Глаза животных также ассоциировались с источником света. Например, бурятские охотники очень бережно относились к глазам убитого медведя, называя их хоёродон «две звезды». «Когда убьют медведя, тогда по старинному бурятскому обычаю оба глаза осторожно, чтобы не повредить, вынимают, обертывают травой и кладут на дерево» [Хангалов, 1959. С. 54].
Связь с небесными светилами обнаруживают и некоторые глазные заболевания. По мнению тюрок Южной Сибири, они насылались хозяевами ызыхов, живущих на звездах [Бутанаев, Монгуш, 2005. С. 110-111]. Хакасы называли бельмо «белый подкидыш» или «гость» [Там же]. Они считали это заболевание заночевавшим мифическим гостем, спустившимся со звезд. Его лечили знахари, которые обязательно должны иметь черные глаза и черные волосы (признак сильного лекаря). Для выполнения обряда лекарь брал серебряную монету, данную больным и, сложив ладони рупором, дышал особым способом на глаз. Г орячим дыханием грел глаз три раза и произносил заклинания, обращаясь сначала к богине огня От ине, прося ее «очистить усевшегося гостя... очистить разлившуюся белую мутность» [Там же]. Затем больного выводили на улицу, где он кланялся звездам и луне, а лекарь читал заклинания, обращенные к небесным светилам. Лекарь серебряной монетой обводил три раза по часовой стрелке больной глаз и призывал болезнь войти в металл, превратиться в серебро или золото [Там же].
Наряду с этими представлениями были известны идеи, о том, что разнообразные глазные болезни исходят от многочисленных духов Нижнего, Среднего и Верхнего миров. Они упоминаются чаще иных недугов в описании обрядов и фольклоре тюрко-монгольских народов Внутренней Азии.
Так, в якутской мифологии, где трахому связывают с женским персонажем (в одних преданиях дух глазных болезней - дочь одного из предков якутского народа Омогой-бая [Становление дочери..., 2004. С. 291], в других - дочь якутского богача Ирина-госпожа, у которой по вине родителей, не давших ей приданого, не сложился брак с божеством - внуком Улуу- тойона). Духи разгневались, ослепили и изгнали ее бродяжничать между небом и землей, превратив в злого духа. «Ирина-госпожа стала злым духом трахомы, дикого мяса, нарастающего на веках. До ее превращения, говорят, у людей глаза не болели» [Ставшая злым духом..., 2004]. Возможно, в преданиях упоминается то время, когда люди еще не были знакомы с этим заболеванием.
В среде тюркских народов Южной Сибири такое заболевание глаз, как конъюнктивит («ячмень» 1), связывалось с образом духа-покровителя злаковых растений (латинское название заболевания Hordeolum обозначает «ячмень»). Подобное наименование, вероятно, возникло в среде земледельцев. При этом такой образ для населения был все же чужеродным - качинцы считали его прибывшим из китайской земли. Когда дух гневался, то причинял болезнь глазам [Алексеев, 1975. С. 75]. У хакасов лекари в заговоре просили болезнь (конъюнктивит) «спуститься» в ячмень [Бутанаев, Монгуш, 2005. С. 110-111]. Сходные представления бытовали у желтых уйгуров Китая [Малов, 1967. С. 25-27].
Во избежание недуга духам посвящали лошадей и овец. Так, койбалы для защиты семьи от головных и глазных болезней определяли духам рыжего коня [Алексеев, 1975. С. 75]. Обычай посвящать животных духам и божествам, вызывавшим болезни, был широко распространен и среди западных монголов.
При лечении заболеваний глаз применялись радикальные способы, зачастую усугубляющие ситуацию либо приводящие к полной утрате зрения.
Так, буряты при воспалении глаз или бельме прикладывали к глазам сырое мясо, мыли глаза детской мочой [Потанин, 1883. С. 131]. Применяли горячие внутренности животных при лечении глазных болезней и алтайцы [Вербицкий, 1893. С. 87].
Среди приемов народной медицины в Саяно-Алтайском регионе привлекает внимание использование для лечения глазных болезней порошка из перламутра, который, по представлениям тувинцев и алтайцев, обладал лечебными свойствами. Украшения тана в виде перламутрового диска и пуговиц были широко распространены в Южной Сибири с древнетюркской эпохи [Михайлова, 2005. С. 104]. Для лечения некоторых глазных болезней (каракка чува тужер) тувинцы соскребали верхний слой с поверхности этих перламутровых предметов [Клюева, Михайлова, 1988. С. 198]. Алтайцы для этих же целей использовали порошок из перламутра с красным отливом (тынду-тана) [Вербицкий, 1983. С. 86].
А. И. Манжигеев описывал способ лечения бельма, при котором бельмо пытались соскабливать острым ножом и после этого смесью сахарного порошка с порохом посыпать больное место [1960. С. 180]. Сходным способом пытались избавляться от бельма башкиры. Для лечения они использовали белый перламутровый сердолик (а^ы^). Обычно, соскоблив немного порошка с пуговиц и перстней, сыпали его в больной глаз. При отсутствии сердолика использовали порошок комкового сахара [Минибаева, 2009. С. 42].
В целом наиболее распространенными способами лечения глазных болезней стало использование пороха, сахарного или табачного порошка. Подобные «лечебные» рецепты не раз упоминались в трудах исследователей Сибири. В частности, Ц. Жамцарано писал: «Наш общий знакомый Сэндэн поранил себе глаза и лежал в горячке. Лечил он свои глаза листовым табаком, козьими легкими, усиленным трением больных глаз пальцем и табачным порошком, и от таких лечений перестал видеть и близок был к беспамятству. К сожалению, со мной не было полной аптечки, но все-таки я велел принести чистой ключевой воды, обмыл хорошенько лицо, потом сделал промывку с калием и, наконец, предложил делать холодный чистый компресс, дав нужные советы и материалы. Больной скоро оправился и был бесконечно рад, что мы так случайно наехали на них» [Жамцарано, 2001. С. 287]. Как видим, больной применил весь спектр известных ему «лечебных» средств в надежде вылечить глаза.
Полагаем, что исходным образцом порошковой «лекарственной» смеси первоначально служил перламутр, поскольку его внешние данные вызывали ассоциации с ночным небесным светилом. В Забайкалье, в зоне влияния тибетской и монгольской народной медицины, образцом лекарственного средства могла служить целебная смесь, которая составлялась из 33 веществ растительного, животного и минерального происхождения (цветы герани, рога оленя, соль магния, медвежья желчь, змеиное мясо, мрамор, порошок железа, сплав цинка и др.) и имела вид порошка. Его использовали наружно - присыпали больной глаз, и употребляли вовнутрь при слезотечении, миопии, помутнении роговицы, чувстве жжения и острой режущей боли в глазах, различных язвенных и воспалительных процессах [Хайдав и др.,1985. С. 181].
Буряты-буддисты использовали при лечении заболеваний глаз и магические предметы. Так, Л. Линховоин писал, что при образовании бельма агинские буряты клали в пораженный глаз пэлдэн. Согласно описанию, это белый, с желтоватым оттенком, кружочек диаметром около 0,5 см К сожалению, Л. Линховоин не упоминал, из какого материала изготавливался пэлдэн.. Одна его сторона выпуклая, вторая - плоская. По форме он напоминает дольку бобового семени. Люди, лечившиеся им, утверждали, что нахождение в глазу такого крупного тела совершенно не ощущается [2012. С. 310]. В действительности назначение такого предмета в буддийской традиции несколько иное: пэлдэн - это волшебные пилюли, обладающие магической силой очищения грехов тела, сознания, речи, способствующие благополучному перерождению в мире людей [Нацов, 1995. С. 135]. Обычно эти пилюли давали проглотить умирающему человеку, чтобы обеспечить его лучшее перерождение.
Заключение
Традиционные представления о глазах и зрении в целом, зафиксированные у разных народов Внутренней Азии, выявляют общий пласт воззрений, согласно которым способность видеть даруется всем живым существам, и в частности человеку, небесными светилами - источниками света. В этом сложном мировоззренческом комплексе переплетаются представления о связи зрения с луной, солнцем, звездами, об ассоциации глаз с душой, воззрения о смерти с запретом спать под светом небесных светил.
Исследование комплекса традиционных представлений, выявляющих характерные признаки глазных заболеваний и обрядовых действий, направленных на исцеление, позволяют предположить, что наиболее распространенными заболеваниями у тюрко-монгольских народов Сибири были катаракта и конъюнктивит. Катаракту в определенной степени можно считать медико-географической спецификой Центральной и Внутренней Азии, подверженным интенсивному солнечному излучению. Некоторые инфекционные заболевания глаз, в частности трахома, явно были привнесены в регион достаточно поздно, поэтому в мифологическом осмыслении и ритуальной сфере монгольских народов ее отражение не обнаруживается. Практически отсутствуют воззрения о глаукоме и близорукости. Полагаем, что эти глазные недуги не были частыми спутниками кочевников-степняков, в отличие от северных народов - хантов, манси, ненцев, эвенков, селькупов, среди которых близорукость и слепота, по наблюдениям этнографов, встречались чаще. Причиной распространения близорукости, страдали которой главным образом женщины, очевидно, являлись традиционные занятия северянок. Они круглый год были заняты шитьем меховых одежд, меховых пологов для чума, украшением бисером одежд и меховых атрибутов жилища. Такая кропотливая работа осуществлялась долгими зимними вечерами преимущественно при тусклом свете лучины, следствием чего и становилась утрата зрения. У степняков, в традиции которых круг женских занятий был значительно шире, на выполнение такой кропотливой работы, как вышивка и шитье бисером, не оставалось времени.
тюркский монгольский глазное заболевание
Список литературы
Алексеев Н. А. Традиционные религиозные верования якутов в XIX - начале XX в. Новосибирск: Наука, 1975. 198 с.
Алексеев Н. А. Ранние формы религии тюркоязычных народов Сибири. Новосибирск: Наука, 1980. 315 с.
Алексеев Н. А. Шаманизм тюркоязычных народов Сибири. Новосибирск: Наука, 1984. 233 с.
Алексеева Л. Л. Эволюция глазных заболеваний и слепоты в Республике Саха (Якутия) // Вестник Северо-Восточного федерального университета им. М. К. Аммосова. 2010. Т. 7, № 4. С. 32-37.
Березкин Ю. Е. Мифы глубокой древности // Природа. 2005. № 4 (1076). С. 55-62.
Березкин Ю. Е. Отражение картины мира в традиционных нарративах: реконструкция глобальных тенденций распространения и хронологической последовательности появления мотивов мифологии // Археология, этнография и антропология Евразии. 2018. Т. 46, № 2. С. 149-157.
БРС - Буряад-ород толи. Бурятско-русский словарь. Улан-Удэ: Республиканская типография, 2006. Т. 1: А-Н. 636 с.; 2010. Т. 2: О-Я. 708 с.
Бутанаев В. Я. Хакасско-русский историко-этнографический словарь. Абакан: Хакасия, 1999. 240 с.
Бутанаев В. Я., Монгуш Ч. В. Архаические обычаи и обряды саянских тюрков. Абакан: Изд-во Хакас. гос. ун-та, 2005. 196 с.
Вербицкий В. И. Алтайские инородцы. Сборник этнографических статей и исследований алтайского миссионера протоиерея Вербицкого В. И. М.: Тов-во скоропечати А. А. Ле- венсон, 1893. 221 с.
Грачева Г. Н. Традиционное мировоззрение охотников Таймыра. Л.: Наука, 1983. 172 с.
Галданова Г. Р. Доламаистские верования бурят. Новосибирск: Наука, 1987. 115 с.
Головнев А. В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров. Екатеринбург: Изд-во УрО РАН, 1995. 606 с.
Жамцарано Ц. Путевые дневники 1903-1907 гг. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2001. 380 с.
История Баргузинской Степной думы в документах Государственного архива Республики Бурятия (1824-1903 гг.) / Сост. Б. Ц. Жалсанова, Л. В. Курас. Иркутск: Оттиск, 2012. 351 с.
История и культура нанайцев. Историко-этнографические очерки. СПб.: Наука, 2003. 325 с.
Карпов Ю. Ю. Женский лик Кавказа // Россия и Кавказ: история, религия, культура. СПб.: Довлатовский фонд, 2003. С. 44-63.
Клюева Н. И., Михайлова Е. А. Каталог съемных украшений народов Сибири (по материалам МАЭ) // Сборник МАЭ. М.; Л., 1988. Т. 42: Материальная и духовная культура народов Сибири. С. 195-208.
Линховоин Л. Лодон багшын дэбтэрхЬээ. Материалы на бурятском и русском языках. Улан- Удэ: Буряад-монгол ном, 2012. 382 с.
Ляшенко И. Э., Елизарова М. А., Желтова В. И. Исторические аспекты борьбы с трахомой на территории Оренбургской области (конец XIX - начало XX в.) // Вестник ОГУ. 2014. № 12. С. 201-204.
Мазалова Н. Е. Состав человеческий. Человек в традиционных соматических представлениях русских. СПб.: Петерб. востоковедение, 2001. 192 с.
Майский И. М. Современная Монголия: Отчет Монгольской экспедиции, снаряженной Иркутской конторой Всероссийского Союза потребительных Товариществ «Центросоюз». Иркутск: [б. и.], 1921. 332 с.
Малов С. Е. Язык желтых уйгуров. Тексты и переводы. М.: Наука, 1967. 220 с.
Манжигеев И. М. Янгутский бурятский род (опыт историко-этнографического исследования). Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1960. 230 с.
Минибаева З. И. Народная медицина башкир Южного Урала и тюркских народов Сибири: общее и особенное // Вестник Челяб. гос. ун-та. 2009. № 37 (175). История (вып. 36). С.37-46.
Михайлова Е. А. Съемные украшения народов Сибири // Украшения народов Сибири. СПб.: МАЭ РАН, 2005. С. 12-120.
Нацов Г.-Д. Материалы по истории и культуре бурят / Пер. и примеч. Г. Р. Галдановой. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1995. Ч. 1. 156 с.
Осокин Г. М. На границе с Монголией. Очерки и материалы к этнографии юго-западного Забайкалья. СПб.: Тип. А. С. Суворина, 1906. 304 с.
Попова З. С. Ячмень // Большая медицинская энциклопедия: В 30 т. М.: Сов. энциклопедия, 1988. Т. 28. С. 541.
Потанин Г. Н. Очерки Северо-Западной Монголии. СПб.: Тип. В. Киршбаума, 1883. Вып. 4: Материалы этнографические. 1029 с.
Потапов А. П. Очерки народного быта тувинцев. М.: Наука, 1969. 401 с.
РМС - Орос-монгол толь. Русско-монгольский словарь. Улан-Батор: Госиздат, 1982. 840 с.
Сагалаев А. М. У рало -алтайская мифология. Символ и архетип. Новосибирск: Наука, 1991. 155 с.
Серошевский В. Л. Якуты. Опыт этнографического исследования. 2-е изд. М.: Московская типография № 2, 1993. 736 с.
Становление дочери Омогой-бая злым духом юёр // Якутские мифы. Новосибирск: Наука, 2004. С. 291-292.
Ставшая злым духом, причиняющим глазные болезни // Якутские мифы. Новосибирск: Наука, 2004. С. 275.
Термен А. И. Среди бурят Иркутской губернии и Забайкальского края. Очерки и впечатления. СПб.: Тип. Министерства внутренних дел, 1912. 144 с.
Хайдав Ц., Алтанчимэг Б., Варламова Т. С. Лекарственные растения в монгольской медицине. Улан-Батор: Госиздат, 1985. 389 с.
Хангалов М. Н. Собр. соч. Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1959. Т. 2. 443 с.; 1960. Т. 3. 420 с.
Цыретарова Б. Б. Борьба с социальными болезнями в Бурятии (1920-1940-е гг.) // Вестник Бурят. гос. ун-та. Гуманитарные исследования Внутренней Азии. 2016. № 1. С. 29-35.
Чеснов Я. В. Шаг Майтрейи: некоторые вопросы изучения кинесики // Этнографическое изучение знаковых средств культуры. Л.: Наука, 1989. С. 122-139.
Щепанская Т. Б. Культура дороги в русской мифоритуальной традиции XIX-XX вв. М.: Индрик, 2003. 528 с.