Фернанды было плетение погребальных венков. В отличие от Макондо, излучающего жизнерадостность, от этого «легендарного королевства» веет тленом, это обитель смерти. Антиномичность этих топосов формирует экзистенциальное (также гибридное) сочетание «жизнь / смерть».
Когда в город вторгается цивилизация, счастливому безвременному существованию приходит конец. Приезжает коррехидор Аполинар Маскоте с солдатами и приказывает выкрасить дома в голубой цвет. Затем город оказывается вовлеченным в войну, после чего приходит банановая компания, опустошает плодородные «заколдованные» земли и развращает жителей. Город заполняется «вавилонскими блудницами», и мудрая Урсула начинает понимать, что «мир идет к концу». В итоге апокалипсический дождь, засуха и ураган стирают Макондо с лица земли. Рабочие на плантациях живут в развалившихся бараках - типичный антиутопический образ жилища. После расстрела бастующих рабочих средствами массовой информации каждому жителю навязывается мысль о том, что «мертвых не было», и люди уверены, что «им это просто приснилось». (Сравним у Булгакова: Иван Бездомный после «лечения» уверен, что все, что с ним произошло, всего лишь сон.)
В «Мастере и Маргарите» инородная, враждебная сущность вторгается в жилище Мастера в виде спрута и тьмы. Уютная квартирка автора романа о Пилате с цветущей под окном сиренью противопоставляется внешней технократической цивилизации - неестественно чистой Москве, которую чистят щетками, и клинике Стравинского с техническими новшествами. Там Иван видит «громаднейших размеров кабинет», где «стояли шкафы и стеклянные шкафики с блестящими никелированными инструментами. Были кресла необыкновенно сложного устройства, какие-то пузатые лампы с сияющими колпаками, множество склянок, и газовые горелки, и электрические провода, и совершенно никому не известные приборы» [2, с. 458-459]. Цивилизация, как и в случае Макондо, уничтожает убежище Мастера, да и его самого, если не физически, то духовно. Художественный мир обоих произведений превращается в антимир. В результате топосы Булгакова и Маркеса исчезают с лица Земли, в первом случае метафорически, во втором - буквально. В отличие от амбивалентной концовки «Мастера и Маргариты», финал романа «Сто лет одиночества» однозначен.
Гибридность предполагает, в числе прочего, наличие в повествовании различных временных пластов и искажение хронотопа. Е. Яблоков выделяет в творчестве Булгакова такие временные планы, как античность времени Рима, Киевская Русь, европейская история рубежа ХУШ-Х1Х веков [13, с. 6], в художественном мире «Мастера и Маргариты», в частности, присутствует древнеримский план и элементы западноевропейской культуры. В романе Маркеса автор отсылает читателя к эпохе английского мореплавателя, корсара Френсиса Дрейка. В романе «Сто лет одиночества» присутствуют четыре временные модели: историческое время, интегрирующее время, время мифологическое и время остановленное, причем историческое и
мифологическое время взаимопроникают друг в друга, образуя неразделимый континуум. Все эти модели являются атрибутами латиноамериканского
художественного образа мира [7, с. 80-96]. Историческое время у Маркеса определяется реальными событиями, происходившими в Латинской Америке, - «банановая лихорадка», гражданские войны,жестокая диктатура. Мифологическое время проникает в реальное, уводя читателя то в мир призраков, то в мир воспоминаний, то в «плен воображения». До прихода в Макондо цивилизации время периодически останавливается («сегодня опять понедельник», «снова суббота»), знаменуя собой вневременной, изначально утопический характер происходящего. Время при этом «ходит по кругу». «Порча времени» начинается после освоения Макондо и его окрестностей вновь прибывшими людьми. Первым это замечает патриарх городка Хосе Аркадио Буэндиа («машина времени испортилась»). В дальнейшем, сохраняя цикличность движения, время продолжает портиться. Острее всех это чувствует мудрая Урсула: «...Годы теперь идут совсем не так, как раньше, - жаловалась она, чувствуя, что повседневная реальность ускользает из ее рук» [9, с. 265]. Да и жители Макондо во время дождя начинают осознавать, что, помимо кругового движения времени, есть еще одно, линейное, ведущее их к катастрофе. Проходя по улицам родного города, Аурелиано Второй «.видел в домах людей с остановившимся, мертвым взглядом, они сидели, скрестив руки на груди, всем своим существом ощущая, как течет поток цельного, неукрощенного, неупорядоченного времени, ибо бесполезно делить его на месяцы и годы, на дни и часы, если нельзя заняться ничем другим.» [9, с. 328]. Время «сталкивается с препятствиями», «терпит аварии», кажется, что «кусок времени может отколоться и навечно застрять в какой-нибудь комнате» [9, с. 352]. Пилар Тернера, одна из женщин, обладающих даром предвидения, видит историю семьи Буэндиа как «цепь неминуемых повторений, вращающееся колесо, которое бы продолжало крутиться до бесконечности, если бы не все увеличивающийся и необратимый износ оси»[9, с. 392]. В результате все приходит к логическому завершению. Крайне показательно для латиноамериканского мирообраза использование интегрирующего времени, когда в итоге повествования совмещаются все временные планы. Заканчивая расшифровывать рукописи Мелькиадеса, Аурелиано замечает, что события там изложены «не в обычном, принятом у людей времени, а [Мелькиадес] сосредоточил всю массу каждодневных эпизодов за целый век таким образом, что они все сосуществовали в одном единственном мгновении» [9, с. 409]. Таким образом, перед Аурелиано в виде картины разворачивается Текст мироздания.
В романе «Мастер и Маргарита» наличествуют те же временные модели, что и у Маркеса, - историческое время определяется реальным течением жизни в современной Булгакову Москве. Мифологическое время связано с пребыванием Маргариты во вневременной реальности - на балу нечистой силы у Сатаны. А. Кораблев отмечает, что стартовым моментом для перехода в новое (мифологическое) времяисчисление является эпизод, когда Маргарита разбивает циферблат часов, «знаменуя начало качественно новой жизни» [6, с. 9].
В «пятом измерении» Воланда время останавливается, образуя своеобразную «щель» в иной мир. После бала Маргарита жалуется, что все время длится полночь, на что Воланд отвечает, что «полночь можно и задержать». Кроме того, у Булгакова, как и у Маркеса, существует интегрирующее время, позволяющее в конце повествования свести воедино три временных плана - прошлое, настоящее и мифологическое. В ершалаимских главах «Мастера и Маргариты» наличествует циклическое время. М. Гаврилова справедливо отмечает, что в ершалаимском тексте широко представлена оппозиция циклическое / линейное время. Семантическое наполнение категории циклического времени «связано с мифологической концепцией, которую формируют названия определенных временных отрезков в единицах отсчета циклического характера: суточные (час, утро - день - вечер ночь, полдень - полночь, рассвет - закат, сумерки, предвечерье), годичные (месяц, год, век)... » [4]. Линейное время, по мнению исследователя, определяется стремлением автора к историчности повествования. В целом же все, как у Маркеса, движется к эсхатологическому концу.
При таком подобии репрезентации временных моделей у двух авторов причины, приведшие художественные миры произведений к Апокалипсису, имеют также достаточно общего. Маркес вкладывает свое объяснение происходящего в уста «маленького» Аурелиано, обладающего, несмотря на свой возраст (как и другие герои), даром постижения истины. По его мнению, «...Макондо было процветающим городом с большим будущим, пока его не сбила с правильного пути, не развратила, не ограбила начисто банановая компания.» [9, с. 351]. В «Мастере и Маргарите», полагает Воланд, людей испортил печально известный «квартирный вопрос», то есть та же цивилизация. Такие порочные города не имеют права на существование, они становятся призрачными и уходят в небытие.
Проявлением гибридности является также феномен синестезии - способ восприятия действительности, когда «некоторые состояния, явления, понятия и символы непроизвольно наделяются дополнительными качествами: цветом, запахом, текстурой, вкусом, геометрической формой, звуковой тональностью или положением в пространстве» [12]. Мы обнаружили в рассматриваемых романах несколько примеров синестезии. В «Мастере и Маргарите» это «жирный розовый дух» еды, которую готовят кашевары в кентуриях, ощущение, преследующее страдающего от гемикрании Пилата. Мастер боится «захлебнуться в темноте, как в чернилах» [2, с. 515]. У Маркеса мы обнаружили такие выражения, как «тьма был насыщена воздухом» [9, с. 66], «воздух <...> стал густым, как грязь» [9, с. 100], «подводные камни музыкального потока [9, с. 109], «.жениховство было окрашено в цвета сумерек» [9, с. 148], «глубокая, пропитанная запахом растоптанных цветов тишина» [9, с. 150].
Как видим, при наличии очевидных корреляций в репрезентации принципа гибридности в данных романах, имеются существенные типологические расхождения, и заключаются они в следующем. У Маркеса фантастика и реальность представлены как органическое целое, в отличие от художественного мира Булгакова, где реальность отторгает проявления фантастического. Сказанное подтверждает тот факт, что в романе «Сто лет одиночества» магический реализм представлен как метод, тогда как в «Мастере и Маргарите» этот феномен можно рассматривать как течение или направление.
Библиографические ссылки
Белза И.Ф. Генеалогия «Мастера и Маргариты» / И.Ф. Белза // Контекст-1978. Москва: Наука, 1978. - С. 156-248.
Булгаков М. Мастер и Маргарита / М. Булгаков // Булгаков М. Романы. - М.: Современник, 1989. - С. 383-749.
Буланова-Топоркова М.В. Типологическое сходство романов «Сто лет одиночества» Гарсиа Маркеса и «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова / М.В. Буланова- Топоркова // Общественные науки. - 1984. - №2. - С. 57- 62.
Гаврилова М.В. Пространство и время в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»: автореф. дис. на соискание уч. степени канд. фил. наук: спец. 10.02.01 «Русская литература», Сакт-Петербург, 1996. URL: http://www.dslib.net/russkij-
jazyk/prostranstvo-i-vremja-v-romane-m-a-bulgakova-master-i-margarita.html
Гибрид. Энциклопедия культурологи [Электронный ресурс]. - URL: http://enc- dic.com/enc_culture/Gibrid-1874.html
Кораблев А.А. Художественное время в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита» / А.А. Кораблев // Вопросы русской литературы: Республик. межведомств. научн. сб. Львов, 1987. Вып. 2 (50). - С. 8-14.
Кофман А.Ф. Латиноамериканский художественный образ мира / А.Ф. Кофман. - М.: Наследие, 1997. - 318 с.
Магический реализм. Лексикон нонклассики. Художественно-эстетическая культура ХХ века [Электронный ресурс]. - URL: http://yanko.lib.ru/books/aesthetica/buchkov- estetika-lexicon.htm.
Маркес Г.Г. Сто лет одиночества / Г.Г. Маркес // Маркес Г.Г. Полковнику никто не пишет. Сто лет одиночества. - М.: Худож. лит., 1989. - С. 57-410.
Маркес Г.Г. «Многое я рассказал вам впервые...» (из беседы с советскими латиноамериканистами. Писатели Латинской Америки о литературе. Сост. и ред. Осповат Л.С., Кутейщикова В. / Г.Г. Маркес. - М.: Радуга. - 397с.