считает, мистер Смит из Голдер-Грин стал лучше или хуже или не изменился от тридцати до сорока лет? Тут он начал догадываться, что это зависит от мистера Смита, от его выбора. Он никогда раньше не думал, что путь человечества - не прямая линия, прочерченная вперед, или вверх, или вниз; он извилист, как след через долину, когда человек идет, куда хочет, и останавливается, где хочет, может пойти в церковь, может свалиться пьяным в канаву. Жизнь человека - повесть, приключенческая повесть» Честертон Г.К. Вечный человек // Г.К. Честертон. Вечный человек. М., 1991. С. 248.
И, будучи героем этой сказочной повести, «можно бросить вызов всем силам мироздания, не предавая знамени. Можно вступить с миром в схватку и быть ему преданным другом. Можно сражаться с драконом, если тот больше великих столиц и вечных гор, и даже всей земли, и убить его во имя столиц, земли и гор. Неважно, кто сильней, - важно, кто прав. Святой Георгий вонзит копье, даже если перед ним нет ничего, кроме дракона, и само небо - черная дыра в рамке разверстой пасти» Честертон Г.К. Ортодоксия // Г.К. Честертон. Вечный человек. М., 1991. С. 414. А главный движущий стержень добрых и злых поступков - это вера: «Почему практичные люди убеждены, что зло всегда побеждает? Что умен тот, кто жесток, и даже дурак лучше умного, если он достаточно подл? Почему им кажется, что честь - это чувствительность, а чувствительность - это слабость? Потому что они, как и все люди, руководствуются своей верой» Честертон Г.К. Вечный человек // Г.К. Честертон. Вечный человек. М., 1991. С. 185.
Космическая трилогия замечательного английского писателя Клайва Стейплза Льюиса - ответ на некоторые из вызовов глобализации ХХ века. В нее входят три романа - «За пределы безмолвной планеты»(1938), «Переландра»(1943) и «Мерзейшая мощь»(1945). К.С. Льюис пришел к вере в Христа, как Спасителя мира уже в зрелом возрасте, после продолжительного периода внутренней борьбы и исканий. Поэтому христианство для него - не просто религиозная традиция, а самое важное, что только может быть в жизни, ее сердцевина. И на проблему возможности существования инопланетных цивилизаций, он отвечает по-христиански. Но Льюис не только христианин, а и ученый-филолог, талантливый писатель. Его романы имеют много граней, и не каждый заметит, в чем же тут христианский смысл, как не заметили этого многие из критиков его первого романа «За пределы безмолвной планеты».
Главный герой всей трилогии профессор-филолог Рэнсом. В первом из романов он, в результате случайной встречи с другим ученым Уэстоном и финансирующим его опыты Дивайном, вопреки своей воле, летит с ними на Марс, называемый автором Малакандрой. Дивайна интересует золото Марса. Уэстон же, как он сам считает, озабочен грядущими судьбами человечества; во имя эфемерного блага будущих поколений он готов на любое зло, любые жестокости: «Во имя могущества самой Жизни, я готов не дрогнув водрузить флаг человека на земле Малакандры: идти вперед шаг за шагом, вытесняя, где необходимо, низшие формы жизни, заявляя свои права на планету за планетой, на систему за системой до тех пор, пока наше потомство - какую бы необычную форму и непредсказуемое мировоззрение оно ни обрело - не распространится по Вселенной везде, где только она обитаема» Льюис К. С. Космическая трилогия. М.- СПб., 2011. С. 139. Пока это чисто империалистическая философия, но во втором романе она доходит до своего логического завершения, когда уже на Венере (у Льюиса Переландра) Уэстон заявляет Рэнсому: «Человек сам по себе - ничто. Поступательное движение жизни - возрастание в духовности - это все. Великая непостижимая сила изливается на нас из темных начал бытия. Она сама избирает себе орудие. Подумайте только, чистый дух, всепоглощающий вихрь саморазвивающегося, самодовлеющего действия. Вот она, конечная цель» Там же. С. 239.