ГЕНЕЗИС ДУШИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
Казаков Евгений Фёдорович, доктор культурологии, профессор, профессор кафедры философии и общественных наук, Институт истории и международных отношений, Кемеровский государственный университет (г. Кемерово, РФ).
В статье предпринята попытка определить основные ступени генезиса души русской культуры. Автор опирается на осуществлённое им ранее развёртывание содержания понятия «душа русской культуры». Основанием для выделения ступеней генезиса души предстаёт эволюция образно-смыслового ряда произведений русского искусства и литературы на протяжении X-XIX веков. Искусство здесь выступает как «автопортрет» души русской культуры во всём многообразии её внутренних интенций. В статье утверждается, что с XI-XII века до XVIII века в душе русской культуры достаточно актуализированным был первозданный план. Духовное, достигнув пика в XIV - начале XVI века, постепенно обмирщается. Отчуждённый план души русской культуры всё более актуализируется и в XVII-XVIII веках оформляется в качестве противоположного «полюса», достигающего пика в XIX-XX веках, когда актуализируется плотское начало. Начиная с XVIII века активно проявляют себя промежуточные (находящиеся между «полюсами» духа и плоти) уровни души русской культуры. Это не смягчает противостояние «полюсов», так как одновременно, наряду с ослаблением духовного, происходит активное усиление плотского.
Тем самым внутренняя «напряжённость» души русской культуры остаётся высокой, а в некоторые моменты и повышается, вплоть до «зашкаливания» на рубеже XIX-XX веков. В это время достигает апогея важнейшее противоречие души русской культуры - между духовным и плотским (демоническим, бесовским) - выражением чего было противостояние Иконы и «Чёрного квадрата»; праведного И. Кронштадского и «святого чёрта» Г. Распутина. В соборной душе русской культуры актуализируются черты фаустовской и магической души, апол- лоническое и дионисийское, черты христианского, языческого и светского мировосприятия. Прасимволом души русской культуры является равнинность, собираемая воедино «верой и законом» (олицетворением чего является собор Василия Блаженного, собравший на едином основании девять куполов; и блаженный странник, несущий во все стороны света веру и правду).
Ключевые слова: душа русской культуры, генезис, первозданное, отчуждённое, дух, плоть, разумное, рассудочное, вещное, организмическое, фаустовская душа, языческая душа, светская душа, аполлоническое, дионисийское.
GENESIS OF THE SOUL OF RUSSIAN CULTURE
Kazakov Evgeniy Fedorovich, Dr of Culturology, Professor, Professor of Department of Philosophy and Social Sciences, Institute of History and International Relations, Kemerovo State University (Kemerovo, Russian Federation).
The article attempts to determine the main stages of the genesis of soul of Russian culture. The author relies on his earlier deployment of the concept of “the soul of Russian culture”. The basis for the allocation of the stages of genesis of the soul is the evolution of figurative and semantic series of works of Russian art and literature during the 10th - 19th centuries. The article argues that since the 11th - 12th century to 18th century in the soul of Russian culture enough updated was the original plan. Spiritual, reaching a peak in 14th - 16th in the beginning, gradually becoming overwhelmed. The alienated plan of the soul of Russian culture is increasingly actualized; and in the 12th - 18th centuries it is formed as the opposite “pole,” reaching a peak in the 19th - 20th centuries, when the carnal principle is actualized. Starting with the 18th century active intermediate (located between the “poles” of the spirit and the flesh) levels of the soul of Russian culture.
This does not soften the opposition of the “poles,” since at the same time, along with the weakening of the spiritual, there is an active strengthening of the carnal. Thus, the internal “tension” of the soul of Russian culture remains high, and at some points it increases, up to the “off-scale” at the turn of the 19th - 20th centuries. At this time, the most important contradiction of the soul of Russian culture - between the spiritual and the carnal (demonic, demonic) - the expression of which was the confrontation of the Icon and the “Black square”; the righteous I. Kronstadt and the “Holy Devil” G. Rasputin. In the conciliar soul of Russian culture, the features of Faust and magical soul, Apollonian and Dionysian, the features of Christian, pagan and secular worldview are actualized. The prasymbol of the soul of Russian culture is the plain, gathered together by “faith and law.”
Keywords: the soul of Russian culture, genesis, pristine, aloof, spirit, flesh, reasonable, rational, real, organismic, Faust soul, pagan soul, soul of secular, Apollonian, Dionysian.
Понятие «душа русской культуры» только начинает развёрнуто исследоваться в литературе (см. [11]), хотя актуальность изучения этой темы (в контексте поиска национально-культурной идентичности) не вызывает сомнений. Выделение же этапов генезиса души русской культуры до сих пор не становилось предметом самостоятельного исследования. Возникновение души русской культуры О. Шпенглер относит к Х1-Х11 векам, то есть на 300 лет позже образования фаустовской культуры [18, с. 119]. С этим утверждением можно поспорить. «Золотое солнце» духа в душе русской культуры («проблёскивая» в народном творчестве уже в дохристианский период) начинает «восходить» с принятием христианства. В 1015 году были мученически лишены жизни князья Борис и Глеб, ставшие первыми русскими святыми. «Бориса и Глеба... веками помнили все. Получается, что именно в “страстотерпце”, воплощении чистой страдательности, не совершающем никакого поступка, даже мученического “свидетельствования” о вере, а лишь “приемлющем” свою горькую чашу, святость державного сана только и воплощается по-настоящему. Лишь их страдание оправдывает бытие державы» [1, с. 211]. Это - знаковое событие, говорящее о том, что христианская духовность не только оформляется, осмысливается, она становится образом жизни (и образом смерти), доминантой поведения людей.
В 1037-1041 годах митрополит киевский Иларион пишет «Слово о Законе и Благодати», подчёркивая «превосходство» благодати (являющейся «истиной») над законом (являющимся «тенью истины»). «Прежде был дан Закон, а потом Благодать. Прежде тень, а потом истина» [8, с. 96]. Отсюда, следование нормам только «Ветхого Завета» не приводит к спасению души. Иларион рассуждает о двойственной богочеловеческой природе Христа («Вполне человек - от плоти человеческой. Но вполне Бог - по Божественному, это не просто человек, явившиеся на земле Божеское и человеческое»; «Как человек, Материнское тело принял.»; «Как человек о Лазаре прослезился, и, как Бог, воскресил его из мертвых.») [8, с. 121-122]. Открывшаяся способность видения невидимого - свидетельство актуализации «ока духа» (разума), способного воспринимать трансцендентное.
Одной из важных вех в генезисе души русской культуры предстаёт обретение Русью в XII веке византийской иконы Владимирской Божьей Матери, одного из самых значительных образов, запечатлевающих духовное бытие в «чистом виде». По легенде, этот Лик написал первый иконописец, апостол Лука, лицезревший деву Марию. Но все подлинные иконописные Лики Богородицы, созданные Лукой, как считается, были утеряны. И копии этого Лика были утеряны, кроме одной, которую мы сейчас и знаем как Богородицу Владимирскую. Как через рукоположение Святой Дух на протяжении многих веков передаётся от священника к священнику, как из уст в уста перетекает молитва, а из сердца в сердце - вера, так через Икону Владимирской Божьей Матери из настоящего прошлого (из Вечного) - в настоящее настоящего и далее в настоящее будущего (в Вечное) передаётся Первообраз Богородицы.
Для Божьей Матери всё человечество - дитя («под ферулой церкви верующий всю жизнь оставался ребенком») [14, с. 349]. Идея вселенского единства, исходящая от иконы Владимирской Богоматери, так велика еще и потому, что два ее образа - Матери и Сына - сплавлены воедино, совершенно неотторжимы друг от друга, слиты в новый образ Сыне-Матери (биполярное земное бытие получает небесный ориентир для своего преодоления). Два лика, написанные на иконе, заключают в себе полноту, завершенность, потому что все остальные Божественные ипостаси (Бог-Дух и Бог-Отец) также незримо присутствуют здесь в неземном сиянии. Данный образ - всесовершенен, завершен, но не замкнут на себе, не отстранен от нас. Младенец глядит на Мать, Она - смотрит на нас, передавая, передоверяя нам и взгляд Сына, и взор своей Души, соединяя им взгляды человеческие воедино. Печаль просветляющая (а значит и преображающая) Лика Владимирской Божьей Матери - состояние, наиболее адекватное для отображения восходящей линии становления душевного бытия.
Несмотря на взросление человеческой души, относительно Духа Божия она всегда будет душой- младенцем. Христос-младенец на руках Божьей Матери соизмерим с возрастным состоянием первозданного плана человеческой души. Это - портрет душевной жизни, имеющий непреходящую актуальность; всегда соответствующий оригиналу автопортрет души человечества (этим, вероятно, можно объяснить то, что на иконах именно образ Богоматери несет основную эмоционально-смысловую нагрузку, являясь композиционным центром; воплощая в себе бесконечность трансцендентного).
Возможно, Лик Владимирской Богородицы - самый одухотворённый образ во всей истории мировой культуры (как не вспомнить здесь утверждение акад. Б. Раушенбаха о том, что Средневековье - высший этап развития в истории культуры) [13, с. 139]. Такой степени одухотворённости не только русская, но и мировая культура не знали ни до, ни после. Появившись на Руси, икона Владимирской Богоматери, как отсвет «духовного солнца», движущегося с Востока, озарила своим духовным сиянием становящуюся душу русской культуры и вошла в неё навсегда. Само местонахождение этого Образа - знаковое событие для христианства, позволяющее говорить о мессианской роли России.
«Солнце духа» русской культуры постепенно набирает силу и достигает апогея в XIV - начале XVI века. Именно в это время происходит расцвет иконописи (Ф. Грек, А. Рублёв, Дионисий), когда создаётся череда высоко одухотворённых образов русского искусства. Особо выделим здесь иконы «Спас Вседержитель», в которой запечатлён наиболее сакральный в русской культуре Лик Спасителя, и «Троицу» А. Рублёва, несущую в себе соборную идею единства, основополагающую для души русской культуры. Идея Божественного триединства, вписанная в круговую композицию иконы, словно благословляет и взыскует всеединство земное. XIV - начало XVI века осенены подвижничеством наибольшего числа святых, что свидетельствует о расцвете русской святости [15, с. 78].
Вплоть до XVII века иконопись оставалась ядром русской культуры. Однако уже в московских царских иконах XIV-XV веков высокая одухотворённость начинает рассеиваться: библейские сюжеты становятся занимательными, в них звучат нравоучительные мотивы, в каноническое пространство иконы проникают реалии русского быта и архитектуры. Дольний мир отдаляется от горнего, «солнце духа» в душе русской культуры понемногу меркнет. Взор души русской культуры всё больше разворачивается к земным весям, они видятся явственнее, в них открывается больше деталей, цветовых оттенков, нюансов. Вместо разумно-метафизического, всё более актуализируется рассудочно-физическое зрение.
Иван Грозный стремится подчинить искусство задаче укрепления власти, обоснованию её божественного происхождения. Так, например, в иконе XVI века «Церковь воинствующая» соединяются богословская символика, политическая аллегория и исторический жанр. Происходит размывание строгой каноничности икон, их содержание начинает «заземляться», дух обмирщается. Душа русской культуры словно «испустила дух». Сборник решений Стоглавого собора (1551) изобличает получившие распространение в то время «волхование, чародеяние», бесовские игры и песни, увлечение скоморохами, лжепророками [7, с. 149-151].
В XVI веке расцветает жанр демонологии (см. [2; 3]). Бесов изображается всё больше, их формы становятся всё причудливее. Чем более душа русской культуры отдаляется от духовного неба, тем ближе оказывается к собственной «преисподней». Душа не просто знакомится с разными нишами ада, а начинает уже по ним блуждать, знакомясь с пребывающими там демоническими силами: ангелом бездны Авадоном, четырьмя всадниками (последний из которых - Смерть, преследуемая Адом), рогатый Лжепророк, семиглавые Змей-дьявол и Зверь-Антихрист. Показательно, что Антихрист от изображения к изображению преображается, «теряя» головы, рога, и всё более превращаясь в человека.
Пик этого процесса приходится на XVII - начало XVIII века. «Преисподняя» души русской культуры отверзается во всей своей силе и полноте. Ад (как-то и водится обычно) прописан гораздо ярче, колоритнее, чем лаконичный, однообразный рай. Ад всё ближе, зримее, рай - всё далее, призрачнее. Демоны написаны ярче, колоритнее, чем ангелы, праведники. Звероподобные личины демонов преисполнены агрессией, жадностью, вожделением; их вздыбленные (как адское пламя) волосы указывают на ярость, дикость, необузданность. Тем самым, в душе происходит оформление «полюса», контрарного Свету. Актуализируется главное противоречие души русской культуры: между её первозданным и отчуждённым планами, достигающее апогея в конфликте духа и плоти (включающей в себя бесовское, демоническое начала).
Это не небо отдаляется от земли (небо пребывает там, где пребывало и будет пребывать всегда), это земля отдаляется от неба, «закрывается» от него, «замыкаясь» всё более в себе. В ХУП-ХУШ веках демоны становятся олицетворёнными (точнее, оличинотворёнными), помещаются в конкретное время и пространство, оказываются не вне, а внутри человека (интериоризация демонизма), демон превращается в человекодемона (в XX веке эту линию продолжают «Мастер и Маргарита» М. А. Булгакова, «Альтист Данилов» В. В. Орлова). Бесы и демоны не просто вселяются в человека (тогда их можно изгнать), а сращиваются с ним, растворяются в нём, становясь его плотью, душой (и тогда изгнать их уже нельзя). Скорее, даже - человек вселяется в демона.