Доверие vs дезориентация: экономика русскоязычных «мигрантских» групп в социальных сетях На примере сети «вКонтакте»
Тимошкин Дмитрий
Олегович -- кандидат социологических наук, внештатный научный сотрудник Центр теоретической и прикладной политологии РАНХиГС
В статье рассматриваются экономические практики, представленные в русскоязычных «мигрантских» группах в социальной сети «ВКонтакте». Под мигрантскими понимаются группы, которые позиционируются как коммуникационные площадки мигрантов, что либо отражено в названии группы (например, «Вестник мигранта»), либо упомянуто в её описании. Мигрантские группы -- довольно распространённое явление: практически к каждому крупному российскому городу привязаны цифровые сообщества, позиционирующие себя как площадки для обсуждения миграционной тематики. Социальные медиа играют огромную роль в миграционных процессах, выступая как инструмент минимизации информационного дефицита, как один из действенных механизмов интеграции. Среди ключевых функций мигрантских социальных медиа -- частичная компенсация дефицита социального капитала в принимающей стране; следовательно -- минимизация связанных с тем или иным этапом миграционного процесса затрат и рисков. В то же время русскоязычные мигрантские цифровые сообщества редко попадают в исследовательское поле зрения. В связи с этим возникает вопрос: выполняют ли мигрантские площадки в российских социальных сетях те же функции? Можно ли говорить о существовании мигрантской экономики в русскоязычных цифровых медиа, и что она собой представляет? Можно ли в принципе рассчитывать на извлечение из русскоязычных «мигрантских» площадок сколь-нибудь ценной информации об экономической активности мигрантов, учитывая все связанные с качественными исследованиями цифровых сообществ сложности? Поиск ответов на эти вопросы стал целью настоящего исследования. Были отобраны 40 русскоязычных групп в социальной сети «ВКонтакте», которые позиционировались как мигрантские. Затем был проведён поиск и анализ сообщений, содержащих упоминания о купле-продаже, обмене, аренде, дарении вещей, услуг и информации. В результате удалось построить несколько обобщений. В частности, «мигрантскую» экономику в сети «ВКонтакте» можно разделить на две категории -- экономику «для мигрантов», и экономику «на мигрантах». И та и другая связана с дефицитом информации и социального капитала. В первую группу мы отнесли практики безвозмездного предоставления «своим» информации и услуг, позволяющих отчасти ликвидировать этот дефицит или снизить издержки при его получении. Во вторую группу были отнесены практики, эксплуатирующие дефицит социального капитала мигрантов.
Ключевые слова: «мигрантская» экономика; маргинальность; социальные медиа; доверие; социальный капитал; цифровые сообщества.
Dmitriy Timoshkin
Trust vs. Disorientation: Economy of the RussianSpeaking `Migrant' Groups in Social Media
The Case of VKontakte
Abstract
The article discusses the economic practices presented in the “migrant” groups in the social network VKontakte. “Migrant” groups refer to groups positioned as communication platforms for migrants, which is reflected either in the name of the group (for example, “migrant bulletin”) or mentioned in its description. “Migrant” groups are quite a common phenomenon; almost every major Russian city has digital communities that position themselves as platforms for discussing migration issues. Social media plays an important role in migration processes, acting as a tool to minimize the information deficit as one of the effective mechanisms of integration. One of the key functions of “migrant” social media is seen as partial compensation for the deficit of social capital in the host country, therefore-minimizing the costs and risks associated with a particular stage of the migration process. At the same time, Russian-speaking “migrant” digital communities rarely come into the research field. In this regard, the question arises: do “migrant” sites in Russian social networks perform the same functions? Is it possible to talk about the existence of a “migrant” economy in the Russian-speaking digital media, and what does it represent? Is it possible, in principle, to expect to extract from Russian-language “migrant” sites any valuable information about the economic activity of migrants, given all the difficulties associated with qualitative research of digital communities? The search for answers to these questions was the purpose of this study. Forty Russian-speaking groups in the social network VKontakte were selected and positioned as “migrant” and at the same time, “live,” containing user dialogues in open access. Next, the search and analysis of messages containing mentions of purchase and sale, exchange, rent, donations of various types, services, and information were carried out. As a result, it was possible to construct several summaries. In particular, the “migrant” economy in VKontakte can be divided into two categories: the economy for migrants, and the economy on migrants. Both are linked to a lack of information and social capital. In the first group, we attributed the practice of freely providing their information and services that allow us to eliminate this deficit or partially reduce its cost. The second group included practices that exploit the lack of social capital of migrants, such as paid legal services, trade in documents, involvement in alternative integration, and -- often associated with illegal activities -- integration trajectories.
Keywords: migrants; economy; digital media; trust; social capital; virtual communities.
Введение
В русскоязычном сегменте сети можно встретить множество цифровых площадок, которые позиционируются как место для обмена информацией и услугами между мигрантами, прибывающими в Россию. Разнообразие их огромно, это могут быть и каналы в «^tegram», и группы в социальных сетях, и каналы на «YouTube», и форумы. Предположительно, эти площадки представляют собой механизм, позволяющий компенсировать дефицит социального капитала на начальном этапе миграции [Лапшина 2010], который может быть выражен в том числе в недостатке информации [Meeteren, Pereira 2018]. Конечно, многие мигранты входят в горизонтальные сети, существующие офлайн, которые способствуют интеграции [Бредникова, Паченков 2002; Роуз 2009], однако их ресурс может быть недостаточным [Elias, Lemish 2009]. К тому же далеко не все мигранты имеют возможность воспользоваться сетевыми ресурсами, если они никого не знают в принимающей стране.
Возможности цифровых коммуникационных площадок вроде визуализации статуса и уровня доверия, возможности верификации полученных данных с помощью подключения к диалогам других пользователей или с помощью офлайн-сетей являются для мигрантов весьма ценными [Dekker et al. 2018]. Не менее важна и возможность анонимности, позволяющая обсуждать аспекты миграции, о которых не стоит рассказывать постороннему и уж тем более миграционному чиновнику. Всё это приводит к тому, что роль цифровых социальных медиа при формировании миграционных потоков растёт [Dekker, Engbersen 2013; Pendry, Salvatore 2015; Alencar 2018; Meeteren, Pereira 2018]. Цифровые медиа становятся инструментом конструирования сообществ, способствующих решению возникающих на пути миграции затруднений [Komito 2011; Dekker, Engbersen 2013], средством сохранения горизонтальных сетей на большом расстоянии [Dekker, Engbersen 2013].
На русскоязычных «мигрантских» цифровых площадках генерируется множество текстов, в которых описываются всевозможные аспекты, связанные с миграцией в России: общение с миграционными чиновниками, аренда жилья, трудоустройство. Люди делятся собственным опытом о прохождении того или иного этапа, получая взамен информацию от других пользователей в случае необходимости. Мы предполагаем, что особенности цифровых коммуникационных площадок способствуют формированию (или распространению уже существующих офлайн) специфических «мигрантских» экономических практик. Под этим мы понимаем не только и не столько занятые мигрантами экономические секторы в принимающей стране [Ивлева 2009; Дмитриев, Пядухов 2013], но экономические практики, связанные непосредственно с обслуживанием миграционных потоков (правовая поддержка, аренда жилья, информационное сопровождение, перевозки и проч.).
Учитывая специфику цифровых коммуникационных площадок, можно предположить, что существует вероятность встретить здесь обсуждения неформальных экономических практик, облегчающих накопление социального капитала, способствующих снижению издержек легальности и связанных с миграцией рисков. Иначе говоря, пользователи могут обсуждать на таких площадках экономические практики, о которых не станут говорить в интервью. На наш взгляд, именно по этой причине в первую очередь использование в эмпирическом исследовании «мигрантской» экономики текстов цифровых медиа кажется оправданным. Цель исследования -- описать и проанализировать «мигрантскую» экономику на цифровых площадках в сети «ВКонтакте». Задачи исследования -- выделить из пользовательских текстов, размещённых в открытом доступе, упоминания об экономических практиках, описать и классифицировать их. Концептуальной рамкой исследования стали понятие «социальный капитал» [Бурдьё 2005], а также концепция слабых связей [Грановеттер 2009].
Социальные медиа как поле для исследований «мигрантской» экономики
Маргинальность часто связывают с миграцией, имея в виду «пограничное», «смещённое» пространственное и социальное положение группы [Park 1928; Баньковская 2002; Лапшина 2010]. Подразумеваемая маргинальностью дистанция между мигрантом и принимающим сообществом может означать и дефицит социального капитала, и, как следствие, острую нужду в горизонтальных сетях, которые помогут этот дефицит устранить.
Горизонтальные сети помогают отчасти компенсировать дефицит и преодолеть расстояние [Рзае- ва 2015], отделяющее мигрантов от принимающего сообщества и ресурсов, которые они могут от него получить в обмен на свой труд. Маргинальность мигрантов вкупе с развитой неформальностью [Лапшина 2010] способна даже становиться конкурентным преимуществом, позволяющим рассчитывать на определённые сферы занятости [Винер, Тавровский 2009; Ивлева 2009; Безбородова 2013].
Горизонтальные сети помогают мигрантам адаптироваться, искать работу и жильё, выбирать направление, однако порой не способны полностью покрыть дефицит социального капитала. Например, в ситуации, когда возникает необходимость в правовой или информационной поддержке, а сеть, в которую включён мигрант, не располагает необходимым ресурсом. Столкнувшись с проблемой, в решении которой его связи не помогут, человек начинает поиск других горизонтальных сетей, при этом стараясь максимально снизить риски, обусловленные подобным поиском.
И такую возможность предоставляют цифровые социальные медиа. Цифровые площадки, в том числе социальные медиа, в которых производителем контента выступает обычный пользователь [Kaplan, Haenlein 2010], являются инструментом, позволяющим нарастить как соединяющий, так и связывающий [Цой 2018] социальный капитал. Это происходит в том числе за счёт контактов с представителями других горизонтальных сетей и обмена ресурсами между пользователями, принадлежащими к разным сетям. При этом в цифровом пространстве риски от контакта с незнакомцем существенно ниже, чем при коммуникации «лицом к лицу». Цифровые площадки предоставляют пользователям возможность частичной верификации публикуемой информации через обращения за подтверждением к другим пользователям.
Мы предполагаем, что русскоязычные «мигрантские» цифровые площадки объединяют людей, испытывающих дефицит социального капитала, который вызван в первую очередь их статусом. Следовательно, если рассматривать социальные медиа как продолжение коммуникации лицом к лицу [Hine 2015], предоставляющее в распоряжение пользователей множество инструментов, дающих возможность проецировать социальное «я» в сеть, здесь сформируется специфическая экономика, позволяющая снизить дефицит социального капитала, которая продолжает и дополняет существующие офлайн горизонтальные сети. Возможно, некоторые практики будут продолжением или аналогом существующих офлайн, однако все они так или иначе будут направлены на обслуживание миграционных процессов и связанных с ним социальных статусов.
Особенности структуры некоторых социальных медиа позволяют наблюдать за этими процессами [Абросимова, Ардальянова, Филиппова 2018], просматривая пользовательскую переписку, размещённую в открытом доступе (например, на «стене» сети «ВКонтакте» или на открытых ветках форумов). Цифровые медиа открывают возможность наблюдения за недоступными для количественных методов социальными объектами [Тимошкин 2017], в том числе за неформальными экономическими практиками [Григоричев 2013]. Пользователи сообществ считают, что публикуемые в открытом доступе данные не увидит никто, кроме «своих».
Данное исследование сфокусировано на «мигрантских» группах сети «ВКонтакте». На территории России и основных стран-доноров2 пользуются популярностью две российские социальные сети -- «ВКонтакте» и «Одноклассники». Исключением является Украина, где доступ к российским соцсетям заблокирован3. Официально подтверждённой статистики популярности этих сетей по странам СНГ в открытых источниках найти не удалось; в немногих публикациях на эту тему по ряду стран приводятся противоречивые данные4. Судя по всему, владелец упомянутых социальных сетей не выкладывает статистику в публичный доступ5, а методика анализа в приводимых СМИ исследованиях различается, что и даёт разные результаты.
На первое место выдвигается либо сеть «Одноклассники», либо «ВКонтакте». Единое мнение существует лишь относительно России: здесь лидерство по популярности остаётся за сетью «ВКонтакте»6. Именно по этой причине было решено использовать эту сеть в качестве поля для исследования. Для поиска групп, релевантных исследовательским задачам, был сформирован список ключевых слов. Первым и наиболее очевидным ключевым словом, по которому проводился поиск в первую очередь, стало слово «мигрант». При этом в дополнительных настройках поиска выставлялся регион -- «Россия», что позволило отделить группы, администрация которых указала РФ местом своего пребывания. Помимо этого, было решено добавить в поисковые запросы названия основных стран-доноров для России, а в настройках поиска указывались по очереди 15 крупнейших российских городов. В каждом из них были найдены по нескольку групп, соответствующих заданным критериям. Общее количество таких групп превысило тысячу, что поставило перед необходимостью сузить границы выборки.
Были исключены закрытые группы, в также те, в которых переписка, выложенная в открытом доступе, велась не на русском языке; группы, насчитывавшие менее 1000 пользователей, в случае, если речь шла о Москве или Санкт-Петербурге; «мигрантские» группы численностью менее 1000 человек. Эти ограничения позволили сосредоточиться на самых крупных столичных группах. Однако оно вводилось избирательно в случае с региональными группами, так как в них в отдельных случаях состояло по нескольку десятков или сотен человек. Таким образом, количество групп сократилось до 121. Затем в ходе более тщательного знакомства с содержанием были исключены «мёртвые» группы, в которых не было «живой» переписки с участием пользователей или администрации в открытом доступе на «стене» на протяжении последних нескольких лет, а также группы, не связанные с миграцией непосредственно. После всех вышеперечисленных процедур в выборке остались 50 групп, в которых преимущественно проводился поиск релевантных исследовательским задачам текстов.