Четвертая глава Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, которая называлась «О постановлении и объявлении приговоров» также упоминала о применении поручительства за обвиняемого, в отношении которого был вынесен приговор, но еще не вступивший в законную силу. Исходя из этого можно прийти к выводу, что поручительство в рамках производства по уголовным делам, осуществляемого мировыми судьями, могло применяться как мера пресечения на двух стадиях -- на стадии судебного разбирательства дела и на стадии производства в суде второй инстанции.
В Уставе уголовного судопроизводства 1864 года впервые в отечественном уголовнопроцессуальном законодательстве были четко закреплены и обозначены стадии уголовного процесса. После первой (факультативной) стадии -- полицейского дознания наступала вторая стадия -- предварительное следствие. Шестая глава Устава под названием «О пресечении обвиняемому способов уклоняться от следствия» содержались меры для воспрепятствования обвиняемому уклоняться от следствия, среди которых была такая мера, как отдача на поруки.
Судебный следователь -- новая процессуальная должность, появившаяся в российском уголовном судопроизводстве в результате реформы, мог применить меру «отдачу на поруки» по отношению к обвиняемым в преступлениях или проступках, наказания за которые применялись в виде заключения в тюрьме, смирительном доме или крепости без ограничения прав и преимуществ. Разновидность меры пресечения напрямую зависела от наказания за совершенное преступление, закрепленного в уголовном законодательстве. Нормы устава, регламентирующие вопрос применения меры пресечения, содержат бланкетные нормы, отсылающие к нормам Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Рассуждая о наказаниях по поводу применения такой меры, как отдача на поруки, обратимся к статьям 39, 41 и 42 Уголовного уложения, чтобы уяснить соразмерность наказания за преступление и применяемую к обвиняемому на стадии предварительного следствия меру пресечения. По статье 39 Уложения арест применялся по мере вины от 1 до 4 степени, каждая степень предусматривала определенный срок ареста. Статья 41 предусматривала порядок наложения денежного взыскания, а статья 42 регламентировала порядок поступления сумм, взымаемых по денежным взысканиям в пользу государственного казначейства.
Устав уголовного судопроизводства определял несколько потенциальных поручителей, ими могли быть любое состоятельное лицо, общество (коммерческое либо некоммерческое) либо управление (организация). Размер денежной ответственности в рамках предварительного следствия определялся аналогично порядку определения этой ответственности в рамках производства по уголовному делу мировым судьей. До внесения денежной суммы поручителем обвиняемому избиралась мера пресечения в виде домашнего ареста или заключения под стражу. Устав позволял поручителям наравне со свидетелями, понятыми и другими участниками уголовного судопроизводства подавать жалобы на действия или бездействия должностных лиц, производящих предварительное следствие.
Далее следует разграничить такие схожие между собой меры пресечения, как «отдача на поруки» и залог, закрепленные Уставом уголовного судопроизводства. Основное различие между ними заключалось в том, что при «отдаче на поруки» денежные средства вносились только в случае побега или уклонения от обвиняемого от явки в суд. Сумма в качестве залога вносилась сразу для того, чтобы не допустить уклонения обвиняемого от участия в следственных действиях и явки в суд. Кроме того, залогом могли выступать не только денежные средства, но и недвижимое имущество. Закрепленные в судебных уставах обеспечительные меры также вызывали критику у отдельных дореволюционных правоведов. В частности, Н.Ф. Лучинский считал, что большинство обвиняемых не могли внести даже незначительного залога, поэтому необходимо упразднить «не выдерживающие критики ни с процессуальной, ни с практической точки зрения введение в лестницу мер обеспечения поручительства и залога» [10, с. 61--62]. Также Н.Ф. Лучинский отмечал, что чаще всего добросовестными и надежными поручителями являлись крестьяне [10, с. 359].
Осмысливая этот факт, важно вспомнить, что обычаи и взаимоотношения в крестьянской общине на рубеже XIX--XX веков мало отличались от средневековых, описываемых нами выше. Несомненно, культура, быт и правосознание с веками развивались в российской обществе, однако это в большей степени касалось неподатного сословия и духовенства. Крестьянской общине удалось законсервировать средневековый дух сплоченности своих членов, родственных отношений друг с другом. В какой-то степени нравственная обязанность отстоять своих общинников сохранилась до XX века.
Именно это обстоятельство позволяет объяснить тот факт, что наиболее надежными поручителями выступали крестьяне в условиях нового на тот момент уголовно-процессуального законодательства.
В заключение стоит отметить, что судебные уставы 1864 года стали кульминацией развития отечественного законодательства, регламентирующего применение такой меры пресечения, как поручительство. Буржуазный характер проводимых реформ во второй половине XIX века обусловил закрепление и применение на практике самой эффективной разновидности поручительства, предусматривающей денежное взыскание за несоблюдение определенной следователем или судом мерой пресечения. Отсутствие до 1864 года положительной практики применения личного неимущественного поручительства вынудило законодателя отказаться от такой меры. Эффективность поручительства по Уставу уголовного судопроизводства 1864 года доказывает тот факт, что данные нормы без изменений содержались в российском законодательстве вплоть до революционных событий 1917 года.
Примечания
1. Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе: Меры, обеспечивающие неуклонение обвиняемого от правосудия. СПб.: Сенат, тип., 1906. 701 с.
2. Свод законов о судопроизводстве по преступлениям // Свод законов Российской империи. СПб., 1832. Т XV, Кн. II.
3. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, 1845 г // Свод законов Российской империи. Т XV. СПб.: Гос. Тип., б. г.
4. Свод законов о судопроизводстве по преступлениям // Свод законов Российской империи. СПб., 1857. Т XV, Кн. II.
5. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства / под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Альфа, 1996. Т 1. 607 с.
6. Кистяковский А.Ф. О пресечении обвиняемому способов уклоняться от следствия и суда. СПб.: «Судебный вестник», 1868. 194 с.
7. Устав о ссыльных // Свод законов Российской империи. СПб., 1857. Т XIV.
8. Устав уголовного судопроизводства // Свод законов Российской империи. СПб., 1892. Т XVI. Ч. I.
9. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями // Свод законов Российской империи. СПб., 1892. Т XVI. Ч. I.
10. Лучинский Н.Ф. Основы тюремного дела. СПб.: ред. журн. «Тюрем. вестн.», 1904. 180 с.
References
1. Lublinskiy PI. Personal freedom in criminal proceedings: Measures to ensure the accused's non-evasion of justice. St. Petersburg: Senate. typ., 1906. 701 p.
2. Code of laws on judicial proceedings for crimes. Code of laws of the Russian empire. St. Petersburg, 1832. Vol. XV. Book II. (In Russ.)
3. The Code of criminal and correctional sentences, 1845. Code of laws of the Russian empire. Vol. XV. St. Petersburg: State. type., b. g. (In Russ.)
4. Code of laws on legal proceedings for crimes. Code of laws of the Russian empire. St. Petersburg, 1857. Vol. XV. Book II. (In Russ.)
5. Foynitsky I.Ya. Course of criminal proceedings / ed. A.V. Smirnov. St. Petersburg: Alpha Publ., 1996. 607 p. (In Russ.)
6. Kistyakovsky A.F. About suppression of accused ways to evade investigation and trial. St. Petersburg: “Judicial Bulletin” Publ., 1868. 194 p. (In Russ.)
7. The Charter of the exiles. Code of laws of the Russian empire. St. Petersburg, 1857. Vol. XIV. (In Russ.)
8. The charter of criminal proceedings. Code of laws of the Russian empire. St. Petersburg, 1892. Vol. XVI. Part I. (In Russ.)
9. The charter on the punishments imposed by justices of the peace. Code of laws of the Russian empire. St. Petersburg, 1892. Vol. XVI. Part I. (In Russ.)
10. Luchinsky N.F. The basics of prison affairs. St. Petersburg: ed. journal “Prison bulletin” Publ., 1904. 180 p. (In Russ.)