1
Две Германии Осипа Сенковского
В современном информационном обществе отмечается возрастающая роль масс-медиа в процессе формирования и трансформации образа стран и народов. Это явление нашло отражение в научных исследованиях различных областей гуманитарного знания. При этом совершенно очевидно, что многие образы и стереотипы своими корнями уходят в далекое прошлое. Назрела научная необходимость рассмотреть процесс формирования национальных медиаобразов в исторической ретроспективе.
Наиболее целесообразным представляется проведение исследования на примере ряда стран, отношения с которыми в ходе исторического развития претерпевали наиболее существенные изменения. Именно этим фактором и обусловлена актуальность обращения к процессу создания в отечественной журналистике образа Германии как наиболее нестабильного и претерпевшего в сознании россиян многократную трансформацию.
Основными каналами формирования представлений о немецком народе и Германии были литература, театр, личные контакты русских и немцев. По мере развития отечественной журналистики все большую значимость приобретают публикации периодических изданий. Важную роль в знакомстве читателей с Германией сыграли энциклопедические журналы, которые, выполняя просветительские функции, знакомили публику с достижениями науки и культуры зарубежных стран. В этой связи наиболее значимым для изучения механизмов создания и трансформации устойчивых стереотипов в сознании читателей является журнал Осипа Сенковского «Библиотека для чтения». В этом издании наблюдается последовательное и целенаправленное формирование образов стран и народов. В частности, Сенковский создает на страницах своего журнала сложный и противоречивый образ Германии.
Становление личности Сенковского проходило в период возрастающего интереса образованной части российского общества к немецкому романтизму и философии. На страницах журналов «Московский телеграф» и «Телескоп» регулярно размещались произведения немецких литераторов и ученых, Н. Полевой публиковал в своем журнале тематические номера, посвященные творчеству Гете, Шиллера, Шеллинга. Первые энциклопедические журналы 1820-1830-х годов сообщали читателям о высоком уровне немецких университетов, ведущем положении Германии в сфере образования и провозгласили немецкие земли центром европейской науки. «Все мы были молоды, беззаветно любили все, что относится к просвещению, - писал в мемуарах Ксенофонт Полевой, - и с жаром изучали глубокомысленные, но трудные… книги Шеллинга и его последователей» [1].
Однако, несмотря на сложившиеся традиции восприятия Германии в русском обществе 1820-х гг., на формирование философско-эстетических взглядов будущего редактора «Библиотеки для чтения» оказала едва зародившаяся и еще малозаметная в то время тенденция скептического отношения к культуре и философии Германии. В отличие от многих современников, выражение «немецкая умозрительность» Сенковский употреблял в негативной коннотации как синоним оторванности от опытного знания, ненаучности. Указанная позиция обусловила концептуальные особенности освещения немецкой темы на страницах «Библиотеки для чтения». Сенковский, так же как и издатели «Московского телеграфа» и «Телескопа», заявлял о просветительских задачах своего журнала. Однако в его понимании «просвещать» означало не только информировать аудиторию о достижениях мировой науки и культуры, но и, что не менее важно, препятствовать утверждению в сознании читателя ложных научных теорий и литературных предпочтений. Исследователь Е.В. Пенясова отмечает, что «являясь ярым последователем научного скептицизма, Сенковский с насмешкой разоблачал научные «святыни» своего времени… Всяческие догмы под его безжалостным пером превращались в пародийные и карикатурные образы» [2].
Наиболее опасным предубеждением современности, как уже отмечалось, Сенковский считал увлечение немецкой философией. Это объяснялось тем, что она представлялась ему разрушительной не только для творческой жизни самой
Германии, но и для развития европейских государств, в том числе и для России. Сенковский утверждал, что широкое распространение идеалистической философии стало причиной застоя современной ему немецкой литературы, регресса ряда научных направлений, а также проявления вольнодумства в самых различных формах. В связи с этим критика «ложных ценностей» стала одним из главных аспектов просветительской функции журнала.
Материалы о негативных, с точки зрения редактора, сторонах немецкой жизни представляют собой сложную разветвленную систему, в основе которой - серия статей, содержавших резкую критику различных аспектов немецкой идеалистической философии. Данный системообразующий элемент объединяет ряд тематических направлений, которые рассматриваются в первую очередь с точки зрения степени влияния на них «умозрительных идей».
Осознавая значительную популярность немецкой философии в образованных кругах российского общества, редактор «Библиотеки для чтения» использует различные приемы психологического воздействия на аудиторию. Наиболее распространенный из них - последовательное формирование у читателя негативной установки. Из номера в номер в течение достаточно длительного времени редактор делает беглые замечания, высказывает ироничные суждения, и таким образом способствует формированию в сознании читателя установок, необходимых для восприятия обобщающего материала. Например, в обзоре немецкой словесности 1835 года Сенковский, переходя от характеристики четвертого тома немецкого альманаха «Веста», содержащего анекдоты, увлекательные истории и т.п., к обзору научной литературы, сообщает читателю: «Более серьезный, но менее занимательный, и, конечно, менее полезный философский опыт сделан доктором Фишером» [3]. Далее следует сообщение о выходе в свет новейшего «прекрасного ученого произведения» астронома Литрова. Таким образам, упоминание о книге философа, в которой нет «ни занимательности, ни пользы», обрамлено обзорами, с одной стороны, развлекательной, а с другой - подлинно научной книги с «общеполезным изложением системы мира».
В других материалах журнала мишенью для иронических замечаний редактора становится большое количество публикуемых в Германии сочинений по философии. Примечательно, что даже в обзорах немецкой словесности, не рассматривающих философские труды, внимание читателя привлекалось к самому факту их отсутствия ироничным комментарием, что также способствовало созданию определенной установки. В обзоре литературы Сенковский иронично замечает: «Вероятно, кто-нибудь сглазил германских философов. За целый месяц в списках новых книг не появилось ни одной работы! Впрочем, это может быть от кометы» [4].
Подобные, будто бы случайно высказанные замечания, краткие бездоказательные суждения регулярно встречаются в публикациях раздела «Смесь» и «Литературная летопись» и подготавливают читателя к восприятию более сложных текстов, публикуемых в разделах «Науки и художества» и «Критика».
Характерным примером подобной взаимосвязи кратких оценочных суждений и обобщающей развернутой публикации на одну и ту же тему является статья Сенковского «Германская философия» 1835 года, в которой наиболее полно формулируется позиция автора и высказываются основные упреки в адрес новейших философских учений Германии. Анализируя отдельные штрихи к портрету немецких философов и их почитателей, автор создает галерею обобщенных образов. Статья начинается с сообщения о том, что «германская философия вскружает многие головы», но не всем, а только «подверженным кружению от всего темного и непонятного». Так, с первых же строк начинает формироваться сатирический образ «мечтательных читателей», упрекающих редактора в том, что он часто отзывается о немецкой философии с «большим неуважением». Обращаясь к публике с просьбой «быть судиею в этом споре», автор резко противопоставляет читателей с «вскруженными головами» всем остальным подписчикам журнала.
Используя прием художественной типизации, вслед за образом «приверженцев» автор создает обобщенный образ «германской Философии». Название этой науки написано в статье с большой буквы как имя собственное. Для ее характеристики используются выразительные определения «умозрительная», «мечтательная». В трактовке Сенковского немецкая философия занимается «порчей языков и умов», «обладает агрессивным характером и объявляет «невеждами, умственно-слепыми всех тех, кто дерзнул не следовать ее заповедям» [5].
Данная характеристика дополняется новыми, более персонифицированными образами. На примере двух типичных представителей немецкой профессуры показываются различия старой и новой философских школ. Используя выразительные художественные детали и ироничноэкспрессивную лексику, Сенковский рисует образ современного философа, противопоставляя ему «здравомыслящего ученого прежнего времени»: «Нынешний германский философ не тот старый, добродушный, аккуратный немец, который везде ссылается на факты… и не считает себя вправе смешивать возможное с действительным, вероятное с несомненным… Нет, нынешний философ - пророк, знающий неведомое» [6].
Помимо выразительных средств художественной типизации Сенковский использует широкую палитру приемов эмоциональной аргументации. В частности, отдельные суждения Гегеля автор не цитирует, а пересказывает, максимально перегружая текст сложными синтаксическими конструкциями, непонятными терминами, тем самым вызывая у читателя чувство усталости и ощущение «необоснованного умствования». Другой прием эмоциональной аргументации основан на использовании устойчивого геополитического стереотипа восприятия Германии как союза разрозненных земель. Проводя аналогию, Сенковский многократно указывает на противоречия и постоянную борьбу различных философских школ Германии как аргумент против их истинности: «Могут ли все эти маленькие философические княжества, вечно враждующие между собой, составлять одно, благоустроенное умственное государство?» [7].
Статья завершается категоричным выводом о необходимости борьбы с немецкой метафизикой за «освобождение умов», подчеркивая искусственно привнесенный в сознание россиян несвойственный им тип мышления. Заключительный абзац обращает читателей к началу статьи и позволяет автору вновь противопоставить «русских со здравым смыслом» тем немцам и, главное, соотечественникам, которые по-прежнему находятся в плену «умозрительной германской философии».
Основные упреки и замечания, сформулированные в рассматриваемой статье, получили дальнейшее развитие в последующих публикациях, которые также представляют собой органичное сочетание отдельных реплик, беглых замечаний с объемными теоретическими материалами на ту же тему.
Проведенное исследование показывает последовательную экстраполяцию критики немецкой умозрительной философии в «Библиотеке для чтения» на различные аспекты жизни Германии. В частности, наибольшую опасность Сенковский видел в том, что немецкая идеалистическая философия отрицает опытный путь познания, и потому был убежден в разрушительном влиянии ее идей на развитие науки не только в Германии, но и других странах.
Кроме указанного структурирования материалов, на страницах «Библиотеки для чтения» часто используется жанровый синкретизм как один из приемов создания образа научной Германии. К примеру, элементы юмористической заметки, сатирической реплики достаточно часто переплетаются в журнале с элементами научно-популярной либо литературнокритической статьи. Наиболее типичным примером указанного синкретизма может служить статья «Первобытный мир по теории Г. Линка», в которой наиболее полно и последовательно была сформулирована критика умозрительности.
Система аргументации в статье основана на соотношении неоднородных понятий. Доказательства несостоятельности философских теорий, не проверенных практикой, Сенковский строит с помощью обращения к обыденному уровню сознания читателя, предлагая ему представить себя владельцем дохода в 500.000 рублей. Описав наиболее привлекательные способы вложения этих денег, автор статьи называет такие подсчеты «воздушными замками». Доверительная интонация в общении с читателем сочетается с присутствующей во всех публикациях на данную тему ироничной насмешкой над «мечтателями», неспособными учесть реальные обстоятельства. Описание воображаемой ситуации завершается категоричным выводом с использованием языковых клише: «теория ваша была ложной, а умозрения, на ней основанные, пустая забава, мечта, сумасбродство». Переход к основной части статьи осуществляется с помощью аналогии: «то же самое, в точности, происходит в науках». Сопоставление проводится с помощью использования одних и тех же метафор, бытовых деталей и характеристик: «Философы, также как и герои описанной ситуации, ложатся на софу, закуривают трубку и строят из теорий воздушные замки» [8].
Подобные сопоставления неоднородных понятий с использованием одних и тех же метафор, сниженной лексики, ироничные описания оторванных от реальности теорий направлены на насмешливо-снисходительное восприятие читателем немецкой философии и науки. Аналогичная интонация присутствует и в последующих разборах научных трудов и литературных сочинений.
Критика основных положений немецкой философии непосредственным образом была связана не только с темой науки, но и с публикациями о немецкой литературе и литературной критике. В отличие от «Московского телеграфа», на страницах которого был создан яркий образ германского романтизма, «Библиотека для чтения» отстаивала идею упадка немецкой литературы, сравнивая ее с развалинами Римской Империи. Образ «дряхлой» Германии использовался в журнале как подтверждение неактуальности немецкой философии и литературы: «В блаженном неведении многие у нас поклоняются таинствам немецкой учености и романтизма. А между тем все это уже прошло и миновалось в Германии!» - подчеркивал Сенковский [9].
Таким образом, можно сделать вывод о том, что перед читателем «Библиотеки для чтения» Германия представала страной, переживающей тяжелый кризис во всех сферах интеллектуальной и творческой жизни. При этом наряду с резкой критикой немецкой науки и романтизма Сенковский публикует серию материалов, в которых знакомит читателей с «другой Германией».