Одновременно значительно возрос транзитный потенциал Турции. Немаловажную роль в этом отношении сыграли и европейские потребители природного газа, желающие снизить долю поставок из России либо через российскую территорию. Строительство транскаспийского газопровода имело для Европы важное геополитическое значение.
Нельзя не отметить старания Турции реализовать и другие проекты в регионе Центральной Азии и на Кавказе для обеспечения своей энергетической безопасности.
Турецкие политические круги не упускали возможности установить энергетические контакты с Россией. Так, 15 декабря 1997 г между правительствами Российской Федерации и Турецкой Республики было подписано масштабное Соглашение о поставках природного газа. Документ также был направлен на строительство объектов газовой, газохимической промышленности, строительство электростанций, газопроводов и подземных хранилищ для него, на совместную модернизацию и строительство нефтеперерабатывающих заводов. Кроме того, стороны договаривались расширить контакты в угольной промышленности [13].
С подписания межправительственного соглашения началась история строительства еще одного магистрального газопровода - “Голубой поток”. Общая протяженность энергетической трассы составила 1236 км, первые поставки для его реализации произошли в феврале 2003 г. [14]. Именно строительство “Голубого потока” увеличило транзитные возможности Турции, усилило амбиции страны за место регионального лидера.
Еще одним направлением внешней энергетической политики Турции стал проект ирано-турецкого газопровода, который выступал в качестве ветви проекта. Первые газовые поставки по данному газопроводу стали осуществляться в 2001 г. [14].
И все же приоритетным направлением для турецкой энергетической дипломатии продолжал оставаться проект в обход России при участии Казахстана, Азербайджана, Грузии с перспективой подключения в нему Туркменистана. При поддержке США Турция смогла добиться подписания 29 октября 1998 г соответствующей декларации. Участие в ее подписании приняли лидеры Азербайджана Г. Алиев, Грузии Э. Шеварднадзе, Казахстана Н. Назарбаев, Турции С. Деми- рель, Узбекистана И. Каримов. Подписание декларации происходило в присутствии министра энергетики Соединенных Штатов Б. Ричардсона, что говорило о заинтересованности Вашингтона в реализации проекта [11, с. 86].
Подобные шаги со стороны американской администрации говорили о том, что у Вашингтона растет заинтересованность в усилении влияния в этом регионе не только с точки зрения экономики. Особое значение имел геополитический аспект, нацеленный на ослабление в дальнейшем влияния России, КНР и Ирана в регионе [15, р. 33].
Следующим шагом в реализации проекта нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан стало подписание соглашения о транспортировке нефти через территорию Азербайджана, Грузии и Турции. Отдельным документом была подписана Декларация между Азербайджаном, Грузией, Турцией, Казахстаном и Туркменистаном. Документ получил название Стамбульская декларация.
Одновременно в 1998 г, во время саммита ЕС, Турция получила статус кандидата на вступление в ЕС, после чего начался процесс реформирования ее энергетического комплекса в соответствии с европейскими требованиями [16, с. 30].
Изоляционистская политика, проводимая туркменским руководством во главе с С. Ниязовым, не всегда вписывалась в реализацию региональных энергетических проектов. В 1990-е гг Туркменистан стремился разработать и реализовать несколько вариантов трубопроводов, не совсем коррелирующих геоэкономически с названными выше. Среди них - Туркменистан-Иран-Турция- Европа, Туркменистан-Афганистан-Паки- стан, Туркменистан-КНР [17, с. 108].
Заключение
энергетический топливный туркменистан анкара
Таким образом, современная энергетическая дипломатия Турции начала формироваться на рубеже 1980-1990-х гг., что связывалось с началом дезинтеграционных процессов в СССР, войной в Персидском заливе, ростом зависимости развитых стран от поставок энергоносителей. Данный фактор мотивировал турецкое руководство на конкретные действия по совершенствованию энергетической дипломатии страны. Предпочтительное значение для развития энергетических контактов Анкары приобрели ресурсы и транзитные возможности государств Центральной Азии, Кавказа, Ирана, России, ряда африканских стран. Формирование контактов по поставкам углеводородов из этих стран нередко выливалось в целый узел геополитических противоречий, вытекающих из стремления великих держав контролировать рынок энергоресурсов, использовать политическое и экономическое влияние Турции в своих интересах.
Энергетическая дипломатия Турции в отношении Туркменистана преследовала реализацию следующих направлений: диверсификация маршрутов энергопоставок из-за рубежа, увеличение транзитной роли страны за счет Туркменистана и с помощью данного механизма укрепление своих позиций на пространстве энергетической безопасности Европы. Однако туркменское направление для Турции не стало приоритетным, Анкара стремилась наладить контакты в энергетическом направлении с
Ираком, Казахстаном, Россией и Азербайджаном, пытаясь привлечь их внимание тем, что страна является ключевым звеном в транзитной цепочке из Азии в Европу. Двусторонние турецко-туркменские контакты изобиловали предложениями по развитию энергетического сотрудничества, но не всегда способствовали нахождению обоюдовыгодных решений.
Список использованных источников
1. Соглашение, учреждающее Ассоциацию между Европейским Экономическим Сообществом и Турцией, Анкара, 12 сентября 1963 г. / Московская Государственная юридическая Академия [Электронный ресурс]. - Дата доступа: 23.01.2019.
2. Погорелое, А М. Переход от импортозамещения к экспортоориентированной модели развития экономики Турции в начале 1980-х гг. / А. М. Погорелов // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. - 2013. - С. 227-235.
3. Резолюция 661 (1990), от 6 августа 1990 года / Организация Объединенных Наций [Электронный ресурс]. - Дата доступа: 24.01.2019.
4. Сафонкина, Е. А. Турция как новый актор политики “мягкой силы” / Е. А. Сафонкина // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. - 2014. - № 2. - С. 145-166.
5. Матвеев, И. Е. Энергетика Туркмении. Топливно-энергетический комплекс Туркменистана / И. Е. Матвеев // Матвеев Игорь Евгеньевич. Заместитель Директора ВНИКИ, член Союза журналистов, к.э.н. [Электронный ресурс]. - - Дата доступа: 23.01.2019.
6. Аеаткое, В. А Неоосманизм. Базовая идеологема и геостратегия Турции / В. А. Аватков // Свободная мысль. - 2014. - № 3. - С. 71-78.
7. Бурашникова, А Б. Неопантюркизм и неоосманизм во внешней политике Турции / А. Б. Бурашникова // Известия Саратовского университета. - 2013. - № 2. - С. 65-69.
8. Коломойцева, А. Ю. К вопросу об эксплуатации основного экспортного трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан / А. Ю. Коломойцева // Вестник РГГУ Серия: Политология. История. Международные отношения. - 2009. - № 8. - С. 102-109.
9. Сучкова, Е. П. Противостояние на Каспии: борьба за ресурсы в XXI в. / Е. П. Сучкова // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: социально-гуманитарные науки. - 2007. - № 8. - С. 38-39.
10. Оздемир, В. Энергетическая дипломатия Турции / В. Оздемир, И. А. Гулиев // Вестник МГИМО Университет. - 2016. - № 2. - С. 101-110.
11. Троицкий, Е. Ф. Политика Турции в Центральной Азии (1992-2000 гг) / Е. Ф. Троицкий // Вестник Томского государственного университета. - 2009. - № 238. - С. 84-88.
12. Socor, V Unterest rebounds in trans caspian pipeline for Turkmen gas / V. Socor // The Jamestown Foundation [Electronic resource]. Date of access: 20.01.2019.
13. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Турецкой Республики о сотрудничестве в области энергетики / Электронный фонд правовой и нормативно-технической документации [Электронный ресурс]. Дата доступа: 23.01.2019.
14. Гаджиев, А. Г. Главные аспекты энергетической стратегии Турции / А. Г. Гаджиев // Институт Ближнего Востока [Электронный ресурс]. - Дата доступа: 23.01.2019.
15. Islam, A.K.M.I. The US Role and Policy in Central Asia: Energy and Beyond / A.K.M.I. Islam // Arts Faculty Journal. - 2012. - № 4. - P. 33-51.
16. Шевелёва, М. Энергетическая политика Турции в Каспийском регионе (1998-2009 гг.) / М. Шевелёва, О.Онойко // Журнал Международного права и международных отношений. - 2010. - № 4. - С. 29-35.
17. Медведев, А Н. Трансафганский газопровод в системе экспортных трубопроводных проектов Туркменистана и перспективы их реализации /А.Н. Медведев // Пути к миру и безопасности. - 2014. - С. 107-118.