Источник: China Securities and Futures Statistical Yearbook, World Federation of Exchanges, URL: http://www.world-exchanges.org/ files/file/stats (дата обращения 21.03.2012).
Высшее руководство осознавало, что времени оставалось не так много, чтобы подготовиться к существованию в условиях открытой конкуренции. Однако, главным локомотивом реформ была растущая внутренняя конкуренция между провинциями и городами, поскольку каждый из них стремился достичь высшей эффективности и роста. Побочными негативными элементами этой конкуренции, движимой погоней за ростом количественных показателей, были растущее социальное неравенство, деградация окружающей среды, административные злоупотребления и финансовые преступления.
Риски остаются
Итак, все предыдущие мировые кризисы (в том числе, азиатские) давали Китаю шанс сделать рывок вперед, и он его успешно использовал. Но этот успех также показывает, что поскольку Китай становится все более крупным игроком в глобальной торговле, экономике и финансах -- его ответственность и вклад в мировое развитие становится все более значимым.
Несомненно, что Китай сталкивается с теми же проблемами трансформации, как и другие формирующиеся азиатские экономики, когда они столкнулись с вызовами глобализации. Успехи этих стран в промышленном экспорте и росте производительности были достигнуты благодаря мягкой привязки своей валюты к доллару США, своему главному торговому партнеру.
Согласно эффекту Баласса-Самуэльсона (Samuelson-Balassa) Международный экономический эффект Баласса-Самуэльсона - термин используется для обозначения: а) факта, что уровень цен в богатых странах обычно выше, чем в бедных; б) роста реального валютного курса в странах с высокими темпами развития; в) тенденции выравнивания цен на торгуемые и неторгуемые товары; г) теории, объясняющей рост реального валютного курса инфляцией, вызванной повышением производительности и заработной платы в отраслях, производящих торгуемые товары, которая из-за мобильности рабочей силы между отраслями приводит к повышению заработной платы и в отраслях, производящих неторгуемые товары, т. е. в стране в целом., по мере того, как они становятся более богатыми, их реальный эффективный курс будет укрепляться. Если их номинальный валютный курс останется без изменений, то возникнет опасность появления пузырей на рынке недвижимости и фондовых активов (ценных бумаг). Если пузырь лопнет, то это больно ударит по банковской системе, как это было в период азиатского кризиса в 1997-1998 гг. Если страны начнут управлять дефицитом, чтобы удержать свой валютный курс, они столкнутся с риском кризиса по образцу стран Латинской Америки (как это было в Аргентине). Вопрос: «Столкнется ли когда-нибудь Китай с таким же типом кризиса, как и его азиатские соседи?» -- остается открытым.
Макроэкономические условия в Китае в настоящее время остаются благоприятными (8%-й экономический рост, значительные валютные резервы, благоприятное состояние платежного баланса), но, в тоже время, проблемы региональных диспаритетов, поддержания социальной стабильности, загрязнения среды, высокие цены на недвижимость требуют пристального внимания. Как долго будет использоваться валютный курс для сдерживания внутренней инфляции и регулировании торгового баланса? Как глобальное замедление затронет экономику Китая?
Как показывает исторический опыт, кризисы являются неизбежными -- вопрос только в том, когда они произойдут и насколько будут серьезными?
Азиатский кризис случился потому, что азиатские страны не смогли вовремя учесть риски глобализации. Хотя Азия извлекала выгоды от глобализации, она также должна была усвоить её риски. Будет неправильным обвинять весь мир в причинах собственного кризиса.
Глобальное возвышение Китая
Действительно ли Китай может вскоре стать супердержавой, учитывая его ежегодные темпы роста 8%, тогда как развитый мир погряз в рецессии. На сегодня экономика Китая вторая по размеру и к 2020 году станет крупнейшей. Военные расходы у него растут быстрее ВВП [7].
Вопрос разумный если, не подходить к нему с позиции США, поскольку они считают, что в мире может быть только одна супердержава, и, таким образом, возвышение Китая означает уход США на второй план. Действительно, для многих в США Китай представляет экзистенциальную проблему.
Существование одной супердержавы -- это нонсенс, и это было вызвано крушением СССР в 1991 г. Более нормальным считается сосуществование -- иногда мирное, иногда агрессивное, между несколькими великими державами. Например, Великобритания, которая уступила место США в первой половине ХХ в., никогда не была супердержавой в американском смысле. Несмотря на обширную империю и превосходство на море, в XIX в. Великобритания без союзников никогда не выигрывала войну против Франции, Германии или России. Британия была мировой державой в том смысле, что имела значительное влияние и распространяла свои интересы на огромной территории за пределами своих границ.
Тогда вопрос не в том, что Китай когда-то заменит США, а в том, сможет ли он начать приобретать признаки мировой супердержавы, беря на себя ответственность за мировой порядок? Этот вопрос не содержит простого и ясного ответа, поскольку главная проблема китайской экономики в том, что на поверхности она динамична, а изнутри слишком хрупкая.
Аналитик из гонконгской инвестиционной компании CLSA Asia-Pacific Markets Чи Ло (Chi Lo) ясно обрисовал картину макро-успехов наряду с микро-неудачами. «Огромный пакет стимулирования в размере 4 трлн юаней (RMB) или 586 млрд долл. в ноябре 2008 г., предоставленный, главным образом, убыточному сектору госпредприятий посредством прямого банковского кредитования, поддержал рост перед лицом глобальной рецессии. Но результатом стало нерациональное (нерыночное) использование ресурсов капитала, приводящего к растущему портфелю плохих займов, а огромный размер сбережений домашних хозяйств «раздул» пузырь цен на недвижимость». Более того, Чи (Chi) утверждал, что кризис 2008 года разрушил экспортно-ориентированную модель китайской экономики из-за длительной рецессии в развитых странах [8].
Китай должен срочно переориентировать источники роста с госинвестиций и экспорта в сторону потребления. В коротком периоде часть его сбережений перетекут за границу в виде инвестиций в реальные активы, а не осядут только в американском Казначействе. Но в долгосрочном периоде чрезмерная склонность домашних хозяйств сберегать будет сокращаться, а также будет развиваться система социальных гарантий и потребительское кредитование.
Более того, чтобы быть мировой экономической державой, Китаю потребуется валюта, в которую иностранцы захотят инвестировать. Это потребует введение полной конвертации и создание ликвидных финансовых рынков -- фондового рынка для привлечения иностранных инвесторов, рынка капитала с рыночной ставкой процента. И хотя Китай время от времени говорит об «интернационализации» жэньминби (местной народной валюты), до этого еще очень долго. «Тем временем», пишет Чи, «доллар получает поддержку от тех стран, которые имеют на сегодня самые крупные валютные резервы -- Япония, Южная Корея, Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, ОАЭ -- все эти страны находятся под военной защитой США».
Политическое и идеологическое обновление
Вторая проблема имеет политический окрас. Дальнейший подъем Китая будет зависеть от демонтажа таких классических коммунистических стратегических символов как общественная собственность, контроль за рождаемостью и финансовые репрессии. Вопрос в том, как далеко этим реформам позволят пойти прежде, чем они бросят вызов политической монополии коммунистической партии, гарантируемой Конституцией 1978 года.
Китайское руководство опирается на две важные политические ценности. Первой является иерархический и семейный характер китайской политической мысли. Китайские философы признают ценность спонтанности, но в пределах строго упорядоченного мира, где каждый человек знает свое место.
Как говорят конфуцианцы: «Позвольте правителю быть правителем, предмету -- предметом, отцу -- отцом а сыну -- сыном».
Неприкосновенность человеческой жизни также незыблема: буддизм считает, что нет никакого различия между людьми, животными и растениями. Обязанность защищать права человека (право на жизнь и свободу) была записана в Конституцию Китая в 2004 г.; но случай слепого диссидента Чэня Гуанчэна (Chen Guangcheng) иллюстрирует, что они нарушаются По сообщению радиостанции «Голос Америки», слепой активист-правозащитник Чэнь Гуанчэн из провинции Шаньдун был выбран американским журналом «Тайм» в 2006 году одним из «100 лучших людей, которые формируют наш мир». Районный суд в КНР приговорил Чэнь Гуанчэн к 4 годам и 3 месяцам тюремного заключения. После освобождения он и его жена Юань Вэйцин находились под домашним арестом..
Такие люди как Ху Шули (основатель двух влиятельных деловых журналов), Пан Шийюн (открыто высказывающий свое мнение застройщик жилой недвижимости), Ю Цианронг (социолог и представитель интеллигенции), Ву Цзиньлиан (ведущий экономист), блоггеры Хан Хан и Ли Ченпен добились успеха сами, сохранив свою целостность и независимость. Пользуясь преимуществами Интернета и вейбо (китайский аналог твиттера), они превратились в олицетворение социальной справедливости. Их смелость и социальный статус, в свою очередь, помог им снискать поддержку среди населения (их читатели в вейбо исчисляются десятками миллионов). Их мнение часто определяет условия социально-политических дискуссий, и вынуждает Партию обороняться.
Традиционно, конфуцианство уделяло больше внимания воспитанию терпимости к власти, послушанию и преданности императору и чиновникам, чем буддизм. Гуманность, милосердие, терпимость и послушание стали основными традиционными ценностями в Китае.
Также существует конфуцианская доктрина «мандата неба», согласно которому политическая власть легитимна С точки зрения конфуцианских идеологов, восшествие на престол той или иной династии было наградой, которую Небо выдавало ее основателям за их добродетель и наличие того, чтобы мы сейчас назвали «качествами лидера». Иначе говоря, Небо назначало новым императором того, кто - из всех жителей Поднебесной - был наиболее достоин такой чести. Именно он получал «мандат Неба» - наследственное право на управление Поднебесной. Однако право это не было бессрочным. «Мандат Неба» был условным, и его продление зависело от мудрости и добродетели правящих императоров.. Сегодня «правят» марксисты-коммунисты, но не народ. Двойственное отношение к источнику легитимности правительства -- не только главное препятствие для демократизации, но также является потенциальным источником политической нестабильности.
Китайские обществоведы уже откликнулись на эту тенденцию призывом укрепить легитимность власти авторитарного государства путем обращения к политическим идеям раннего конфуцианства, прежде всего к концепции «гуманного правления» (жэнь чжэн).
По мнению Кан Сяогуана, два ключевых аспекта этой древней концепции -- подчинение народа моральному авторитету правителя и идея бескорыстного служения правителя/мудреца людям -- могут быть реконструированы в современную теорию «гуманного правления». Он подчеркнул, что реальная политическая полезность «утопий» коммунизма и либеральной демократии не больше, чем у «гуманного правления», имеющего большое значение для интерпретации китайской современности [8].
Это историческое наследие не позволит Китаю претендовать на роль глобального лидера, что требует определенной степени совместимости между китайскими и западными ценностями. Запад утверждает, что его ценности универсальны, США и Европа будут требовать таких же ценностей от Китая. И трудно представить, чтобы Китай начал экспортировать свои ценности.
У Китая есть выбор: либо принять западные ценности, или он будет все больше изолировать себя от других. Это бы вызвало конфликт не только с США, но также с азиатскими державами, особенно Японией и Индией. Лучшее будущее Китая, вероятно, будет связано с принятием западных норм, но с «китайской спецификой». Но Китай никогда не заменит США. И сами китайцы этого не хотят. Их цель -- уважение к себе, а не доминирование.
Литература
1. China Daily. Zhu Charts Development Course. China Daily, 20 March. 1998.
2. Sheng, Andrew. The Asian Network Economy in the 21st Century. In Indermit Gill, Yukon Huang and Homi Kharas, eds., East Asia Visions: Perspectives on Economic Development, Washington, DC: World Bank and Institute of Policy Studies.). 2007. P. 258-284.
3. Китай: дорога на фондовый рынок. Издание «ОАО Инвестиционная компания «Еврофинансы».М.2013. URL: http://www.eufn.ru/download/analytics/main/china2.pdf (дата обращения 21.03.2013).
4. Selected Works of Mao Tse-tung. BASIC TACTICS - URL: http://www.marxists.org/reference/archive/mao/selected-works/volume-6/mswv6_28.htm
5. North, Douglass. The Chinese Menu (for Development). Wall Street Journal, Eastern Edition, 7 April. 2005.
6. Dyer, Geoff. Fuelling the Chinese Boom in Equities. Financial Times, 6 November,26. 2007.
7. Деловой журнал про Китай ChinaPro - URL: http://www.chinapro.ru/rubrics/1/1145/
8. Exploring China's resilience model URL: https://www.clsa.com/about-clsa/media-centre/2011-media-releases/clsa-16th-china-forum-opens-in-beijing.php. (дата обращения 21.03.2013).
9. Кан Сяогуан. Жэнь чжэн: цюаньвэйчжуи гоцзя дэ хэфасин лилунь [Гуманное правление: теория легитимности авторитарного государства] //Чжаньлюэ юй гуаньли. - 2004. - № 2. - С. 108-117.
Аннотация
УДК 339.9; ББК 65.7 Стр: 254 - 257
Экономическое и политическое возвышение «азиатского дракона». Юдина И. Н. доцент кафедры финансов и кредита Барнаульского филиала Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат экономических наук