УДК 330; ББК 65.01я73-1 Стр: 29 - 33
Санкт-Петербургский государственный университет
Формально-логическое и диалектическое противоречия
Смирнов И.К.
Исследование противоречия следует начать с рассмотрения его элементарного, исходного, непосредственно данного понятия, т.е. противоречия вообще.
По В.Далю «противоречие», происходящее от слов «против» и «речь», означает спор, прекословие, опровержение чего-либо, различие, два несовместных обстоятельства. [1] Такова же семантика английского и французского «contradicnion» и немецкого «underspruch». В традиционной (формальной) логике, берущей начало с Сократа, Платона и Аристотеля, под противоречием (епапtiоп) понималось умозаключение, допускающее в качестве истинных все отрицающие, не слагающие друг друга мысли об одном и том же предмете, взятом в одно и то же время в одном и том же отношении. «Там, где одно мнение противоположно другому, -- писал Аростотелъ, -- имеется противоречие ...». [2] Он же сформулировал знаменитый закон противоречия, согласно которому «невозможно, чтобы одно и то же в одно и то же время было и не было присуще одному и тому же в одном и том же отношении». [3]
Познание противоречия начинается с обнаружения его непосредственного бытия. Таковым является элементарное определение механического движения. Действительно, нечто, которое в одно и то же время в одном и том же отношении находится здесь и не здесь есть противоречие. Это противоречие и является первым, абстрактно всеобщим определением движения. Вместе с тем, первое, абстрактное определение движения выступает как непосредственное противоречие. Неудивительно, что это внешнее непосредственно данное противоречие было зафиксировано еще античными философами и получило у них название «aporia» -- безысходность, затруднение, недоумение. Известны aporia Зенона (дихтомия, Ахилл и др.). Быстроногий Ахилл, например, не может догнать черепаху, так как пока он пробежит разделяющее их расстояние, она все же успеет проползти некоторый отрезок пути, пока он будет преодолевать этот отрезок, черепаха еще немного отползет и т.д. Эта aporia подчеркивает относительность и противоречивый характер математических описаний реальных процессов движения. Ни один из формализованных способов анализа и разрешения выявленных в данной aporia противоречий, возникающих при отображении движения, не может претендовать на общепринятость.
Таким образом, противоречие, если оно имело место, признавалось чем-то негативным, либо логической ошибкой. Аристотель называл невеждами тех, кто утверждал обратное. В число этих невежд зачислялись Гераклит, Плутарх, Эмпедокл, Анаксагор, Демокрит. Именно Гераклит «по невежеству» предложил первую значительную концепцию противоречия как единства противоположностей. Борьбу противоположностей Гераклит утверждал как общий закон для всего сущего. Понимаемое таким образом противоречие, названное диалектическим, получило дальнейшее развитие в учении Н. Кубанского, Дж. Бруно и особенно в классической немецкой философии (Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель).
Снятое внешнее непосредственное противоречие становится опосредствованным, внутренним, сущностным. Оно получило название антиномии или противоречия в законе. Данное противоречие есть результат попытки разума выйти за пределы непосредственного чувственного опыта, рассудочного мышления и познать непознаваемые «вещи в себе». Это субъективные противоречия (парадоксы), разрешение которых Кант видел либо через разведение двух уточненных решений в разные стороны, либо вообще в снятии вопроса об их разрешении. Антиномия признавалась неразрешимым противоречием. Вместе с тем это уже сущностное противоречие, или противоречие сущности.
Гегель в отличие от Аристотеля, утверждавшего, что противоречие -- заблуждение, логическая ошибка, высказал парадоксальное положение: «Противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия -- критерий заблуждения».[4]
Конечно, учение о противоречии со времен Аристотеля и Гераклита ушло далеко вперед. Тем не менее, спор между теоретиками формально-логического и диалектического противоречия не утихает, принимая подчас самые острые формы. Если Аристотель называл невеждой Гераклита, то в наше время невеждами называют Гегеля, марксистов и всех, кто разделяет их учение.
«Именно неосведомленностью немецкого философа Гегеля в области формальной логики, -- пишет Н.И. Кондаков,-- и непониманием существа закона противоречия объясняется безосновательная критика им закона противоречия. Если бы Гегель знал о законах тождества и противоречия не из плоских учебников, то он не сказал бы этого».[5]
Столь же резко и «аргументировано» критикуют марксистскую теорию диалектического противоречия позитивисты, неопозитивисты, иррационалисты (экзистенциалисты, «философы жизни») и другие представители новейших направлений в философии и экономической теории. Не остаются в долгу и критикуемые.
Что же понимают под противоречием современные философы и экономисты, в чем они видят различие, если оно существует, между формально-логическим и диалектическим противоречием?
В «Логическом словаре-справочнике» приводится определение формально-логического противоречия, мало чем отличающееся от аристотелевского.
Философский энциклопедический словарь определяет диалектическое противоречие следующим образом: «Противоречие диалектическое, взаимодействие противоположных, взаимоисключающих сторон и тенденций предметов и явлений, которые вместе с тем находятся во внутреннем единстве и взаимопроникновении, выступая источником самодвижения и развития объективного мира и познания.[6]
Н.Д. Колесов и В. Ф. Щербина дают следующее развернутое определение противоречия:
1) это -- динамичное отношение взаимополагающих и взаимоисключающих противоположностей;
2) представление в одном и том же процессе взаимоисключающих тенденций, свойств;
3) стороны противоречия обязательно представляют различные тенденции, направления изменения и развития; любая противоположность становится таковой лишь в сложном отношении с другой «своей стороной».[7]
Ф.Ф. Вяккерев полагает, что определение противоречия как отношения между сторонами, свойствами, тенденциями предмета, когда они взаимно предполагают и взаимно отрицают друг друга, недостаточно раскрывает его сущность и должно быть конкретизировано. Он считает необходимым выделить следующие существенные черты противоречия, выступающего как:
1) отношение отрицания противоположностей в едином;
2) отношение самоотрицания вещи в самой себе.
Конкретизацией, спецификацией понятия «диалектическое противоречие» является сопоставление его с противоречием формально-логическим.
При самом поверхностном сопоставлении этих понятий выясняется, что формально-логическое противоречие может быть только в мышлении и отсутствует в объективной действительности, в предмете. Диалектическое же противоречие присутствует в предмете и его идеальном образе в мышлении.
Рассматривая проблему соотношения диалектических и формально-логических противоречий, Ф.Ф. Вяккерев солидаризируется с теми, кто утверждает, что предметом формальной логики выступает изучение законов формы, структуры знания, а предметом диалектической логики -- изучение содержания знания. Различая противоречия «в одном отношении» и в «разных отношениях», он приходит к выводу, что с точки зрения диалектической логики формально-логическое противоречие вообще нельзя назвать противоречием.[8]
М. Оруджев утверждает, что специфической особенностью диалектических противоположностей является наличие промежуточных звеньев. «С точки зрения марксистско-ленинской философии, -- пишет он, -- диалектическое противоречие есть по существу опосредованное промежуточными ступенями отношений различий и противоположностей, взятых в одно и то же время в одном и том же отношении, в то время как формально-логическое противоречие есть непосредственное отношение исключающих друг друга противоположных утверждений».[9]
Г.С. Батищев считает, что законы формальной логики (в том числе закон непротиворечия) являются не законами мышления, а законами овеществленного знания. «Научное знание, изложенное в книгах и т.п., -- пишет он,-- непосредственно предстает в своем терминологическом и знаковом (символическом) выражении, т.е. как выполненное в языке. Выражение мышления в «языковой материи» подчиняется определенным законам -- к числу таких законов и относится так называемый закон, или принцип, непротиворечивости, а также другие формальнологические законы».[10]
Ему возражает Э.В. Ильенков, обращая внимание на то, что в логике рассматриваются вовсе не специфические формы выражения мышления в языке вообще, тем более в искусственном языке науки, а формы самого мышления, понимаемого как естественно исторический процесс, реализующийся отнюдь не только в языке, «Если логические формы обнаруживают себя не только в актах говорения об окружающем мире, но и в актах его действительного изменения, в практике человека, то практика оказывается критерием «правильности» логических фигур, управляющих речью человека, его словесно-оформленным самосознанием. Логические формы (схемы, фигуры) --это формы, в рамках которых совершается человеческая деятельность вообще, на какой бы предмет в частности она ни была направлена, будь то слова, вещи или события, исторические ситуации. Практика и для логики остается критерием истины, определителем, с логической формой мы имеем дело или нет». [11]
В связи с этим хотелось бы отметить, что термин «противоречие» не адекватен содержанию рассматриваемой логической категории, «языку науки». Правильнее, наверное, было бы обозначить это содержание словом «противоборство».
Особую позицию в определении понятий формально-логического и диалектического противоречий и их соотношении занимает А.А. Сорокин. Он считает, что искать какое-то особое диалектическое и формально-логическое противоречие бесперспективно. Есть противоречие вообще. Проблема, по его мнению, состоит в другом. С возникновением и разрешением противоречия связана сама творческая деятельность. Вот как он иллюстрирует свое утверждение о существовании единого противоречия: «Когда традиционная логика говорит, что в мышлении противоречий «не должно быть, то в этом выражается тот реальный момент, что обнаруживающееся противоречие ставит под сомнение истинность существующего знания, лишает его однозначной определенности и тем самым побуждает к его преобразованию. Появляющееся противоречие как раз и разрушает целостность (единство) знания, так как одно утверждение оказывается фактически несовместимым с другим и вместо согласования получается взаимное исключение. Отсюда и возникает естественное стремление как-то «избавиться» от про-тиворечия, разрешить его и восстановить единство знания ...».[12] А.А. Сорокин подчеркивает, что против этого диалектика не возражает, она только утверждает, что этим дело не ограничивается, что противоречие является условием дальнейшего развития существующего знания.
Можно было бы привести еще много рассуждений, точек зрения, дефиниций противоречия, но и сделанный обзор, на наш взгляд, дает достаточное основание для вывода об их общей недостаточности.
Общий недостаток всех приведенных определений заключается в том, что они в значительной степени тавтологичны, что все они дают формальное, не упорядоченное и не субординированное неполное перечисление некоторых черт, свойств формально-логического и диалектического противоречий.
Непонятно, например, чем отличаются друг от друга стороны, свойства предмета и стороны, тенденции, свойства противоречия и различия противоположностей. Почему называются 4 определенности противоречия, а не 10, 20 и т.д.? Что произойдет с противоречием, если оно лишится хотя бы одной из своих определенно стей?
Главным же недостатком приведенных дефиницей является то, что они в лучшем случае с разных сторон описывают противоречие, не касаясь проблемы его происхождения, необходимости, его обоснования как единственного, универсального источника всех форм движения.
Другими словами, приведенные определения диалектической логики не диалектичны. Способ, метод их получения отрицает диалектику, ее метод. Метод, не адекватный предмету исследования, не может дать истинного результата. В данном случае недиалектический метод определения диалектического противоречия с объективной необходимостью приводит к неудовлетворительному результату.
Мы утверждаем, что различия в понимании формально-логического и диалектического противоречий вытекают из различий формальной и диалектической логики. Объектом первой является предмет как застывший процесс. Она рассматривает движение как остановку. Объект второй -- процесс как оживленный, распредмеченный предмет. Она изучает движение как отрицание остановки.
Движение самого противоречия начинается с тождества различий. Следует различать абстрактное или формальное тождество и конкретное или диалектическое. Формальная логика, в отличие от диалектической, рассматривает все сущее только как непосредственно данное. Ее законы являются суждениями, высказываниями о сущем, т.е. в определении Аристотеля это категории, в лучшем случае -- правила. Таковы законы тождества, различия, противоположности, достаточного основания. Эти законы, так же как и все определения формальной логики, мертвы, лишены движения.
А = А есть положительная форма закона тождества. А не может быть в одно и то же время А и не А -- отрицательная форма этого же закона.