Маскулинизация женщин порождает конкуренцию между полами, что выступает источником ослабления мужского начала в обществе и приводит к распространению аддиктивного и аутоагрессивного поведения мужчин. Также маскулинизация приводит к разрушению женской идентичности, утрате женственности и появлению гротескных андрогинных личностей - людей вне пола. Опасность подобных практик отмечают многие исследователи: «Обезьянить мужчину, стать мужчиной второго сорта, отречься от женского начала - вот в чем полагают честь женщины передовые борцы женской эмансипации» [3, с. 25].
Радикализм идеи преодоления женщиной своего пола заключается в том, что такое преодоление осуществляется на основе гендерной инверсии, в рамках которой женский пол присваивает себе основные качества мужского и отрицает свойственные себе.
Изменения в гендерной сфере приводят к определенной либерализации оценки ранее маргинальных гендерных общностей и признания за ними определенных прав (легализация гомосексуальных браков, разрешение гомосексуальным семьям усыновлять детей, возможность трансгендерам корректировать свою половую определенность и пр.).
В то же время продолжают иметь место значительные проявления гендерного консерватизма, которые можно обозначить как некий патриархальный ренессанс и возрождение традиционных гендерных отношений. Английская исследовательница С. Уолби определяет патриархат как «систему социальных структур и практик, в которых доминируют мужчины, при этом угнетая и эксплуатируя женщин» [18, c. 20].
В рамках андроцентрической идеологии патриархальные ценности выступают как единственно приемлемые и передаются следующим поколениям в неизменном виде. Патриархальные модели во многом продолжают определять гендерные отношения, а общественное мнение критически воспринимает попытки индивидов игнорировать традиционные гендерные эталоны. По свидетельству С. Г. Айвазовой, на смену закрепленной еще в начале 90-х гг. во многих законодательных актах Российской Федерации, включая Основной закон страны, эмансипационной норме «равных прав и свобод и равных возможностей их реализации для женщин и мужчин» пришли «сентенции онтологической морали, скрепленные идеей естественного назначения полов, т. е. биологическим детерминизмом и эссенциализмом» [1, с. 4].
Такая определенность имеет место даже в либеральных обществах запада. Например, по свидетельству американского исследователя К. Бейкера, представители сексуальных меньшинств США часто сталкиваются с предрассудками, насилием и даже институционализированной дискриминацией в разных сферах жизни, таких как здравоохранение, жилье, занятость, образование, юридическая сфера. «Такие люди, -- отмечает исследователь, -- чаще подвергаются насилию в семье, на улицах и даже в медицинских учреждениях» [15].
С. И. Ворошилин, изучающий вопрос идентификации людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией, приводит свидетельства того, что транссексуалы (вместе с гомосексуалистами) склонны к самоубийству в 40-100 раз больше, нежели представители гетеросексуальной ориентации. Исследователь отмечает, что такие люди также склонны к затяжным депрессиям [6].
Таким образом, идентичность тесно связана с эмотивной сферой человека. Если сформированный образ «себя» будет нести позитивную окрашенность, то это будет способствовать утверждению чувства стабильности, внутренней непротиворечивости, более толерантному отношению к другим. Если индивид осознает, что принадлежит к группе, определяемой как непрестижная и дискриминируемая, можно говорить о кризисе личностной гендерной идентичности. При этом наблюдается диссонанс субъективных гендерных ценностей и ценностей, принятых в общности, к которой индивид принадлежит. Это может привести к стремлению дистанцироваться от своей группы или сформировать более позитивный имидж своей принадлежности. Также кризис гендерной идентичности может разворачиваться как внутриличностный конфликт, в котором человек осознает свое несоответствие общепризнанным гендерным критериям.
В условиях существования множества плюралистических точек зрения поляризация гендерных образов постепенно ослабевает, что постепенно приводит к росту вариабельности образцов маскулинности и феминности, трансформации маскулинных и феминных ценностей, а также неопределенности отношений полов в общемировом масштабе.
В то же время, гендерные ментальные структуры как латентные духовные образования позволяют сохранить самые значимые и ценные традиционные основания гендерных отношений, но в то же время оставляют возможность преобразования тех тенденций в отношениях полов, которые препятствуют возможности эффективной адаптации личности в обществе.
Библиография
1.Айвазова С. Г. Гендерный дискурс в поле консервативной политики // Женщина в российском обществе. -- 2017. -- №4 (85). -- С.3--13.
2.Бауман З. Индивидуализированное общество/Пер. с англ. под ред. В.Л. Иноземцева. -- М.: -- Логос, 2005. -- 390 с.
3.Бердяев Н. А. Метафизика пола и любви // Эрос и личность. Философия пола и любви / Н. А. Бердяев. - Москва : Прометей, 1989. - С. 17-51.
4.Бодрийяр Ж. Соблазн / Ж. Бодрийяр ; пер. с фр. Гараджи А. -- Москва : Ad Marginem, 2000. -- 318 с.
5.Вебер А. Кризис европейской культуры : Избранное / А. Вебер ; [Пер. с нем.: Левина М. И., Егорова Т. Е.]. -- Санкт-Петербург : Унив. кн., 1999. -- 565 с.
6.Ворошилин C. И. Расстройства половой идентификации и суицидальное поведение //Суицидология. -- 2011. -- № 2 (3), т. 2. -- С. 3-11.
7.Гуревич А. Я. Ментальность // 50/50 : Опыт словаря нового мышления / под общ. ред. М. Ферро и Ю. Афанасьева. -- М. : Прогресс, 1989. С. 452.
8.Гуревич А. Я. Исторический синтез и Школа «Анналов» : монография / А. Я. Гуревич ; Ин-т всеобщ. истории РАН. -- Москва : Индрик, 1993. -- 328 с.
9.Кургузов В. Л. Менталитет и идентичность как аксиологические основания культурного потенциала и объекты системного анализа (триптих) //Проблемы социально-экономического развития Сибири. -- 2012. -- № 1 (8). -- С. 130--142.
10.Микеева О. А. Проблема конституирования персональной идентичности в аспекте индивидуальной историчности //Философия права. -- 2009. -- № 6. -- С. 87--92.
11.Римская О. Н. Кризис личностной идентичности в постсовременной культуре //Наука. Искусство. Культура. -- 2014. -- № 3. -- С. 25--33.
12.Углинская Н. А. Кризис культуры как процесс смены ценностей // Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. -- 2012. -- № 4 (20). -- С. 87--94.
13.Фромм Э. Бегство от свободы / Э. Фромм ; пер. с англ. Г. Ф. Швейника ; общ. ред. и послесл. П. С. Гуревича. -- М. : Прогресс, 1990. -- 271 с.
14.Шютц А. Избранное : Мир, светящийся смыслом [Электронный ресурс] : пер. с нем., англ. -- Москва : РОССПЭН, 2004. -- 1056 с. -- Режим доступа: http://yanko.lib.ru/books/philosoph/shutz-izbr-mir-a.htm.
15.Baker K. E. Identifying Transgender and Other Gender Minority Respondents on Population-Based Surveys: Why Ask? // Best Practices for Asking Questions to Identify Transgender and Other Gender Minority Respondents on Population-Based Surveys. [Электронный ресурс]. Los Angeles. 2014. -- Режим доступа: https://williamsinstitute.law.ucla.edu/wp-content/uploads/geniuss-report-sep-2014.pdf.
16.Buckingham D. Introducing Identity. Youth, Identity, and Digital Media. Edited by David Buckingham. Cambridge, MA: The MIT Press, 2008. рр. 1--22.
17.Fearon J. D. (1999). What is identity (Аs we now use the word)? [Электронный ресурс]. California: Department of Political Science Stanford University. -- Режим доступа: https://web.stanford.edu/group/fearon-research/cgi-bin/wordpress/wp-content/uploads/2013/10/What-is-Identity-as-we-now-use-the-word-.pdf.
18.Walby S. Theorizing Patriarchy / S. Walby. Oxford, UK : Basil Blackwell, 1991. -- 229 p.