Фиксация взаимоотношения синтаксического концепта и структурной схемы предложения: лингвокогнитивный подход
Д. Абдулджаббар Мухсен Аль-Рубаи
Аннотация
В статье определено взаимоотношение синтаксического концепта и структурной схемы предложения в современных научных исследованиях с точки зрения лингвокогнитивного подхода; представлены дефиниции понятий «синтаксический концепт» и «структурная схема предложения»; предложен лингвокогнитивный подход к изучению структурных схем предложения сквозь призму синтаксических концептов, который дает новое решение проблемы взаимодействия синтаксиса и семантики; выделены ментальный и языковой уровни, а также принципы их взаимодействия в процессе анализа предложения.
Ключевые слова: лингвокогнитивный подход, «синтаксический концепт», «структурная схема предложения», синтаксис, семантика, ментальный и языковой уровни.
Abstract
FIXING THE RELATIONSHIP OF THE SYNTACTIC CONCEPT AND STRUCTURAL SCHEME OF SENTENCES: A Linguistic and Cultural Approach
J Abduljabbar Muhsen Al-Rubai
The article defines the relationship between the syntactic concept and the structural scheme of a sentence in modern scientific research from the standpoint of the linguistic cognitive approach; the definitions of the concepts “syntactic concept” and “structural scheme of a sentence” have been represented; a lingua-cognitive approach to the study of the structural schemes of a sentence through the prism of syntactic concepts has been proposed, which gives a new solution to the problem of the interaction of syntax and semantics; the mental and linguistic levels have been identified, as well as the principles of their interaction in the process of analysing the sentence.
Keywords: lingua-cognitive approach, “syntactic concept”, “structural scheme of a sentence”, syntax, semantics, mental and linguistic levels.
Изменение в современном науковедении антропоцентрического принципа на антропокосмический закладывает основы для изучения когнитивной лингвистики в XXI в. и характеризуется такими признаками развития лингвокультуры, как гуманистичность, восходящая эволюция, целостность мировоззрения автора -- текста -- общества, идейная новизна, знания прошлого с их производными [1, с. 103-104]. В этом контексте процесс взаимодействия и взаимосвязь лингвокультуры и ноосферы проявляется через выражение языкового сознания человечества в языковом творчестве и собственно формировании лингвистической культуры. Такая экспликация возможна благодаря «самосовершенствованию духовности личности через речевой-мыслительные каналы» [там же, с. 99], что придает особую актуальность изучению различного рода единиц, явлений и категорий, касающихся проблемы ментальных репрезентаций, одним их которых является синтаксический концепт.
Учитывая то, что современное развитие когнитивной лингвистики продолжает исследование сложного взаимоотношения мыслительной деятельности и языковых знаков, восприятие, отражение, кодирования и трансформация данных о мире остаются приоритетными ее предметами. Именно поэтому представители когнитивной лингвистики полагают, что каждый язык представляет определенную систему концептов, с помощью которых носители того или иного языка воспринимают, классифицируют, структурируют и интерпретируют поток информации, который поступает из окружающего мира. Концепты представляются в языке лексемами, словосочетаниями, фразеословосочетаниями, синтаксическими структурами (предложениями), текстами. В последнее время особое внимание языковедов привлекает изучение именно синтаксических пространств различных языков как отражение национальной специфики концептосферы определенного народа.
Цель статьи заключается в определении взаимоотношения синтаксического концепта и структурной схемы предложения в современных научных исследованиях с точки зрения лингвокогнитивного подхода. Толчком к появлению значительного количества научных публикаций, в которых прослеживаются исследования такого типа, послужила теория синтаксических концептов, разработанная представительницей русской школы когнитивной семасиологии З. Поповой.
Понятие «синтаксический концепт» появилось еще в конце ХХ века. Его еще называют «синтаксически представленный концепт» [2]. С. Кузьмина объясняет «синтаксический концепт» как информацию «о типе ситуации (совокупности предметов и отношение, которое их связывает)», что выражается структурной схемой предложения и представляется в виде типичного предложения (то есть структурированной совокупности смыслов) [3, с. 90]. Соглашаясь в целом с такой дефиницией, под «синтаксическим концептом» мы понимаем амбивалентную идеальную единицу (ментальную сущность) с планом содержания, которое представлено типичным предложением, и планом выражения в виде структурной схемы.
Заметим, что, несмотря на распространение понятия «синтаксический концепт» в российской когнитивной лингвистике, в Западной Европе, США, на Востоке оно еще не является общепризнанным. Одной из главных причин такой ситуации, по нашему усмотрению, является интерпретация английского термина concept как notion, т.е. отождествление концепта с понятием. Поэтому термины «синтаксический концепт» и «синтаксическое понятие» не различаются, а следовательно, к синтаксическим концептам / понятиям относят все, что есть в синтаксисе, кроме «синтаксического концепта» в нашем толковании. Очевидно, решение этой проблемы возможно при условии упорядочения / унификации лингвистической терминологии.
Парадоксально, что теория синтаксических концептов базируется на постулатах концептуальной семантики начала 1990-х гг. Р. Джекендоф- фа, американского лингвиста и философа. Именно Р. Джекендофф допустил возможность описания концептов, которые представляются целыми предложениями, с помощью комбинирования ментальных примитивов [2; 4]. Аналогичного мнения придерживается М. Глензберг, приходя к выводу, что «структурные аспекты лексикона действительно отражают более широкие когнитивные способности» [5, р. 52]. Развивая эту идею, Ю. Богоявленская отмечает, что «словарь предлагает индивиду-говорящему систему понятий, а за синтаксисом закреплена система конфигураций, которые организуют эти понятия в коммуникативные формы» [6, с. 12]. Синтаксические концепты, по З. Поповой [7, с. 27], и являются типичными предложениями, которые представляют отдельные понятия на глубинно-семантическом уровне, закрепляясь устойчивыми структурными схемами в разных языках. Если считать (вслед за М. Болдыревым), что синтаксический концепт возник на основе грамматического критерия в результате обобщения информации о языковых объектах, их свойствах и применении, то «синтаксический концепт» можно интерпретировать как многомерную разновидность грамматического концепта для обозначения типичных предложений субъектно-предикатных отношений, а именно: БЫТИЯ ОБЪЕКТА И ЕГО ПРИЗНАКОВ, ПРЕБЫВАНИЯ В ОПРЕДЕЛЕННОМ СОСТОЯНИИ, ВЛИЯНИЯ НА ОБЪЕКТ и т.п. Двуплановость синтаксического концепта включает языковые (пропозициональное значение с синтаксической модели) и неязыковые (концептуальный смысл в виде суждений о мире) знания, т.е. составляющими синтаксического концепта являются структур - ные схемы, синтаксические позиции и функции отдельных лексических единиц, синтаксический связь, его типы, которые целостно фиксируют определенный факт действительности в предложении как единице сознания структурного характера.
З. Попова, основательница концепции синтаксических концептов, считает, что предлагаемый ею подход к описанию отдельных синтаксических структур и синтаксической системы отдельного языка является перспективным прежде всего в ракурсе осуществления сопоставимых исследований [7, с. 27]. В поисках моделей глубинных структур З. Попова определила категории позиционных схем высказываний и категорию ПРЕДЛОЖЕНИЯ -- мыслительной картины ситуации, которая описывается в высказывании. В составе предложений установлены ТИПИЧНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, для выражения которых в каждом языке есть устойчивые структуры, которые постоянно воспроизводятся, -- структурные схемы простого предложения типа. Типичные предложения, которые представлены устойчивыми структурными схемами, именуются синтаксическим концептом [7].
Вслед за этими появились другие труды, посвященные изучению синтаксических концептов на материале русского языка (З. Аглеева, В. Казарина, Н. Пешехонова и др.) и на материале других языков (английского -- Н. Булинина, Л. Фурс, французского -- В. Федоров и др.). Была создана Воронежская теоретико-лингвистическая школа (Н. Булинина, А. Волохин, З. Попова, И. Стернин), возглавляемая проф. З. Поповой, под руководством которой защищен ряд докторских и кандидатских диссертаций.
Поэтому в таких исследованиях для определения структурных типов простого предложения традиционно употребляют термин «структурная схема». Актуальность этих исследований определяется отсутствием в научном дискурсе единого взгляда на природу структурной схемы простого предложения в целом и на характер соотношения структурной схемы и ее лексического наполнения.
В современном языкознании существует значительное количество трудов, опирающихся на понятие структурной схемы простого предложения (далее -- ССПП) (см., в частности, труды З. Поповой, А. Сороковых, С. Кузьминой, А. Се- леменевой, О. Цыганской), однако вопросы о природе структурной схемы и лексическом наполнения являются на сегодняшний день еще не до конца разработанными.
Исторически начало изучения ССПП связано прежде всего с именем Н. Шведовой, которая под структурной схемой понимает «образец минимального построения, предназначенного для того, чтобы после наполнения конкретным лексическим материалом стать сообщением об определенном фрагменте действительности», предусматривая в этом синтаксическом образце «формы слов, формирующих предикативную основу предложения» [8, с. 62, 27], названные грамматическим субъектом (подлежащим) и грамматическим предикатом (сказуемым). По мнению других исследователей [9, с. 83], учение о структурной схеме простого предложения ведет свое начало еще от трудов В. Матезиуса, основателя Пражской школы функциональной лингвистики, который в своей статье «О системном грамматическом анализе» определил предложение как «абстрактную модель», которая реализуется в речи как конкретное выражение. Лингвисты, которые восприняли его идеи, «увидели» в предложении как единице речи конкретное выражение, употребляемое в определенных обстоятельствах для определенных целей, а единицы языка, знака, который не создается, а воспроизводится в процессе речи, признали ССПП.
Г. Золотова, называя структурными схемами «модели предложения», определяла их как минимально достаточное сочетание взаимообусловленных синтаксических форм, образующих коммуникативную единицу с определенным типичным значением [10, с. 124]. Задача нахождения связи синтаксической структуры и ее лексического наполнения является одной из основных и в исследованиях З. Поповой. Исследовательница, соглашаясь с Г. Золотовой, тоже признает существование изосемичных синтаксических и лексических средств. Под изосемией в синтаксисе понимают определенное соответствие между категориальными значениями структурных компонентов предложения и категориальными значениями их денотатов в реальной действительности» [там же, с. 127]. Иначе говоря, существует конкретное лексическое наполнение, которое полностью соответствует синтаксическому концепту, представленному ССПП [11, с. 13]. Предложение, которое реализуется ССПП, З. Попова называет типичным. По ее мнению, оно и составляет синтаксический концепт. Структурная схема, по утверждению З. Поповой, является вторичной по словоформе конкретных лексем, которые образуют высказывания. Тем самым ССПП «абстрагируется от многих конкретных высказываний» [12, с. 259].
Проблемой заключения «инвентаря» структурных схем в различных языках занималось много лингвистов, представителей различных направлений в грамматике. Количество структурных схем, которые называется различными авторами, колеблется [13, с. 53]. Подробность некоторых списков, где представлены структурные схемы, по сравнению с другими объясняется тем, что их авторы не ставят перед собой задачу разграничить структурные схемы предложений и их регулярные реализации в конкретных высказываниях (не парадигматических модификациях). Основная цель -- подробно описать конструктивные особенности предложения со всеми его проявлениями. Поэтому отдельно необходимо рассматривать единицы, которые построены по одной структурной схеме, но имеют различия по способам выражения компонентов, экспликованности (неэкспликованности) отдельных компонентов, наличию (отсутствию) в составе сказуемого фазисного или модального глагола и т.д. При выделении структурных схем прежде всего применяли формальные критерии и большое значение придавали способам морфологического выражения определенных элементов структурных схем, но забывали при этом принимать во внимание подобия (различия) в их содержании.
Когда обращались к плану содержания структурной схемы, увидели, что это понятие требует переосмысления. В ранних концепциях под структурной схемой понимали только сочетание главных членов предложения, а дополнения и обстоятельства рассматривались как ее распространители. Однако большинство лингвистов отмечало, что при наличии лишь сказуемого и подлежащего во многих случаях не обеспечивается выполнение предложением коммуникативной функции как одной из важнейших. Без второстепенных членов соответствующее высказывание часто является информативно недостаточным, поэтому их включают в состав структурной схемы. Таким образом, они помогают выражать ту информацию, для сообщения которой и произносится высказывание, отразить фрагмент действительности так, как он понимается говорящим. синтаксический предложение языковой
Определение компонентов, которые должны стать одними из составляющих структурной схемы вместе с главными членами предложения, вызывает некоторые трудности. Многие исследователи, опираясь на вербоцентрическую концепцию предложения (труды В. Богданова, С. Кацнельсона, Дж. Лайонза, Л. Теньер, А. Уфимцевой, Ч. Филлмора, А. Холодович, В. Храковского, В. Чейфа и др.), использовали валентностные характеристики глагола-сказуемого как критерий для выделения структурных схем. Ученые, работающие со структурными схемами предложения в русле теории синтаксических концептов, возражают против применения этого подхода [13, с. 54]. Аргументы касаются того, что возведение схемы предложения к валентностной схеме глагола-сказуемого предусматривает приравнивание подлежащего к другим компонентам предложения, которые, в свою очередь, зависят от глагола. Кроме того, при применении валентносного подхода нужно учитывать и то, что должны рассматриваться валентностные характеристики не глагола как такового, а глаголы в определенном смысле, т.е. глагольный лексико-семантический вариант (далее -- ГЛСВ.) Очевидно, что валентность глагола приводит тип структурной схемы, в которой он используется, а структурная схема предполагает употребление в ней ГЛСВ, которое имеет определенное значение. Это согласуется с мнением З. Поповой, которая постулирует, что структурная схема «сильнее» по лексическому значению словоформ, входящих в нее, что ее предложение подчиняет себе семантику слов, которые в нее попадают. В свою очередь, такое наблюдение можно соотнести с тезисом, которое было сформулировано в когнитивной лингвистике, и оно указывает на то, что именно концепт помогает определить семантику языковых средств, которые используются для его выражения [14; 15]. Типичное предложение, которое выражается структурной схемой, или синтаксический концепт, -- это конкретная комбинация смыслов, которая строится говорящим из набора глубинных смыслов в его сознании, учитывая «видение» ситуации и цели сообщения.
Представители же Воронежской теоретико-лингвистической школы (в частности, М. Булинина [16]) считают, что, обращаясь к лексическому наполнению высказывания, нельзя не заметить ключевую роль глагола в структурном и семантическом аспектах. Глагол помогает задать тон суждению, он является его прототипом, который компрессирован минимальной моделью структурной синтаксической схемой. Словесная единица аккумулирует синтаксическую единицу в себе, давая возможность говорящему выбирать необходимую структурную схему [17, с. 188189]. Глагол -- это вербализатор синтаксического концепта.