В заключение, чтобы обосновать философичность предлагаемого Марксом в «Нищете философии» движения мысли, обратимся к схожей по структуре философской проблеме соотношения «бытия феномена» и «феномена бытия». Соотнесение этих двух реальностей также дается через комплементарную логическую связь, вводящую тем не менее в противоречие. Здесь, как и в разобранном нами случае, интересно удержание одним титулом дистанции по отношению к другому титулу, особенно в коррелятивном переложении (ни к чему не приводящей) динамики, характерной для движения мысли от «философии нищеты» к «нищете философии», на эту вторую систему обращающихся друг на друга субъектов и предикатов, ограниченных полюсами бытийственности и феноменальности. Второй случай предполагает знаменитое хайдег-геровское онтико-онтологическое различение, которое и ставит мысль в тупик: феномен требует размыкающего бытия, которое в свою очередь, открываемое мыслью, являет себя, теряя размыкающую способность. Необходимо помнить об этом коварстве феноменологическим образом описываемого начала разворачивания такого рода динамических ситуаций, поскольку не важно, начинаем ли мы анализ с бытия явления, как это делает Сартр в противовес названию соответствующего параграфа «Бытия и ничто», или же с явленности самого бытия, мы с необходимостью схватываем в итоге только постоянно ускользающий от тетического взора сознания источник дара, теряя возможность тем самым прояснить основания научного знания, расширяя бездну между «представляющим» сознанием и «наличествующим» бытием. Выйти из этой ситуации круга взаимоотсылок, из этой классической гносеологической дилеммы, с попутным обоснованием возможности утверждения к требуемому трансфеноменальному бытию («чистому» существованию), которое разрубило бы этот противоречивый узел, Сартру удается посредством идеи дорефлексивного cogito, нететического сознания. В результате сознание остается сознанием, как пишет Сартр, «абсолютом» (каким ему и следует быть в феноменологической традиции). И, как следствие, сохраняется феноменологическая трактовка имеющегося в нашем распоряжении материала. Но при этом утверждается абсолютность сознания не над бытием, а в бытии, или - в существовании, т.е. не в проясняющем познании, как это полагает классическая философская установка, доверяющая тождеству переживаемого знанию о переживаемом. И бытие оказывается доступно не в качестве высвеченного феномена, что невозможно, ибо функция высвечивания принадлежит бытию, но в качестве смысла, экзистенциального переживания тошноты, тревоги, стыда, затрагивающих экзистенцию в самом ее существе. Нетрудно заметить в этом сартровском дорефлексивном cogito, бытийствующем в качестве «дыры в бытии», аналог той действительности, что должна быть взята только субъективно, в рамках «практически-критической деятельности» или выбора как акта. И опять же, с помощью концепции нететического сознания мы оказываемся избавлены как от «искусственности» представлений воспринимающего, ограниченного этими представлениями как тяжким бременем, оставаться в пределах которых и выходить за которые не смеет всякая трезвая мысль, так и от «естественности» бессознательно полагаемого сознанием Абсолюта «не-Я».
Литература
философский эстетический дискурс
1. Левинас Э. От существования к существующему / Э. Левинас // Избранное. Тотальность и Бесконечное. - М.; СПб.: Унив. кн., 2000. - С. 7-65.
2. Хайдеггер М. Введение в метафизику / М. Хайдеггер. - СПб.: НОУ - «Высшая религиозно-философская школа», 1998. - 302 с.
3. Маркс К. Нищета философии. Ответ на «Философию нищеты» г-на Прудона / К. Маркс. - М.: Изд-во полит. лит., 1987. - 189 с.
4. Делез Ж. Марсель Пруст и знаки. Статьи / Ж. Делез. - СПб.: Лаборатория метафизических исследований философского факультета СПБГУ; Алетейя, 1999. - 190 с.
5. Blanchot M. Thomas l'Obscur / M. Blanchot. - Mayenne: Gallimard, 1971. - 139 p.