Санкт-Петербургский государственный университет
Экстремистский медиатекст: угроза насилия - определяющая
Б.Я. Мисонжников
г. Санкт-Петербург
Аннотация
Анализируется опыт проведения содержательно-лингвистической экспертизы медиатекста для установления нарушений российского законодательства. Задача статьи - рассмотреть способы установления экстремистской направленности медиатекстов. При этом подчеркивается, что значительные семантические изменения происходят в случае использования в публикациях мультимедийных средств, в том числе в социальных сетях. Идентифицировать содержание текста возможно в случае его адекватной интерпретации. Необходимость нахождения верных оснований для интерпретации фактически предполагает включение текстового фрагмента в так называемый лингвистический герменевтический круг. Экспертное лингвистическое исследование не может не учитывать возможной многоаспектности презентации контента, оно осуществляется при анализе семантики не только вербального текста, но и других семиотических компонентов. В связи с внедрением в медиапрактику мультимедийных систем в лингвоэкспертологии медийных текстов выявляется семантика всех текстовых материалов, размещенных в едином медийном пространстве и образующих совокупный семантический и психоэстетический комплекс. В ходе экспертизы учитывается, что соединение даже двух различных по своей текстовой природе материалов, например вербального и иконического, может усилить значение того или иного компонента, а может и полностью изменить семантику вновь образованного произведения. Не менее существенную роль в раскрытии семантической структуры текста может сыграть аудиокомпонент, в частности музыкальный.
Ключевые слова: медиатекст, лингвистическая экспертиза, мультимедиа, экстремизм.
Abstract
Extremist media text: the threat of violence - the defining
B. Ya. Misonzhnikov
St. Petersburg State University,
St. Petersburg, Russian Federation
The article deals with the problem of linguistic examination of the media text in order to establish the circumstances and the fact of violation of the Russian legislation. It is emphasized that significant semantic changes occur with the complication of the textualization process, when using multimedia tools, especially in social networks. It is possible to identify the content of the text due to its adequate interpretation and finding the right grounds for its understanding, which actually involves the inclusion of a text fragment in the so-called linguistic hermeneutic circle. The expert linguistic conclusion cannot fail to take into account the possible multidimensionality of the presentation of content, it should represent the result of the study not only of the semantics of the verbal text but also of other semiotic complexes that may be extra-linguistic in nature. In the post-Soviet years began to appear scientific work, which is of great importance for the development of lingvo-expert studies. These are works devoted to the problems of hate speech, verbal extremism, language expression in the context of interethnic and interfaith conflicts and the provocative role of derogatory ethnonyms. At present, when multimedia systems are being actively introduced into media practice, the semantics of all textual materials placed in a single media space and forming an aggregate semantic and psycho-aesthetic complex should be taken into account. Combining even two materials that are different in their textual nature, for example, verbal and iconic, can enhance the meaning of one or another component, or it can completely change the semantics of a newly formed work. A particularly strong effect may be due to the integration of the audio component, in particular, the musical component, into the semiotic system.
Keywords: media text, linguistic expertise, multimedia, extremism.
Основная часть
Постановка проблемы. При экспертизе в области правоприменительной практики, проводимой с целью установления обстоятельств, связанных с экстремистской деятельностью, довольно часто объектом исследования становится медиатекст, транслированный по радио- и телевизионным каналам, предоставляемый эксперту в виде аудио- и видеозаписи выступлений на общественных мероприятиях, в форме публичных обращений.
Креолизация существенно усложняет семантическую структуру текста, функционирующего в мультимедийной среде. При поликодовой репрезентации контента «объединение компонентов естественного языка и элементов иных семиотических систем позволяет получить более четкое представление о намерениях адресанта и идее, зашифрованной в сообщении, способно регулировать его эмоциональность и ассоциативность его восприятия» [Максименко, Подрядова 2013: 33]. Современные мультимедийные системы обладают богатыми возможностями для манипулятивных действий, которые в отдельных случаях становятся противоправными, когда, например, приобретают экстремистскую направленность. Представляется, что раскрытие критериев обнаружения последней возможно в ходе широкого анализа эмпирического материала.
Для объективной идентификации содержания текста иногда требуется раскрыть как эксплицитно, так и имплицитно выраженные смыслы. Этому может помочь включение текстового фрагмента в лингвистический герменевтический круг, который называют «описанием онтологии понимания» [Недугова 2014: 99]. Эксперт должен учитывать многоплановость инструментария презентации контента в медиа, исследовать семантику не только вербального текста, но и других средств иной семиотической природы.
История вопроса. Судебная лингвистическая экспертиза востребована прежде всего в гражданском обществе. В постсоветский период шел активный процесс ее институционализации, что осложнялось практически отсутствием нормативных документов. Хотелось бы подчеркнуть, что в таких условиях лингвистическая экспертиза была делом не только сложным, но и опасным. «Последние годы отмечены небывалым ростом преступлений ненависти в России, - пишет о ситуации, сложившейся в конце прошлого и в начале нынешнего веков, профессор Я.И. Гилинский. - Газеты, специальные издания, милицейские сводки практически ежедневно сообщают о случаях нападения, избиения, убийства фактически по мотивам расовой, национальной ненависти… Летом 2004 г. в Петербурге был убит ученый и антифашист Николай Гиренко, выступавший экспертом».
Н.М. Гиренко подготовил значительное количество лингвистических экспертиз, на основании которых была применена статья 282 УК РФ, и граждане, повинные в преступлениях ненависти, понесли наказание. В некоторых текстах, особенно сетевых изданий и социальных медиа, можно и в настоящее время найти оскорбления в адрес ученого. Заслугу Н.М. Гиренко трудно переоценить: он не только в сложнейший для страны период активно занимался лингвистической экспертизой, но и принял участие в разработке ее методологии.
С конца 1990-х годов стали появляться научные работы К.И. Бринева, Н.Д. Голева, И.А. Стернина и других, значимые, как показало время, для развития лингвоэкспертологии. Для целей нашего исследования представляются значимыми труды, посвященные проблемам языка вражды [Кроз, Ратинова 2007; Севортьян, Шароградская 2005], словесному экстремизму [Галяшина 2006], языковой экспрессии в контексте межэтнических и межконфессиональных конфликтов [Мисалимова 2009], провоцирующей роли уничижительных этнонимов [Ильина 2016] и, что особенно важно, теоретико-методологическим аспектам лингво - экспертологии [Бринев 2009; Кузнецов, Оленников 2014].
Экспертная работа регулируется Федеральным законом от 31.05.2001 №73-ФЗ (ред. от 25.11.2013) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Закон нуждается в обновлении, что и планируется сделать. Но процесс идет слишком медленно. В 2017 г. представители экспертного сообщества обсуждали этот вопрос на заседании круглого стола. В действующем законе было обнаружено много изъянов, что стало основанием для заявления о неготовности решения проблемы в данный момент. В частности, речь шла о «необходимости четко определить правовой статус судебного эксперта» [Представители экспертного сообщества].
Описание методики исследования. Теоретической основой исследования стали материалы публикаций в научной монографической и журнальной литературе, в сборниках научных трудов. В качестве эмпирического материала были привлечены публикации из периодической печати и сетевых изданий. Юридической основой исследования послужили законы Российской Федерации в области права, включая Конституцию страны. Полученные данные были отождествлены и обобщены с использованием общенаучных методов когнитивного и интерпретативного лингвистического анализа.
В статье предпринята попытка рассмотреть некоторые аспекты проведения лингвистической экспертизы медиатекста, функционирующего в условиях мультимедийной среды, когда семантическая структура текста усложняется и порождаются новые смыслы. Немаловажную роль иногда играют аудиторные факторы, уровень развития общества, его социальная зрелость, готовность участвовать в коммуникативной акции и способность к проявлению интерактивности. Моно - семиотическое текстовое образование, например вербальный или иконический текст, обусловливает возникновение интенционально однонаправленной семантической структуры, которая идентифицируется субъектом последовательно, и соотношение восприятия и понимания текста не слишком усложнено. Полисемиотическое текстовое образование существует как многоаспектный феномен, более сложный для восприятия, и в процессе его идентификации могут возникать совершенно непредсказуемые дискурсивные, понятийные и психоэстетические эффекты. Для подготовки лингвистических экспертных заключений данный факт может иметь принципиальное значение. Это требует внимательного отношения к формам презентации текстового материала, учета специфики его поликодовой организации.
Кроме того, если объектом лингвистической экспертизы становится медиапродукт, необходимо принять во внимание и то, что ему, в частности, свойственны «особый тип и характер информации», «вторичность текста», «смысловая незавершенность, специфический характер массмедийной интертекстуальности, открытость для многочисленных интерпретаций», «производство «на поток», одноразовость, невоспроизводимость», «полиинтенциональность» и другие черты [Казак 2014: 67-68]. Таким образом, следует учитывать и модель презентации текста, канал, по которому осуществляется его трансляция.
Анализ материала. Лингвистическая экспертиза текстового произведения проводится в случае возникновения предположения, что содержание материала носит криминальный характер. Но здесь возникает некая антиномия: с одной стороны, в статье 29 Конституции РФ гарантируется свобода мысли и слова, а с другой стороны, именно за «мысли и слова», правда, соответствующего содержания, а именно экстремистского, на основании статьи 282 УК РФ были осуждены люди по экспертным заключениям Н.М. Гиренко и других ученых. В связи с этим особый интерес представляет собой статья, в которой подчеркивается: «Свобода слова либо есть, либо ее нет, рассуждения о допустимости тех или иных позиций и убеждений являются субъективными и вторичными по отношению к свободе слова. Преследование тех или иных текстов, идей, высказываний, изображений как экстремистских невозможно без ограничения прав и свобод, имеющихся в Конституции РФ» [Мартьянов, Фишман 2008]. По мнению авторов, однозначно устраняются любые препятствия для любых текстовых деклараций, и необходимость в лингвистической экспертизе, задача которой - установить в тексте прежде всего наличие признаков экстремизма, отпадает сама собой. Но в этом случае отпадает необходимость в применении статьи 282 УК РФ. К чему это может привести, рассуждает депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Б.Л. Вишневский: «Но представим себе, что мечта сбылась - не стало статьи 282. И что? <…> Что после этого делать с российскими неофашистами? <…> Надо требовать не отмены 282-й статьи, а изменения правоприменительной практики» [Вишневский 2010]. С таким выводом трудно не согласиться. Люди, чувствительные к критике и наделенные властью, пытаются именно за критику покарать субъекта критического высказывания, что недопустимо. В то же время иногда бывает непросто правильно идентифицировать семантику высказывания, так как «разграничение критики и экстремистских высказываний представляет сегодня особую трудность для правоприменителя, нередко порождая ошибки как у российских, так и у зарубежных экспертов» [Галяшина 2018: 34].
Несмотря на то что могут быть преступления без потерпевшего, в данном случае в качестве критерия совершения преступления следует рассматривать наличие жертвы. Это может быть конкретный индивид, а также «жертвой в понимании ее с позиций криминологической (криминальной) виктимологии может быть и общность людей, но лишь в определенной форме их интеграции, обусловливающей наличие аддитивной виктимности» [Ривман 2004: 194]. Жертве может быть причинен вред физический, моральный или материальный, причем даже моральный имеет как следствие долгосрочные психологические реакции, в частности пониженную самооценку, депрессии, ощущение тревоги и т.д. Принимая во внимание, что поводов для проведения лингвистической экспертизы может быть большое количество, подчеркнем, что львиную часть из них составляют случаи, в которых требуется доказать факт нарушения требований пункта 2 статьи 29 Конституции РФ о недопущении пропаганды или агитации, возбуждающих социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства.
На этом положении Конституции зиждется, собственно, и статья 282 УК РФ, которая карает за «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично, в том числе с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет», и, кроме этого, за «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично».
В Сети на конвенциональном уровне предпринимаются попытки речевого этического регулирования, но они далеко не идеальны, и можно «сделать вывод о достаточно разработанной системе не только нетикета, но и антинетикета, связанного с намеренной деструкцией интеракции» [Спиридонова, Третьякова 2012: 171].
В связи с этим возникает необходимость идентификации текстов с установлением наличия указанных выше признаков, причем зачастую сделать это оказывается сложно по причине нечеткости экспликации авторской позиции. Так, в диалоге, зафиксированном мультимедийными средствами, могут иметь место лакуны, о чем, в частности, сообщается: «Основные трудности в установлении предметной ситуации возникают при имплицитном способе передачи информации в речи коммуникантов. Одним из таких способов является элиминация, то есть пропуск или сознательное исключение из речи слов и выражений, обладающих информационной значимостью в том или ином контексте» [Дайлоф 2016: 100]. В этом и других подобных случаях следует особенно внимательно относиться к условиям, в которых осуществляется коммуникация, учитывать контекст. Так, петербургская газета воспроизвела скриншот публикации газеты «Иркутск», в которой кандидат в депутаты городской Думы позволил себе высказывание, содержащее призыв к совершению агрессивных, насильственных, жестоких действий, направленных на человека в связи с его национальной и языковой принадлежностью (Метро. 2014. 9 сент.). Он заявляет: «Уверен, что хохлов нужно, как говорится, «мочить» везде, не только в Новороссии». Согласно «Словарю русского арго», слово «мочить» означает «бить, избивать» (russian_argo.academic.ru), а по трактовке «Словаря воровского жаргона» - «убить» (http://enc-dic.com/thief/M/3.html). Контекст высказывания позволяет, вне всякого сомнения, сделать вывод о том, что данное слово используется именно в этом значении. Следовательно, кандидат в депутаты был уверен в том, что «хохлов» (а именно украинцев, людей другой национальности, имеющих другой язык) нужно «убивать». С «кандидатом» все было ясно, однако у правоохранительных органов появилось предположение, что газета «Метро», публикуя скриншот, занялась распространением текста с экстремистским содержанием. Пришлось доказывать, что редакция петербургского издания, наоборот, осудила националистическое высказывание кандидата в депутаты городской Думы Иркутска.