Генезис (конструкция), консервация, выявление и исправление (деконструкция) ошибок, допущенных субъектами уголовного процесса (детальный анализ судебной практики) (часть 1)
Никита Александрович Колоколов, Московский университет имени А.С. Грибоедова, Московский педагогический государственный университет, журнал «Уголовное судопроизводство», журнал «Мировой судья»
Аннотация
В статье, состоящей из трех частей, исследуется общая система конструкции, консервации, выявления и деконструкции следственных, прокурорских и судебных ошибок. В рамках данной публикации автор придерживается признаваемой большинством теоретиков процесса позиции, согласно которой любая из вышеперечисленных ошибок -- не более чем рядовое добросовестное заблуждение конкретного должностного лица, судебного состава в сборе и оценке доказательств, а также в применении норм материального и процессуального права. Автор, опираясь на обширную практику различных судебно-контрольных инстанций, а также личный опыт, утверждает, что четверть ошибок, допускаемых субъектами уголовного процесса, обусловлена их крайне низкой квалификацией.
В то же время констатируется, что природа оставшихся трех четвертей процессуальных ошибок кроется в основном в глубинах процессуального усмотрения этих субъектов. Критерием истины в процессе выявления, исправления процессуальных ошибок автор считает итоговые решения самых высших судебных инстанций (Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации). Вместе с тем признается тот факт, что указанные инстанции время от времени могут принимать взаимоисключающие решения. Все суждения и умозаключения автора иллюстрируются посредством детального анализа конкретных судебных решений.
Ключевые слова: процессуальная (следственная, прокурорская и судебная) ошибка, конструкция процессуальных ошибок, консервация судебных ошибок, выявление судебных ошибок, деконструкция судебных ошибок, критерий истинности; судебная ошибка и результаты судебного (судейского) усмотрения -- парная категория в процессуальном праве.
Abstract
Genesis (construction), preservation, identification and correction (deconstruction) of errors made by subjects of criminal proceedings (detailed analysis of judicial practice) (part 1)
Nikita Alexandrovich Kolokolov, A.S. Griboyedov Moscow University, Moscow Pedagogical State University, journals "Criminal Justice", "Justice of the Peace"
The general system of construction, preservation, identification and deconstruction of investigative, prosecutorial and judicial errors is examined in the article, consisting of three parts. Within this publication, the author shares the position recognized by the majority of criminal proceedings theorists. According to it any of the mentioned above errors is nothing more than an ordinary honest misconception / error of a specific official, the judicial staff while collecting and assessing evidence, as well as applying substantive and procedural rules of law. Based on the extensive practice of various judicial control authorities, as well as personal experience, the author argues that a quarter of the errors made by subjects of criminal proceedings is due to their extremely low qualifications.
At the same time, it is stated that the nature of the remaining three-quarters of procedural errors lies mainly in the depths of the procedural discretion of these subjects. The author considers the final decisions of the highest courts (the Constitutional Court of the Russian Federation and the Supreme Court of the Russian Federation) to be the criterion of truth while identifying and correcting procedural errors. At the same time, it is recognized that from time to time these mentioned authorities may take mutually exclusive / antagonistic decisions. All the author's judgments and conclusions are illustrated by a detailed analysis of specific court decisions.
Keywords: procedural (investigative, prosecutorial and judicial) error, construction of procedural errors, preservation of judicial errors, identification of judicial errors, deconstruction of judicial errors, criterion of truth; judicial error and results of judicial discretion as a category in procedural law forming a pair.
консервация судебный следственный ошибка
Введение
Казалось бы, сама тема «конструкции» и «деконструкции» [1, c. 2-10] ошибок в уголовном судопроизводстве в юридической науке с самых давних пор относится к категории «заезженных», «избитых». Однако, во-первых, их непрерывно множащаяся, а во-вторых, меняющаяся эмпирическая база (например, Ю.А. Цветков выделяет «следственные ошибки», «новые следственные ошибки», «новейшие следственные ошибки» [2-4], такой же классификации, безусловно, заслуживают прокурорские, судебные (судейские) и адвокатские ошибки, но исследования в таком ключе нам пока не известны) вновь и вновь подталкивает ученых и практиков к познанию понятия «природа процессуальной ошибки», а равно к анализу всей системы их конструкции, консервации, выявления и деконструкции. В связи с наметившейся деформализацией уголовного права и процесса перед теоретиками и (в первую очередь) практиками возникла проблема отграничения процессуальных ошибок от различных форм усмотрения в уголовном материальном и процессуальном праве.
Исследованию вопросов, касающихся данной тематики, автор настоящей статьи посвятил практически всю свою более чем сорокалетнюю профессиональную деятельность, в том числе в качестве следователя, судьи и научного работника.
К категории процессуальных ошибок всегда относили любые (в самом широком смысле этого слова), скажем так, «неправильные» (а то и «не совсем правильные»), на крайне субъективный взгляд контролирующих субъектов (инстанций), решения и действия (бездействие) контролируемых субъектов (инстанций), а также результаты этих решений и действий (бездействия) в неограниченном пространстве и во времени. Выявление фактов такого «неправильного» («не совсем правильного») поведения субъектов процесса чаще всего подвигало контролирующие инстанции к стремлению исправить (улучшить) результаты чужой работы.
Спасибо Учителям - конкретным юристам, сыгравшим важную роль в нашем профессиональном становлении, - которые терпеливо предостерегали «ретивых контролеров» (в том числе автора этих строк) от поспешного «вмешательства»1 в результаты чужой работы. Постепенно пришло осознание, что многое из «не совсем правильного» («неправильного», а то и «совсем неправильного») закону по большому счету не противоречит, а следовательно, имеет право на свое пусть автономное, но уже общепризнанное существование, и если речь все же заходит о вмешательстве в результаты чужого труда, то таковое, по общему правилу, должно быть сведено к минимуму, поскольку известно: лучшее -- враг хорошего.
1. Ошибка -- ложная идея в уголовном процессе А.Д. Назаров в диссертационном исследовании
«Следственные и судебные ошибки и уголовно-процессуальный механизм их устранения: концептуальные основы» [5] положения, вынесенные на защиту, предваряет утверждением, что «следственная и судебная ошибка в уголовном судопроизводстве, как предмет научного исследования, представляет собой феномен, который выражается в противоречии между неизбежностью (естественностью) ошибок и необходимостью противодействия ими, тем самым, порождает проблему их устранимости».
«О феномене следственной ошибки» пишет и доцент Ю.А. Цветков [6].
Мы же следственные, прокурорские, судебные, адвокатские и прочие процессуальные ошибки к разряду феноменов не относим. Феномен -- это когда исследователи только подсознательно ощущают проблему, но не могут точно ее сформулировать. С ошибками в уголовном процессе все обстоит гораздо проще, так как под ними подразумевается непроизвольное (незаметное для «автора» ошибки) отклонение от некой нормали, зачастую гипотетической.
По этому поводу А.Д. Назаров абсолютно правильно пишет, что речь идет «о незаконных или необоснованных действиях или бездействии субъектов, ведущих уголовный процесс, которые выражаются в неполноте, односторонности и необъективности исследования, несоблюдении конституционных прав и свобод человека и гражданина, а также международных стандартов справедливого правосудия» [5, с. 10]. Как видим, предлагаемое Александром Дмитриевичем определение до предела перегружено оценочными категориями, анализ каждой из которых легко может быть развернут в самостоятельное диссертационное исследование.
По общему правилу, ошибка -- ложная идея, принимаемая за истинную [7, с. 189--194]. Аксиоматично: ошибка -- обязательный элемент нашего мышления [8, c. 477-478]. Более того, мы всегда действуем методом проб и ошибок. Принято утверждать, что ошибка -- непреднамеренное (зло) отклонение от чего-то правильного (?) в нашем поведении [9, c. 386].
Общеизвестно также, что это «правильное» далеко не всегда обязательно есть истина. Все вышесказанное в полной мере относится и к уголовному судопроизводству.
Чтобы безнадежно не утонуть в праздном философствовании, следственная, прокурорская и судебная ошибка подавляющим большинством теоретиков и практиков понимается предельно узко -- не более чем рядовое добросовестное заблуждение конкретного чиновника, судебного состава в сборе и оценке доказательств, а также в применении норм материального и процессуального права.
2. Избранный автором универсальный метод познания -- формальный критерий истинности
В рамках общей научно-исследовательской деятельности автор проводит непрерывный мониторинг осуществления уголовного судопроизводства в судах. В первую очередь внимание привлекают те из них, в рамках которых судебно-контрольными инстанциями уже были выявлены следственные, прокурорские и судебные ошибки. Выбор конкретного предмета в таких случаях исследования произвольный, как правило ситуационный.
Так, в 2020 г. в ряде регионов России анализируется движение уголовных дел, которые в принципе могли быть рассмотрены судом с участием присяжных заседателей судами районного звена (п. 2.1 ч. 2 ст. 30 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ)).
Например, в Иркутской области дела указанной категории в основном рассмотрены «коронными» судьями (единолично): постановлено 102 приговора, из которых в апелляционном порядке обжаловано 93, отменено 3 приговора (3,2 %).
По уголовным делам, рассмотренным в районном звене с участием присяжных заседателей, в апелляционном порядке обжаловано 8 приговоров (в отношении 11 лиц), из которых 1 приговор отменен (12,5 %).
Изучение всего массива отмененных судебных решений в апелляционном порядке в отдельных регионах (в том числе Иркутской области) позволяет сделать вывод о том, что природа четверти выявленных второй инстанцией судебных ошибок -- низкий уровень квалификации следователей, прокуроров, адвокатов и судей, т. е. элементарное незнание прописных истин.
В то же время точно и честно определить природу оставшихся трех четвертей судебных ошибок весьма затруднительно, поскольку речь идет о разно- чтениях, возникающих в рамках следственного, прокурорского и судейского (в первой и второй инстанциях) усмотрения.
3. Оригинальное судейское усмотрение
Критерий истинности (пусть для кого-то и весьма условный) автор видит в конкретных итоговых судебных решениях Верховного Суда Российской Федерации (ВС РФ). Например, органами предварительного расследования Воробей был обвинен в том, что путем мошенничества похитил автомобиль, принадлежащий П. (потерпевшая), в связи с чем по приговору Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону от 12 сентября 2022 г. Воробей был осужден. Попытки стороны защиты отменить данное судебное решение последовательно «пресекались», названный выше приговор оставлен без изменения: апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 7 ноября 2022 г. и кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 6 апреля 2023 г.
Сторону защиты услышали только в ВС РФ. В рамках второй кассации судьи наконец-то обратили внимание на то, что Воробей и потерпевшая П. в течение длительного времени состояли в фактических брачных отношениях, следовательно, оба они являлись законными владельцами спорного автомобиля. Закономерный итог: все вышеперечисленные судебные решения были отменены, а уголовное дело возвращено в суд первой инстанции1.
Не будем отрицать, что решение конкретного состава Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ по делу Воробей как минимум спорное. Во всяком случае, прецедентное значение за ним признать пока отказались, ввиду того что названная коллегия, распространив общепризнанные право- вые особенности классических брачно-семейных отношений на так называемый гражданский брак, вторглась в «чужую епархию» -- сферу действия, подведомственную Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ [10].
Причина череды элементарных следственных, прокурорских и судебных ошибок (ВС РФ таковыми их уже признал!) более чем банальна -- обвини- тельный уклон: на отношения между П. и Воробей вышеперечисленные субъекты процесса взирали исключительно через призму Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ) (вот он -- впитанный с молоком матери дух позитивизма и экзегезы). О том, что между П. и Воробей, помимо формально «уголовных», могут существовать также отношения, урегулированные Гражданским и Семейным кодексами Российской Федерации (ГК РФ и СК РФ) (совсем другие отрасли права, совершенно иные методы правового урегулирования), данные субъекты процесса -- «жертвы профессиональной деформации» -- даже не подумали.
Вопрос к читателю: а должны были? Приведем ответ на этот вопрос одного из ученых Московского университета МВД России -- профессора В.П. Малахова, тем более что он однозначен:
«Формальность такой (до принятия решения ВС РФ. -- Н.К.) оценки вторична, несущественна». Суть сказанного Валерием Петровичем: преступное -- не только в форме, но еще обязательно и в содержании [11, c. 128].
Всегда ли присутствует истина в решениях самых высших судебных инстанций? Ответим дипломатично: правил без исключения не бывает. Уже были описаны такие ситуации, когда, например:
— Президиум ВС РФ 5 декабря 2018 г. принимает решение о прекращении уголовного дела в отношении Алиханова2, а 28 декабря 2018 г. свое решение отменяет3, данное противоречие нашу оценку получило в ряде публикаций [12, с. 73--91];
— по факту хищения акций параллельно существуют два взаимоисключающих друг друга решения: 1) в уголовном процессе -- акции похищены, поэтому они должны быть изъяты у держателей и возвращены владельцам, 2) в арбитражном процессе -- держатели акций являются добросовестными приобретателями и никому ничего воз- вращать не должны [13, с. 111--125].