Таким образом, утопическое сознание возникает на основе политических событий в обществе. Причинами кризиса является характер общественных отношении, противоречия между различными социальными субъектами. В то же время сам творец утопии может не осознавать социально-исторической базы своих взглядов. Это означает, что сознание может оставаться иллюзорным до тех пор, пока его социально-историческая основа остается скрытой. Как только она обнаружена, сразу же появляется возможность не только постоянно разоблачать и раскрывать это сознание; но и реально его “перестраивать”. Тогда и затухнет потребность в иллюзорном восполнении действительности. Чем больше человек будет оказываться способным сознательно воздействовать на историю, тем меньше он будет вынужден прибегать к социальным иллюзиям, в том числе утопическим. Человек сам, своей собственной деятельностью, завтра становится иным, чем сегодня, и тем самым практически доказывает несовершенство не только своего вчерашнего состояния, но своей вчерашней мечты.
Претензия на знание конечной истины относительно наилучшего устройства общества, убеждение в возможности полной рационализации всех проявлений общественной жизни и отношений людей друг к другу и к природе показывает отличие рационализма утопического от научного и философского. Это различие еще резче проявляется в их отношении к критицизму -- неотъемлемой характеристике научной рациональности. Утопия представляет некритическую форму рационализма, что проявляется, в первую очередь, в отсутствии критического отношения к своим собственным основаниям, границам и возможностям. Это утверждение может показаться необоснованным вследствие общепризнанной критичности утопий, выраженной в их пафосе борьбы с несовершенством существующего порядка вещей. Революционность утопизма как бы сама по себе является показателем его критичности. Критичность утопии нередко служила поводом для сближения научно-теоретического сознания и утопического. Однако утопический критицизм принципиально отличается от того критицизма, с которым связывают как возникновение, так и прогресс науки. Можно выделить два основных направления утопической критики. Первое -- это обнажение несовершенства существующего общества, вскрытие его «язв». Второе -- обоснование идеала совершенного общества посредством критики существующего, т.е. способом, напоминающим
«доказательство от противного», о чем уже говорилось выше. Эта критическая сторона утопий нередко делилась значительно выше, чем те позитивные модели будущего, которые она предлагала. Утопию ценили за то, что она посредством своей критики превращает существующее общество в проблему, раскрывает возможность иного порядка вещей. Проблематизация существующего -- это действительно тот пункт, где утопическое сознание более всего напоминает сознание научно-теоретическое. Критичность нередко вменяется в заслугу утопизму как его сторонниками, так и противниками. Как отмечает Ежи Шацкий, «историческое значение утопии зависит от того, в какой мере она способна внедрить в общественное сознание убеждение в проблематичности существующего порядка, а также в необходимости выбора между ним и каким-либо альтернативным порядком» [5. с. 199.].
В этом революционизирующем воздействии К.Мангейм усматривает саму суть утопизма и его историческое оправдание. Ранее мы говорили о трансцендентности как второй отличительной, по Мангейму, черте утопизма. Лишь ту трансцендентную по отношению к действительности ориентацию признает К.Мангейм утопической, которая, «переходя в действие, частично или полностью взрывает существующий в данный момент порядок вещей» [3. с.164]. Утописты расшатывали веру в «естественность» существующих порядков, подготавливая общественное сознание к принятию новой «парадигмы», на основе которой могут формироваться альтернативные концепции общества.
Можно, конечно, согласиться с тем, что ценность утопии, ее социальная значимость неразрывно связана с ее критицизмом. Но критицизм в этом социально значимом смысле проблематизации социальных устоев отнюдь не обязан своим возникновением и влиянием исключительно утопизму. Критика глубинных основ цивилизации -- «вечная» тема европейской культуры и, в частности, философии. Утописты восприняли присущий научнотеоретическому сознанию критицизм, но в значительно урезанном виде, и проводили его непоследовательно. И причина такой непоследовательности кроется в самой природе утопизма.
Утопическая критика существующего намного радикальней научной или философской, ибо она доходит до полного отказа признать за ним какую-либо позитивную ценность, даже в ограниченно прогрессистском его понимании как ступени к грядущему совершенству. Утопист настаивает не на улучшении того, что есть, а на создании существенно иного мира. Здесь критицизм перерождается в радикальный нигилизм. Непримиримость утопической критики объясняется тем, что в фундаменте утопии лежит некоторый идеал, принимаемый как догма, что и определяет характер этой критики как догматический, в противоположность сократически-кантианскому типу антидогматической критики. Несмотря на свою видимую радикальность, этот критицизм имеет мало общего с антидогматической критикой, присущей научно-теоретическому мышлению.
Подводя итоги можно выделить две особенности утопии раскрывающие её функциональность как феномена социальной жизни: а. отрицание правомерности существования реального общественного порядка; б. формирование и распространения нового образа общественного устройства, идеального с точки зрения удовлетворения потребностей и интересов человека. Эти две характеристики являются главными моментами утопического сознания. Главным и базисным для существования любой утопии является возникновении в сознании человека идеи возможности более современного идеального общественного устройства.
Литература
1. История античности. Древняя Греция.- М.: Правда, 1989г.- Т. 1. 527с.
2. Лосев А. Ф. Жизненный и творческий путь Платона // Платон. Соч. М., 1968. Т. I. С. 3--45.
3. Мангейм К. Идеология и утопиям. - М., 1992. 564с.
4. Платон. Государство // Собр. соч.: В 4-х т. М.: Мысль, 1994. Т.З. 597с.
5. Шацкий Е. Утопия и традиция. М.: Прогресс, 1990. 306с.
6. Фейербах Л. Избр. произв.: В 2 т. М., 1955. Т. 2. 774с.
References
1. Istorija antichnosti. Drevnjaja Grecija.- M.: Pravda, 1989g.- T. 1. 527s.
2. Losev A. F. Zhiznennyj i tvorcheskij put' Platona // Platon. Soch. M., 1968. T. I. S. 3-- 45.
3. Mangejm K. Ideologija i utopijam. - M., 1992. 564s.
4. Platon. Gosudarstvo // Sobr. soch.: V 4-h t. M.: Mysl', 1994. T.Z. 597s.
5. Shackij E. Utopija i tradicija. M.: Progress, 1990. 306s.
6. Fejerbah L. Izbr. proizv.: V 2 t. M., 1955. T. 2. 774s.