Позиция Верховного Суда Российской Федерации
Судебная коллегия, отменив все состоявшиеся по делу судебные решения, указала следующее. Общее правило в поведении субъектов уголовного процесса, которое разрешил законодатель: лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примири- лось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред (ст. 76 УК РФ).
Ниже авторы кассационного определения вспомнили частное:
— правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации в определении от 4 июня 2007 г. № 519-О-О о том, что регламенты ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ направлены на достижение конституционно значимых целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиление их исправительного воздействия (что это: хаотическая совокупность оценочных категорий или «процессуальная демагогия»?);
— п. 32 постановления Пленума ВС РФ «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» от 29 июня 2010 г. № 17, согласно которому суд, принимая решение о прекращении уголовного дела за примирением сторон, оценивает, соответствует ли оно целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, отвечает ли требованиям справедливости и целям правосудия;
— п. 9 постановления Пленума ВС РФ «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» от 27 июня 2013 г. № 19, на основании которого при разрешении вопроса об освобождении лица, совершившего преступление, от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим судам следует учитывать конкретные обстоятельства уголовного дела, включая особенности и число объектов преступного посягательства, их приоритет, наличие свободно выраженного волеизъявления потерпевшего, изменение степени общественной опасности лица, совершившего преступление, после заглаживания вреда и примирения с потерпевшим, личность совершившего преступление, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;
— п. 10 указанного выше постановления, согласно которому под заглаживанием вреда для целей ст. 76 УК РФ нужно понимать возмещение ущерба (а если ущерб невозместим?), а также иные меры (какие?), направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего.
Далее в кассационном определении указывается, что «различные уголовно наказуемые деяния влекут наступление разного по своему характеру вреда, поэтому предусмотренные ст. 76 УК РФ действия, направленные на заглаживание такого вреда и свидетельствующие о снижении степени общественной опасности преступления, нейтрализации его вредных последствий, не могут быть одинаковыми во всех случаях, а определяются в зависимости от особенностей конкретного деяния. Таким образом, суд обязан не просто констатировать наличие или отсутствие указанных в законе оснований для освобождения от уголовной ответственности, а принять справедливое, обоснованное и мотивированное решение с учетом всей совокупности данных, характеризующих в том числе особенности объекта преступного посягательства, обстоятельства его совершения, конкретные действия, предпринятые виновным для возмещения ущерба или иного заглаживания причиненного преступлением вреда, изменение степени общественной опасности деяния вследствие таких действий.
Суд должен был оценить, в какой степени предпринятые Телевным действия по заглаживанию вреда в виде извинений, принесенных супруге погибшего -- В.Е.В., а также выплаченных ей денежных средств позволяли компенсировать наступившие от этого преступления негативные последствия в виде смерти В.Ю.В.
Игнорирование Телевным, имеющим длительный водительский стаж, требований установленных непосредственно перед участком дорожных работ предупреждающих и запрещающих временных дорожных знаков, предусматривающих в том числе ограничение максимальной скорости транспортного средства, наличия включенных световых сигналов (проблесковых маячков) специализированного автомобиля дорожной службы, предупреждающих о том, что на данном участке дороги ведутся ремонтные работы, привело к гибели В.Ю.В., Судебная коллегия пришла к выводу о том, что «отсутствие лично у потерпевшей В.Е.В. претензий к Телевному, а также ее мнение о полном заглаживании причиненного им вреда не могут являться единственным подтверждением такого уменьшения степени общественной опасности содеянного, которое позволило бы суду освободить Телевного от уголовной ответственности.
Кроме того, суд не привел суждений о том, соответствует ли прекращение уголовного дела по данному основанию общественным интересам в сфере безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств с учетом характера нарушения Телевным ПДД РФ и способны ли меры, которыми ограничился суд, предотвратить в будущем подобные нарушения, поскольку прекращение уголовного дела не ограничило Телевного в праве управления транспортными средствами»1.
Не удивительно, если мнения читателей относительно наличия или отсутствия ошибки в постановлении районного суда будут противоположными. Нашим оппонентам позволим только напомнить следующее.
Во-первых, возмещение ущерба потерпевшему (жене погибшего), причиненного смертью мужа. Чего здесь больше: рационального (думается, что все разумное здесь от лукавого) или иррационального? Человечество согласилось, что смерть человека (группы людей) равнозначна определенному сроку наказания (от двух месяцев лишения свободы до пожизненного).
Во-вторых, законодатель в ситуациях, аналогичных той, которая сложилась по делу Телевного, разрешает прекращение уголовного дела за примирением сторон. Правильно ли решил законодатель или ошибся -- тема отдельного разговора.
В-третьих, суд первой инстанции в полном объеме выполнил установленный законом регламент примирения, поэтому все рассуждения автора кассационного представления, а равно авто- ров кассационного определения о полноте возмещения ущерба -- от лукавого.
В-четвертых, может быть, Телевный -- стрит-рейсер? Таких, например в ФРГ, сразу могут осудить и за умышленное убийство.
Как в сложившейся ситуации «на земле» следует понимать намеки высших прокурорских и судебных инстанций? Ответ один: не допустить повторения судебной ошибки, вырвать Телевного из семьи и направить в места лишения свободы для содержания за счет общества.
Удивляет нас только позиция прокуратуры, которая основным объектом преступного посягательства по анализируемому делу усматривает безопасность дорожного движения. Очевидно и бесспорно, что Телевный ПДД РФ нарушил, он этого не скрывает и раскаивается. Однако останься это нарушение без последствий, пусть даже его последствия ограничились бы причинением вреда здоровью средней тяжести обоим потерпевшим, кто бы обо всем этом из должностных лиц прокуратуры вспомнил? Скажем больше (и это главное) -- в современной России давно сложилась практика прекращения уголовных дел по ч. 3 ст. 264 УК РФ за примирением сторон. Видимо, прокуратура этого массива дел просто не видит.
Впрочем, может быть, по делу водителя Телевного, как и по делу судьи Емельянова, имеют место какие-то подводные камни? Нам неведомо.
10. «Техническая ошибка»
Уголовно-процессуальный закон предлагает довольно-таки сложный, громоздкий, бесконечно растянутый во времени алгоритм выявления и исправления разного рода судебных ошибок. Примечательно, что функция их исправления в России традиционно возлагается преимущественно на вышестоящие судебные инстанции, включая Президиум ВС РФ. Вместе с тем очевидно: значительная часть «технических ошибок» может быть в самые кратчайшие сроки исправлена непосредственно судом, постановившим решение.
Институт исправления технических ошибок судом, постановившим решение, в котором они обнаружены, давно известен за рубежом. Отечественный законодатель начиная с 28 ноября 2018 г.1 допускает исправление «описок» и «явных арифметических ошибок» судом, вынесшим «некорректное» решение в административном, гражданском и арбитражном процессе (ч. 2.1 ст. 184 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, ст. 203.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (ГПК РФ), ст. 179 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Без прямого на то указания в законе генерируется практика исправления «технических ошибок» и в уголовном процессе.
17 декабря 2003 г. Судебной коллегией по уголовным делам ВС РФ в кассационном порядке было рассмотрено уголовное дело в отношении Ш., осужденного к пожизненному лишению свободы за совершение ряда особо тяжких преступлений. Наряду с прочими составами Ш. вменялась ч. 3 ст. 223 УК РФ. Из описательно-мотивировочной части определения суда второй инстанции следовало, что данный состав из осуждения Ш. подлежал исключению за непричастностью последнего к совершению преступления по п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. Однако в резолютивной части кассационного определения значилось, что уголовное дело прекращено в отношении Ш. в силу п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ -- ввиду истечения сроков давности.
Налицо классическая «техническая ошибка» (как принято говорить в среде профессионалов -- «ляп»), допущенная судьей-докладчиком, который, как правило, единолично готовит проект документа, подлежащего оглашению в судебном заседании, и лично отвечает не только за точность юридических формулировок в описательно-мотивировочной части, но и за корректность цитирования уголовного и уголовно-процессуального закона в его резолютивной части.
«Вкравшуюся» в текст документа «техническую ошибку» тогда не заметили все участники процесса, в том числе сторона защиты и сам осужденный. Очевидна и причина равнодушия Ш. к итоговому для него судебному решению. Тогда институт частичной реабилитации был неведом судебной практике. Согласно требованиям ч. 1 ст. 134 УПК РФ (в ред. от 5 июня 2007 г.2) лицо, в отношении которого прекращено уголовное преследование, имеет право на реабилитацию вне зависимости от того, оправдано оно полностью или в части.
Лицо, незаконно обвиненное в совершении преступлений, вправе рассчитывать на возмещение морального вреда (ст. 136 УПК РФ). Осужденный Ш. заявил, что необоснованное привлечение его к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 223 УК РФ с 1998 по 2003 г. причинило ему нравственные страдания, обратился с иском о компенсации ему морального вреда в размере 50.000 руб. к Федеральному казначейству и прокуратуре Ярославской области (последняя по закону должна перед ним извиниться).
Мы уже неоднократно задавались вопросом: что важнее в уголовном процессе: форма или со- держание? В описательно-мотивировочной части кассационного определения была обоснована необходимость прекращения уголовного дела в от- ношении Ш. за непричастность его к совершению преступления -- это содержание. Как отмечалось выше, форма резолютивной части документа была совершенно иной. Как в такой ситуации должен поступить суд?
Решением Дзержинского районного суда г. Ярославля от 15 января 2021 г. Ш. в удовлетворении иска было отказано, так как согласно резолютивной части кассационного определения уголовное дело в отношении его было прекращено совсем не по реабилитирующим основаниям, а всего лишь за истечением срока давности привлечения его к уголовной ответственности3.
Формальный подход районного судьи подвиг Ш. на внимательное прочтение процессуальных документов, и он потребовал от «автора» последней ошибки уточнения. Судья Дзержинского районного суда по правилам ч. 1 ст. 203.1 ГПК РФ осуществил самопроверку и самопересмотр своего же судебного решения и своим же определением от 30 марта 2021 г. внес изменения сразу во вводную и резолютивную части документа, предельно кратко указав номер статьи -- 223 УК РФ1.
Следующий шаг Ш. -- надзорная жалоба в Президиум ВС РФ, от которого осужденный потребовал внести соответствующие исправления в кассационное определение от 17 декабря 2003 г.
Анализ практики Президиума показывает, что этот высший исполнительный орган судебной власти Российской Федерации буквально перегружен исправлением «технических судебных ошибок». Председатель состава докладчиков Президиума своим письмом возвратил осужденному его надзорную жалобу и предложил последнему обратиться в Судебную коллегию по уголовным делам ВС РФ в порядке п. 15 ст. 397 УПК РФ. Осужденный тут же воспользовался данным советом и направил в Судебную коллегию соответствующее ходатайство.
Как известно, согласно п. 15 ст. 397 УПК РФ суд, постановивший приговор (ч. 1 ст. 396 УПК РФ), разъясняет сомнения и неясности, возникающие при его исполнении [18]. Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ «дополнительным определением» от 1 июля 2021 г., постановленным иными судьями, уточнила резолютивную часть определения от 17 декабря 2003 г., указав, что уголовное дело в отношении Ш. по ч. 3 ст. 223 УК РФ было прекращено по п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ за его непричастность к совершению данного преступления2.
С сожалением констатируем, что институт исправления «технических ошибок» в уголовном процессе на данный момент не имеет не только законодательного закрепления, но и какого-либо научного обоснования [19].
Литература
1. Колоколов Н.А. Деконструкция процессуальных ошибок: анализируем примеры из практики // Уголовное судопроизводство. 2023. № 1. С. 2--10.
2. Следственные ошибки: учеб.-практ. пособие / под ред. А.И. Бастрыкина. Москва: ЮНИТИ- ДАНА, 2016. 159 с.
3. Новые следственные ошибки: учеб.-практ. пособие / под ред. А.М. Багмета. Москва: ЮНИТИ-ДАНА, 2019. 303 с.
4. Новейшие следственные ошибки: учеб.- практ. пособие / под ред. Ю.А. Цветкова. Москва: ЮНИТИ-ДАНА, 2021. 415 с.
5. Назаров А.Д. Следственные и судебные ошибки и уголовно-процессуальный механизм их устранения: концептуальные основы: дис. ... д-ра юрид. наук. Санкт-Петербург, 2017. 714 с.
6. Цветков Ю.А. О феномене следственной ошибки // Журнал прикладных исследований. 2021. № 3. С. 48--57.
7. Колоколов Н.А. Судебная ошибка: понятие, пути исправления // Уголовное судопроизводство: в 3 т. / под ред. Н.А. Колоколова. 2-е изд., пере- раб. и доп. Москва: Юрайт, 2019. Т. 3. С. 189--194.
8. Колоколов Н.А. Понятие судебной ошибки // Уголовно-процессуальное право (Уголовный процесс) / под ред. А.И. Бастрыкина. Санкт-Петербург: Фонд «Университет», 2023. С. 477--478.
9. Конт-Спонвиль А. Философский словарь. Москва: Этерна, 2012. 750 с.