Самарский государственный университет путей сообщения
Мультимодальный научно-образовательный центр Самарского государственного университета путей сообщения
Ростовский государственный экономический университет
Экзистенциальные детерминанты и закон социальной инерции в российском обществе
УДК 316 Гнатюк Максим Александрович кандидат социологических наук, преподаватель кафедры управления персоналом, gnatyuk@samgups.ru
Хоровинников Александр Александрович кандидат философских наук, доцент руководитель сектора социологических исследований, khorovinnikov@mail.ru Самыгин Сергей Иванович доктор социологических наук, профессор кафедры управления персоналом и социологии darya.maksimovich@gmail.com
Samara State Transport University
Rostov state economic university
Existential determinants and law of social inertia in Russian society
Maksim A. Gnatyuk Candidate of Sociological sciences, teacher of the Personnel Management Department gnatyuk@samgups.ru
Alexander A. Khorovinnikov Candidate of Philosophy, Associate Professor head of the sociological research sector of the multimodal research and educational center khorovinnikov@mail.ru Sergey I. Samygin Doctor of Sociology, Professor of department of judicial examination and criminalistics darya.maksimovich@gmail.com
Аннотация
В рамках данной статьи рассматриваются экзистенциальные детерминанты социальной инерции в обществе и ее закономерности. В качестве главных детерминант авторами инерции выделяются: отчуждение; деиндивидуализация; консерватизм; косное, догматическое мышление; чувство безответственности.
Ключевые слова: социальная инерция, экзистенциальные детерминанты инерции, закон инерции, российское общество.
Abstract
Within the framework of this article, the existential determinants of social inertia in society and its patterns are considered. The main determinants of inertia are: alienation; deindividualization; conservatism; inert, dogmatic thinking; a feeling of irresponsibility.
Keywords: social inertia, existential determinants of inertia, the law of inertia, Russian society
Современный период развития социума заключается в росте неопределенности и рискогенности общественно-экономического, политического, социокультурного развития, в пролонгированном во времени влиянии на все системы российского общества социально-экономического кризиса [1]. Именно во время кризисов наблюдается наиболее интенсивное проявление социальной инерции, которая зависит от конкретных социально-исторических и политических условий, ориентиров, целей и установок социального развития, господствующей идеологии, общественной морали. Это обостряет проблемы повышения рискоустойчивости всей социальной системы, преодоления инерционных механизмов и обеспечения на этой базе положительной динамики в развитии и функционировании общества.
Несмотря на то, что сегодня употребление понятия «социальная инерция» стало чаще артикулироваться в социально-философских научных работах, касающихся сложных, неуловимых феноменов, подобных феномену инерционности, однако работ, посвященных осмыслению закона и экзистенциальных детерминант социальной инерции, в современной социально-философской мысли крайне мало. Постановка и социально-философский анализ проблемы социальной инерции вносит вклад в разработку такой фундаментальной проблематики, как кризис идентичности [2] в понимание трансформационных процессов и имеет непосредственное отношение к программе модернизации России, происходящих в современном обществе. Без активного участия населения российского общества программа модернизации России не представляется возможной для реализации.
В соответствии с социологической энциклопедией, социальная инерция характеризуется как «состояние социального процесса или объекта, при котором те или иные общественные силы направлены на торможение его развития, не нейтрализацию социальных нововведений. При этом активизируется протекание негативных социальных процессов, оказывающих тормозящее воздействие на новые качественные преобразования, а консервативные силы в том или ином временном диапазоне доминируют над инновационными силами» [3, с. 946].
Общей чертой феномена социальной инерции является философия ухода, бегства от действительности, поиск самореализации не на путях преобразований, а в стороне от них; отход от рациональности, основанный на искаженном восприятии прежнего опыта [4]; боязнь инакомыслия; стагнация; консерватизм; нежелание отказаться от устарелых концепций, неспособность переоценить прежние идеалы и нормы научного познания, конструирование оторванных от жизни теоретических моделей и схем, неумение своевременно обнаружить и проанализировать новые явления; зависимость от предшествующего развития [5].
Следует отметить, что инерция в современном обществе у разных социальных групп будет дифференцироваться по форме и степени выраженности, по степени рефлексии (например, пассивная, непроизвольная или произвольная, целенаправленная инерция как форма реагирования на всевозможные внутренние и внешние дискомфортные обстоятельства). Но главное - социальная инерция будет различаться по экзистенциальным детерминантам, т.е. причинам возникновения.
Поскольку в современном транзитивном обществе инерция характеризуется как неподвижность, консерватизм и косность социального объекта или процесса, то очевидно, что в основе феномена социальной инерции лежат такие экзистенциальные причины, детерминированные социально-психологической природой, как отчуждение; деиндивидуализация; консерватизм; косное, догматическое мышление; чувство безответственности (утрата обязательств по соблюдению тех или иных предписаний).
В качестве основополагающих показателей отчуждения в современном российском обществе можно выделить превалирование следующих моментов: чувства бессилия, ощущения того, что судьбоносные силы вышли из-под контроля и находятся по детерминирующим влиянием внешних сил; «представления о бессмысленности существования, о невозможности получить путем осуществления каких-либо действий рационально ожидаемый результат; восприятия окружающей действительности как мира, в котором утрачены взаимные обязательства людей по соблюдению социальных предписаний, разрушена институализированная культура, не признается господствующая система ценностей» [6, с. 225].
Отчуждение вызывает деиндивидуализацию, вызванную принижением индивидуальности. Всякий общественно значимый результат требует коллективных усилий, но никакое коллективное действие не представляется возможным без индивидуальной инициативы, приниженная индивидуальность переориентируется с инновационной системы на консервативную. Иными словами, ценности и установки инерции и покоя доминируют над ценностями и установками преобразования. Консервативное поведение субъекта - это плата за принижение индивидуальности, бюрократизацию общественной жизни и нереализованные обещания.
Закон социальной инерции сильнее действует в ситуации, в которой жизненные условия привели население к принижению индивидуальности, консервативности, коллективным репродуктивным рефлексам, изолированности населения. Задержка того или иного общественного движения возникает вследствие того, что по условиям фактора времени и сцеплению объективных обстоятельств прежние силы, его поддерживавшие, либо нашли себе иной исход, либо самодвижение, встретив противодействие в том или ином отношении, подверглось временному торможению.
Боязнь инакомыслия, приписывание ярлыка «групповщины», подмена единства единообразием неизбежно ведут к стагнации, застою и конформизму, а также нарушению демократических норм и манипулированию сознанием населения. Справиться со сложившейся социальной инерцией весьма сложно. Население, которое обрело укоренившуюся стереотипную привычку молчать и все сносить, соглашаться со всем даже в самых критических обстоятельствах, предпочитают в угоду конформизму не отстаивать собственное мнение.
С консерватизмом как экзистенциальной детерминантой социальной инерции, тесно связано косное, догматическое мышление, характеризующей когнитивный стиль мышления субъекта. Надо сказать, что ученые, опираясь на теоретико-методологические и экспериментальные исследования, дифференцируют два типа (стиля) мышления: открытое, дивергентное и закрытое, догматическое. Первый тип мышления характеризуется лабильностью, подвижностью, склонностью к пониманию того, что одна и та же проблема может быть поставлена и решена по-разному; для второго же типа мышления характерна жесткость установок, закрытость к инновационной информации, приверженность к однажды усвоенным социальным стереотипам. социум общественный инерция
Такого рода тенденция усугубляется тем, что субъект - источник информации зачастую персонифицируется, ибо становится важной не сама информация, которая предоставляется, а именно субъект, от которого исходит эта информация (авторитетность, дружественная расположенность к той или иной личности, либо напротив, неуважение, агрессивная установка по отношению к личности). Отсюда формируется своеобразный инерционный социально-психологический фильтр, препятствующий проникновению в массовое сознание информации: с одной стороны, ничего содержательно непривычного; с другой, - ничего исходящего из постороннего, неавторитетного источника.
Следующей важной экзистенциальной детерминантной социальной инерции является чувство ответственности. Необходимо уточнить, что диапазон ее весьма широк и зависит от объективных и субъективных обстоятельств: во-первых, от круга социальных связей и отношений, за которые индивид чувствует себя лично ответственным; во-вторых, от степени этой ответственности. Обычно индивиду свойственно чувствовать себя ответственным именно за те действия и процессы, к которым он имеет в той или иной степени прямое отношение и возможность осуществления свободного выбора (например, людям свойственно чувство ответственности за свою непосредственную трудовую деятельность, нежели за управление предприятием и тем более - целой страной). Отсюда следует, что одним из способов, путей повышения социальной ответственности и преодоления инерционного консерватизма, является путь к соблюдению демократических норм, усилению действенной демократии и самоуправлению.
Здесь присутствует определенный закон атрибуции, приписывания ответственности, зависящий: от степени свободы и активности субъекта; от того, чьи действия субъект оценивает: собственные или чужие; от того, какой заряд данные действия и их результаты носят: позитивный или негативный.
По закону инерции любое общественное движение, однажды получившее свое развитие, обнаруживает тенденцию поддерживать уже принятый ранее вектор направления движения; и, будучи подавлено силой, это движение ликвидируется не вдруг, оно подвергается лишь временному торможению, ибо с течением времени оно может реализоваться вновь с прежней или еще с большей силой, если не будет отвлечено в каком-либо ином направлении [7].
Известно, что всяческие инновации внедряются в жизнь только тогда, когда старый уклад уже устарел, пережил себя и при существовании подготовленной для нововведений почвы, в противном случае нововведение не имеет возможности осуществиться. При этом заметим, что социальная среда отличается косностью мышления, а, значит, и сохранностью утративших свою значимость обычаев, традиций, стереотипов. Инициативы, которые не вписываются в социокультурную традицию, неминуемо обречены на угасание, новаторские предложения окажутся неприемлемыми. Так, практика общественно-политической жизни убедительно показывает, что масса принятых законов остается декларативной (только на бумаге) лишь потому, что не была подготовлена и апробирована жизнью.
В целом, экзистенциальные детерминанты, вызывающе инерцию в группе социально-политической элиты и «пролетарских массах» (в соответствии с терминологией Г. Блумера), будут различаться. Социальная инерция, связанная с перенасыщенностью информацией, общественными и культурными благами у политической и экономической элиты, разительно отличается от инерции малообеспеченных групп населения. Чрезмерная трудовая загруженность в борьбе за выживание малообеспеченных групп приводит к тому, что данные социальные группы проживают жизнь только как рабочая сила, не имея возможности насыщаться общественными и культурными благами. Ощущая утрату смысложизненных ориентиров, представители таких групп забывают в этой борьбе за выживание, для чего она собственно была затеяна, и не видят возможности вырваться из сложившейся беспросветности. В результате переживания крайней неудовлетворенности наличествующим положением дел эти группы населения избирают различные формы бегства от действительности [8], индивидуальности и ответственности, в том числе и социальную инерцию.
Таким образом, множество социально-политических установлений тормозятся по закону инерции, лежащему в основе таких социально-психологических детерминант внешнего и внутреннего характера [9], как: отчуждение, принижение индивидуальности, боязнь инакомыслия, нарушение демократических норм; а также консерватизм, бегство от ответственности, догматическое, авторитарное мышление.
Литература
1. Гафиатулина, Н.Х. Социальное здоровье российской молодежи в условиях риска трансформирующегося общества // Вестник Института истории, археологии и этнографии. 2012. № 3 (31). С. 137-142.
2. Shakhbanova M.M., Gafiatulina N.Kh., Samygin S.I., Chapurko T.M., Levaya N.A., Bineeva N.K. Youth of The South Of Russia: Specifics Of Manifestation Of Ethnic Identity (On The Example Of The Dagestan Republic) // Purshartha, 2018. Vol. 10. №2. С.111-119.
3. Социология: Энциклопедия / Сост. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В. Терещенко. Мн., 2003. 1312 с.
4. Гнатюк М.А. Механизм и инварианты инерционности в процессах конструирования социальной и политической реальности // Гуманитарий Юга России. 2018. № 1. С. 87-93.
5. Казакова В.И. Концептуализация «path dependence» в современной социальной науке // Вестник Нижегородского государственного технического университета им. Р.Е. Алексеева. 2012. №3. С. 6-16.
6. Носов Д.М., Рау И. Отчуждение // Современная западная философия: Словарь. М., 1991. 414 с.
7. Бехтерев В.М. Избранные работы по социальной психологии. М., 1994. 400 с.
8. Гафиатулина Н.Х. К вопросу об институциональном кризисе молодой семьи: проблемы формирования социального здоровья / Н.Х. Гафиатулина, А.В. Верещагина, С.И. Самыгин // Гуманитарные, социальноэкономические и общественные науки. 2016. № 10. С. 60-64.