Глава 3. Образ женщины с разных точек зрения
3.1 Образ женщины в русской литературе,
живописи, философии
Метафоризация характеристик образа женщины в русской культуре чрезвычайно распространена. Это объясняется тем, что метафоризация предоставляет для описания, характеристики нераздельность образа и смысла.
Уже в фольклоре мы видим прекрасные примеры использования метафор для характеристики женщин - у русского народа женщина и «березонька», и «неописанная краса», тоскующая кукушка (плач Ярославны в «Слове о полку Игореве»), и, пожалуй, самая известная русская метафора для характеристики женщины - лебедушка.
Кстати, эти народные воззрения на женщину есть и
в поэзии А. С. Пушкина - вспомним «Сказку о царе Салтане», где царевна
… Величава,
Выступает, словно пава,
А как речь-то говорит -
Словно реченька журчит.
Напомним, что пава - это павлин, а сама царевна выступает в образе лебеди.
У Пушкина - огромный набор разнообразных метафор для характеристики женщины - точнее, самых разнообразных женских образов, когда-либо им встреченных.
Яркие примеры дает нам поэзия Н. А. Некрасова. Вот уж кто посветил русской женщине множество бессмертных строк. Метафоризация служит Некрасову для обрисовки характера женщины, ее внутреннего мира, характеризует ее как личность со всеми ее особенностями.
Говоря о тяжелой судьбе русской женщины, Некрасов в стихотворении «Мать», характеризуя душевное состояние героини, называет ее мученицей.
Мало кто из русских писателей и поэтов так писал о женщине, как Некрасов. Пожалуй, горькая судьба русской женщины - одна из главных тем в его творчестве. «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет» - эти строки давно стали крылатыми. Поэтому чаще всего Некрасов для характеристики своих героинь пользовался метафорами, подчеркивающими тяжесть их судьбы.
Идеал русской женщины представлялся долгие-долгие годы и даже века по канонам, сформулированным в «Домострое»: преданная мужу, самозабвенно заботящаяся о «чадах своих», домовитая хозяйка, бессловесная исполнительница «воли мужней». «Жена добрая, трудолюбивая, молчаливая - венец своему мужу», - говорится в одном из его постулатов. Русская красавица XVIII века пышет здоровьем, отличается дородностью. Людям той поры казалось, если она богата телом, то, как следствие, - богата душой. С приближением эпохи романтизма мода на здоровье кончается, бледность, меланхоличность - знак глубины чувств (подобный идеал духовности будет характерен и для аристократок начала XX века). С точки зрения Вас. Розанова, как было уже отмечено, «миловидность» русских женщин, тех, «которых помнят», сочетает в себе как внешние, так и внутренние качества: «рост небольшой, но округлый, сложение тела нежное, не угловатое, ум проникновенно-сладкий, душа добрая и ласковая».
Особенно наглядно представление об идеале женской красоты (в разные периоды развития русской культуры и разном творческом воображении) обнаруживается в изобразительном искусстве. «Жена не раба тебе, но товарищ, помощница во всём», - сформулировал Василий Татищев в завещании сыну отношение к женщине XVIII века. Созвучны этой формуле и взгляды «Учёной дружины», которые в своей просветительской деятельности, развивая новые идеи, постоянно опровергали представления о женщине как носительнице греха, всяческих пороков и соблазнов. С проповеднической кафедры Феофан Прокопович возносил хвалу любви сердечной и порицал любовь притворную. Этой же теме были посвящены лирические стихи Антиоха Кантемира, М.М.Хераскова.
Именно в это время впервые в изобразительном искусстве кистью художника А.Матвеева в написанном им «Автопортрете с женой» наглядно воссоздано представление о женщине как о равном мужчине человеке, что в целом соответствовало духу просветительских идей XVIII века. В работе представлен образ женщины, наделённый благородством, внешней и внутренней привлекательностью. «...Что до персоны супруги касается, то главные обстоятельства - лепота лица, возраст и весёлость в компании, которые жёнам большую похвалу приносят; обстоятельство богатства, которое многих прельщает..., но не ищи богатства, ищи главного... Главнейшее в жене - доброе состояние, разум и здравие. По сочетании в твоей должности есть к жене любовь и верность сохранять», - писал В.Н.Татищев, историк, государственный деятель, активный сторонник Петровских реформ в книге «Духовная моему сыну». Именно это, «главнейшее», нашло отражение в работе русского живописца А.Матвеева.
В работах Ф.С.Рокотова представлены женские образы, наделенные загадочным взглядом, лёгкой таинственной улыбкой, поэтичностью внутренней жизни, одухотворённостью и затаённостью чувств. Рокотовские женщины с «миндалевидными» глазами, в которых «полуулыбка, полуплач», «полувосторг, полуиспуг» отражают «души изменчивой приметы», сложность духовного мира его современниц конца XVIII века. Портреты смолянок, воспитанниц Смольного института благородных девиц (первого в России учебного заведения для женщин), принадлежащие кисти художника Д.Г.Левицкого, передают дух времени, который связан прежде всего с преобразовательской деятельностью Екатерины II, с её стремлением приобщить женщин к всесторонней образованности в этот сложный просвещенный век. Талантливый художник и удивительно обаятельный человек В.Л.Боровиковский, отличающийся мягким характером, готовый в любую минуту прийти на помощь, во множестве созданных им женских портретов, в том числе в одном из своих непревзойденных шедевров «Портрет М.И.Лопухиной», воплотил в своём творчестве представления времени (начала XIX века) о женской прелести, «возвышенной чувствительности» души, что связано прежде всего с сентиментализмом. На его полотнах изображены мечтательные и томные девушки на фоне «натуральных» парков, где рядом с поникшими сиреневыми розами произрастают даже васильки и ржаные колосья, утверждая новый идеал нежного сердца, возвышенной человечности и благородства.
Ю.М.Лотман выделяет три стереотипа женских образов в русской литературе, которые вошли в девичьи идеалы и реальные женские биографии [см. Приложение 1.].
Первый (традиционный) - это образ нежно любящей женщины, жизнь чувства которой разбиты, второй - демонический характер, смело разрушающий все условности созданного мужчинами мира, третий типический литературно-бытовой образ - женщина-героиня. Характерная черта - включенность в ситуацию противопоставления героизма женщины и духовной слабости мужчины.
Итак к первому типу, ТРАДИЦИОННОМУ, относятся нежно любящие женщины, способные на самопожертвование ради других, у которых «всегда готов и стол и дом», которые свято хранят традиции прошлого. В понятие «традиционный» мы включаем не традиционность, заурядность, обычность женщин этого типа, а привычный подход в определении женщины вообще: сострадательность, способность к сочувствию, сопереживанию, самопожертвованию. К этому типу, как нам кажется, в первую очередь можно отнести «женщину-хозяйку», а также «крестовых сестер» (по определению Ремизова - «жертвенность во имя другого») и «смиренниц».
Следующий тип представляет ЖЕНЩИНА-ГЕРОИНЯ. Это, как правило, женщина, постоянно преодолевающая какие-либо трудности, препятствия. Близка к этому типу и женщина-воин, неуемная активистка, для которой основной формой деятельности является общественная работа. Домашняя работа, семья для нее - далеко не главное в жизни. К этому типу мы также причисляем советизированных женщин, русофеминисток, феминисток по западному типу, согласно терминологии К.Нунан. В этот тип нами включены также «горячие сердца» (термин впервые употребил А.Н.Островский) и так называемые «пифагоры в юбках», «учёные дамы».
Третий тип женщин, как нам кажется, наиболее многообразный и неоднородный и в какой-то степени полярный, поистине совмещающий как «мадоннские», так и «содомские» начала - ДЕМОНИЧЕСКИЙ (термин Ю.Лотмана), «смело нарушающий все условности, созданные мужчинами». Сюда, по нашему мнению, можно отнести и женщину-музу, женщину-приз, а также эскеписток (термин Нунан). На наш взгляд, интерес также представляют женщины, отличающиеся «демоническим характером», так называемые «роковые женщины». Этот «литературно-бытовой образ» наименее исследован в научной литературе по сравнению с типом женщины-героини (во всяком случае в отечественной), если не считать отдельных журнально-газетных вариантов.
В этом типе женщин, в свою очередь, можно обнаружить и другие подтипы, рассматривая стереотипы женских образов более позднего периода, по сравнению с теми, которые исследует Лотман. Это, по терминологии русских классиков, «бесстыжие» и «попрыгуньи» (о «бесстыжих» читаем у А. Ремизова; «попрыгуньи» хорошо известны по знаменитой басне И.А.Крылова и одноимённому рассказу А.П.Чехова).
В русской философии и в русской литературе вряд ли можно обнаружить определенный идеал женщины. Суждения крайне противоречивы, построены на антиномии, что вполне естественно, как далеко не похожи и отнюдь не однотипны авторы этих суждений (то, что пытались преодолеть любым путём идеологи советского и долгого постсоветского периода).
Подчёркивая мысль о том, что самые разные типы женских образов, женских ликов можно встретить и в жизни, и в литературе, С.И.Кайдаш отмечает: «Вглядываясь в прошлое, мы видим русскую женщину не только наклонённую над колыбелью - перед нами воительницы, собеседницы, революционерки, созидательницы и хранительницы благородной морали, аккумулировавшие в себе нравственную энергию общества».
Естественно, что с течением и изменением времени ценностные ориентации не могут сохранить свою устойчивость. В ходе социального переустройства общества стереотипы и ориентации женского поведения претерпевают изменения, преобразуются и оценки реальности, восприятия окружающего, что ведёт и к эволюции самой женщины.
Ясно, что русская женщина, если исходить из того следа, который оставил ее образ в русской культуре - многолика и многообразна, непостижима и неповторима. Каждый из писателей видел ее по-своему, и каждый использовал различные метафоры, чтобы подчеркнуть характерные черты того образа, которые хотел показать.
В результате русская женщина предстает перед нами и как лебедушка, и как Муза, и как «живой костер из снега и вина», и как «дитя», и как «мимолетное виденье», и как «чернобровая дикарка», и как «гений чистой красоты», и как «душа-зазнобушка», и «лилия», и «плакучая ива», и «голубка дряхлая», и «русская принцесса»…
Впрочем, если продолжать, список окажется практически бесконечным. Главное ясно: метафоризация характеристик женщины в русской культуре служит для того, чтобы наиболее ярко и образно показать и подчеркнуть те или иные черты различных женских образов.
3.2 Образ женщины - христианки в русской
культуре
Каждая культура вырабатывает свое представление о том, каким должен быть человек - мужчина и женщина. В русской культуре задается христианский антропологический идеал, в котором человек является образом и подобием Божиим. И мужчина, и женщина обладают в себе бесценными дарами, которые только следует реализовать в личном опыте, поступках. В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» говорится, что «мужчина и женщина являют собой два различных способа существования в едином человечестве».
Подчеркивается особое назначение женщины, состоящее «не в простом подражании мужчине и не в соревновании с ним, а в развитии всех дарованных ей от Господа способностей, в том числе присущих только ее естеству.
По мнению Ф. Достоевского, несмотря на неприглядный, «звериный» образ русского народа, в глубине своей души он носит другой образ - образ Христов. «И, может быть, главнейшее предызбранное назначение народа русского в судьбах всего человечества и состоит лишь в том, чтобы сохранить у себя этот образ, а когда придет время, явить этот образ миру, потерявшему пути свои».
Женщина также обладает в себе некими чертами, внутренней скрытой силой, позволяющей говорить о ее мессианском предназначении. Более того, цепочку «Россия - народ - женщина» правильнее начинать именно с женщины, т.к. ей отведена особая миссия в духовном возрождении и мужчины, и народа, и России, и всего мира в целом «… женщина состоится в духовном материнстве, мощи, тогда она, являясь по существу новым творением, рождает Бога в разрушенных душах».
В основе такого женского служения находится христианская вера, а выражением женского идеала является Дева Мария - первая женщина-христианка, ставшая «святым Венцом всем женщинам мира в истории людей и Образом им для подражания. Что сделала Она своим смирением, терпением и любовью для спасения рода человеческого - не под силу ни одному мужу в истории, но то может сделать по-своему и на своем уровне любая женщина» . Богородица преобразила образ ветхозаветной Евы, чье имя значит Жизнь и назначение которой - физическое материнство и, через рождение Спасителя, явила собой новый образ женщины, способной «рождать Христа в наших душах».
«Пресвятая Дева - первая; Она идет впереди человечества, и все следуют за ней. Она рождает Путь и являет собой “верное направление” и “огненный столп”, ведущий к Новому Иерусалиму».
В Ее лице освящается материнство и утверждается важность женского начала. При участии Матери Божией совершается тайна Воплощения; тем самым Она становится причастной к делу спасения и возрождения человечества».
Образ Богоматери стал образцом для русской женщины-христианки, в основе поведения и жизни которой сочетались все добродетели Девы Марии: целомудрие, благочестие, чистота, кротость, смирение. Богородица, своей жизнью дала пример особого сочетания Девства и Материнства, являясь Приснодевой и Богоматерью одновременно. Для многих русских женщин, воспринявших этот идеал, характерным было сочетание целомудрия в браке, что нашло отражение в образе благочестивой жены, с материнством и многочадием. Нередко по обоюдному согласию супруги постригались в монастырь, либо жили как брат с сестрой, после смерти мужа женщина чаще всего становилась монахиней, завершая свой путь от жены до невесты Христовой. Складывался образ женщины-христианки через духовное воспитание, христианские книги, наставления, а раскрывался непосредственно в лице девы, жены, матери, инокини, святой - то есть во всех аспектах женской жизни, пути и служения. С принятием христианства особое значение приобретает семья и роль в ней женщины. Семья стала союзом двух благословляемых Богом людей, малой церковью, подобием Церкви Божией. В «Домострое» мужу давался указ, чтобы он «не об одном себе старался перед Богом», но и всех, кто с ним жил «ввел в вечную жизнь». Мужчина был в ответе перед Богом за свою семью, своих домочадцев и его роль оценивалась как роль старшего, опекуна над женой и детьми. Мир мужчины и мир женщины соотносились как великий и малый, но малый - не значит худший или менее ценный, но, наоборот, в нем, как в малом центре сосредотачивались основные жизненные функции: рождение, воспитание, содержание дома и хозяйства. Но, пожалуй, самой главной ценностью брака стало новое осмысление любви как любви прежде всего духовной, целомудренной. Нравственным принципом брака становится «святая любовь, самоотдача до самопожертвования, почитание ближнего своего как иконы (образа Божия), а наипаче - мужа, суженого своего».
Складывается религиозно-эстетический канон праведной, благоверной жены, для которой характерной была благочестивая жизнь по вере христианской. Целомудрие брака является основной чертой женской праведности, где главным было «безусловное послушание воле Божией и безответно-кроткая покорность мужу (высшая добродетель супруги), которая была мыслима только потому, что женская душа смирялась перед тайной жизни и принимала свою судьбу, счастливую или несчастную, - как некий жребий свыше ей дарованный».
Любовь и верность хранили до конца многие русские жены, воплотившие на земле образ небесного брака: кн. Ольга, супруга кн. Игоря, кн. Ингигерда-Ирина (Анна Новгородская), супруга Ярослава Мудрого, кн. Анна Кашинская, жена Михаила Ярославовича, св. Феврония, супруга кн. Петра, кн. Евдокия, жена вел. кн. Дмитрия Донского и др., многие из которых впоследствии стали прославляться как святые. Другой чертой женской праведности было безутешность вдовства, особый вдовий чин. Достойно нести нелегкий путь вдовы позволяло монашество, которое со временем стало естественным завершением единобрачия. Примерами здесь служат вдова Ярослава мудрого, в постриге Анна, Вдова Тимофея, кн. Псковского схимонахиня Мария, Кн. Анна в постриге Анастасия, вдова Феодора Чорного, кн. Ярославского. Подвиг благочестивой жены и вдовы давал «новые и разнообразные формы женского подвижничества: религиозное народничество, старообрядческое исповедничество, церковно-просветительное и благотворительное служение, странничество, старчество». Наравне с супружеским и вдовьим подвигом существовал и подвиг девства - уход в монастырь. Яркий пример такого иноческого пути являет собой преподобная Евфросиния Полоцкая, которая «славу временную и земного обручника оставив и все мирское презрев, краснейшему паче всех Христу себя уневестила». Материнство и воспитание детей было также одним из подвигов женщины, на которой теперь лежала важная ответственность воспитания «новых граждан Царства Небесного». Истинное материнство есть «начало того животворного света, той ласки и тепла, которые дают и красоту и радость человеческой жизни, научает познанию Бога и Его святой воли».