Статья: Формирование локальных элит поселенческого уровня в Саратовской области

Качественный состав региональной политической элиты чаще всего изучается в аспекте политико-биографического и социогенетического подходов [11]. Несомненным достоинством этих подходов можно считать относительную открытость биографических сведений о конкретном представителе «класса управляющих», возможность сравнить ключевые показатели в ретроспективном контексте, составить политико-психологические портреты представителей элитных групп. Конечно, социогенетический подход не дает полностью объективного представления о реальных причинах и условиях вхождения человека «во власть», но в то же время позволяет сформировать исходную базу для анализа неформальных политических практик и отношений внутри политической элиты [12]. С этой позиции наиболее доступной базой можно считать общие биографические сведения о членах советов депутатов муниципальных образований, а также главах и их заместителях. Подобная информация о представителях бюрократического аппарата и неформальных значимых акторах локального сообщества фактически закрыта. Анализ происхождения представителей органов исполнительной и представительной власти муниципального уровня и потенциальных каналов вхождения в органы власти позволяет оценить и степень их «элитарности» относительно простого населения на поселенческом уровне.

На наш взгляд, особое значение имеют профиль высшего или среднего образования и профессиональная принадлежность представителей элиты в официальных органах власти, поскольку уровень местного самоуправления предполагает решение предметных, имеющих конкретную практическую пользу вопросов организации благоустройства, жилищно-коммунального хозяйства, управления муниципальной собственностью и землей, образования, здравоохранения. Следовательно, можно делать выводы о степени компетентности руководящего состава сообразно этим задачам, а также о потенциальных каналах «вхождения во власть» в различных сферах профессиональной деятельности.

В ходе данного исследования было проанализировано 176 биографий депутатов местных советов, включая глав и их заместителей, поскольку они также имеют статус народных избранников, а также 23 сотрудника одной из муниципальных администраций. Высшее профессиональное образование имеют только 67 народных избранников (38% от общего числа), как правило, это главы муниципальных образований и их заместители. Соответствующие данные у 81 депутата из общего числа отсутствуют. Остальные народные избранники имеют только среднее и средне-специальное образование. По профилю преобладающее большинство имеют педагогическую специализацию -- 25 человек (30%), 10 человек закончили сельскохозяйственные вузы, «технарей» -- 9 человек, экономическое образование -- 7 человек, врачей и ветеринаров -- 6 человек, юристов -- 5 депутатов. Только два депутата из общего числа получили образование, связанное с государственным и муниципальным управлением. Таким образом, подавляющее большинство составляют «бюджетники», наиболее дисциплинированные в управленческой системе вертикального типа. По сравнению с депутатами районного и областного уровней, почти на 100% имеющими высшее образование и даже научные степени, муниципалы поселенческого уровня серьезно уступают [13]. В органах исполнительной власти высшее образование имеет гораздо большее число сотрудников -- 18 из 23, что можно объяснить, во-первых, более детальными законодательными требованиями к муниципальным служащим по сравнению с народными представителями, а во-вторых, наличием фиксированной заработной платы, в отличие от муниципальных депутатов.

Наиболее важными в ракурсе данного анализа являются социально-профессиональные характеристики народных избранников, поскольку они отражают представительство интересов различных групп на уровне муниципальной власти (таблица).

Социально-профессиональный состав представительных органов местного самоуправления

По социально-профессиональному составу, как видно из таблицы, снова доминируют представители бюджетной сферы, но отметим, что представители бизнеса и частного предпринимательства, в том числе в сфере ведения сельского хозяйства, составляют вторую крупную группу в депутатском корпусе (31,5% по совокупности). Бюджетники, как правило, лояльны действующему политическому курсу, контролируемы с позиций использования административного ресурса, к тому же имеют «приличный» уровень образования и квалификации для работы в коллегиальных органах власти. Насколько можно считать системы образования, здравоохранения, культуры потенциальными сферами для продвижения в политике? Несомненно, можно, поскольку достаточно обратиться к карьере сенатора от Саратовской об-ласти Л. Боковой -- бывшего учителя средней школы. В депутатском корпусе областного уровня также работают представители бюджетной сферы [13]. Однако всеобъемлющей, на наш взгляд, данную тенденцию считать нельзя. Гораздо более логичным с позиций теории рационального выбора является стремление предпринимателей участвовать в принятии решений на уровне ведения своего бизнеса. Муниципальный уровень управления предполагает установление правил оформления собственности, земельных участков, установления тарифов и местных налогов, то есть создание для себя максимально возможных условий для работы и развития. При этом можно отметить тенденцию делегирования (наряду с главами администраций) наиболее успешных и масштабных на этом уровне предпринимателей в районное Собрание депутатов. Таким образом, наличие значимых на данном уровне экономических активов можно считать одним из ключевых условий вхождения в состав органов муниципальной власти.

Наиболее политизированным считается показатель партийной принадлежности депутатов и сотрудников местных администраций. В Саратовской области однозначно сложилось преобладание «партии власти» в региональном, и, следовательно, муниципальном политическом процессе. Из 176 депутатов 146 являются выдвиженцами от «Единой России», есть пять представителей партии ЛДПР, четыре коммуниста (КПРФ), один от «Справедливой России» и шестнадцать кандидатов, избравшихся в состав Советов, -- самовыдвиженцы. В составе администрации одного из муниципальных образований из 23 сотрудников партийную принадлежность («Единая Россия») имеют десять человек, то есть партийный ресурс можно считать одним из основных и обязательных источников вхождения в состав муниципальной элиты.

На основании глубинных интервью с работниками администраций поселений, анализа биографий местных депутатов и глав администраций, сбора и обработки информации о формальных и неформальных акторах политической, социальной и экономической жизни в муниципальных образованиях двух районов Саратовской области удалось прийти к следующим выводам:

-- на поселенческом уровне не работают механизмы рекрутирования, закономерные для региональных и федеральных элит, хотя неформальные практики (личные связи) являются определяющими;

-- основная часть формальной поселенческой элиты состоит из работников бюджетной сферы и представителей среднего и малого бизнеса;

-- наибольшими полномочиями на поселенческом уровне обладают главы исполнительных органов власти, так как они действуют в соответствии с прямыми указаниями вышестоящих инстанций;

-- крупный бизнес, если таковой имеется в поселении, предпочитает делегировать своих представителей в районные или даже областные собрания депутатов, в которых, например, принимаются решения о формировании и расходовании бюджета.

Итак, опыт Саратовской области показывает, что представители локальной политической элиты выступают как наименее влиятельные акторы регионального и даже муниципального политического процесса. Наличие формального статуса и атрибутов принадлежности к «классу управляющих» не являются определяющими с точки зрения влияния на принятие ключевых политических решений. Отсутствие свободы деятельности, общих ценностей и установок у данной группы предопределяет крайне ограниченную возможность проявления инициативы развития системы местного самоуправления в целом.

Библиографический список

1. Гельман В.Я., Рыженков С.И. Политическая регионалистика в России: история и современное развитие. // Полис. 1999. № 3.

2. Сельцер Д.Г. Рекрутирование локальной административной элиты России: исходные данные для построения системно-динамической модели // PRONUNK. Современные политические процессы. 2017. № 2 (18). С. 27-32.

3. Ветренко И.А., Жуков И.К. Региональная политическая элита: основные тенденции в системе рекрутирования // ПОЛИТЭКС. 2013. Т 9, № 3. С. 62-73.

4. ЧириковаА.Е. Региональные элиты России. М., 2010.

5. Политическая наука: словарь-справочник / авт.-сост. И.И. Санжаревский. Тамбов, 2010.

6. Нигматуллина Т.А. Клиентелизм как политический тренд регионального элитообразо- вания // Вестник БИСТ. 2017. № 3 (36). С. 7-16.

7. Названы самые зависимые от дотаций районы Саратовской области // Взгляд-инфо. 2019. 30 окт. иКЬ: http://www.vzsar.ru/news/2019/10/30/nazvany-samye-zavisimye-ot-dotaciy- rayony-saratovskoy-oblasti.html

8. Скороходова О.С. Политическое положение и развитие местного самоуправления в городских поселениях: опыт кейс-анализа // Политическая наука. 2019. С. 124-137.

9. Перечень крупных и средних предприятий обрабатывающих производств Энгельсского муниципального района ИКЬ: http://www.engels-city.ru/prompred

10. Жители Липовки пытаются отстоять столетний колокол на лютеранской кирхе. иБТ: http://www.vzsar.ru/news/2017/02/01/jiteli-lipovki-pytautsya-otstoyat-stoletnii-kolokol-na-luteran- skoi-kirhe.html

11. СелезневаА.В. [и др.]. Российская политическая элита: анализ с точки зрения человеческого капитала // Полис. 2010. № 4. С. 96-106.

12. Семенов А., Шевцова И. Кто правит на местном уровне: сравнительный анализ корпуса глав муниципалитетов Пермского края и Республики Удмуртия // Региональная политика 2016: сборник статей и аналитических докладов / под ред. Д.И. Орлова. М., 2017. С. 259-271.

13. Семенова В.Г., Скороходова О.С. Качественный состав регионального парламента как показатель внутриэлитной интеграции и конкуренции: опыт Саратовской области // Вестник Поволжского института управления. 2017. Т. 17, № 4. С. 12-20.