Вторая, дальняя половина Восточного дромоса, восточная, примыкающая к входной яме Восточного дромоса, осталась не потревоженной.
Рис. 13. Александропольский курган и его ближняя курганная свита на схематическом рисунке князя А.А. Сибирского (10 сентября 1852 г.)
Рис. 14. Александропольский курган, Центральная гробница. Реконструкция захоронений в гробнице по данным раскопок 2009 г.
Ко времени ограбления в этой части произошел обвал потолка и восточная часть дромоса, скрытая мощными обвалами грунта, оказалась недоступной для грабителей. Поздние грабители также вышли в подземные ходы XIII и XII, о чем свидетельствует вынесенный сюда грунт вместе с мелкими находками, аналогичными найденным в Центральной гробнице и Восточном дромосе подзахоронения. Однако, при втором посещении гробниц кургана, грабительском, боковая Северо-восточная гробница осталась незамеченной, и таким образом погребение в ней избежало разрушения.
Таким образом, доисследование Александропольского кургана в 2004--2009 гг. позволило установить точную датировку кургана, его структуру, уточнить конструкцию и истинные параметры Центральной гробницы кургана, провести метрические замеры рва и вала, окружавших курган. Но самое главное, это открытие мощной околокурганной тризны Александропольского кургана, меняющее концепцию скифского кургана и его периферии, а также предъявляющее новые требования к методике исследования скифских курганов.
Все наши представления о погребальной обрядности и о многих других сферах жизни скифов напрямую зависят от качества и характера исследования собственно курганов. Это касается как исследования подкурганных захоронений и собственно насыпи кургана, так и окружающего его пространства -- курганной периферии. И в первую очередь это относится к курганам скифской знати, представляющих собой сложные погребально-поминальные комплексы и являющиеся своеобразным отражением мировоззрения оставившего их общества.
За последние 50 лет интенсивных раскопок скифских курганов в Северном Причерноморье была получена огромная информация, дающая представление о структуре кургана, строительных материалах, из которых он построен, и собственно о его конструкции.
На этих материалах основываются построения, касающиеся политического устройства, социальной структуры и идеологии скифского социума. Однако, при раскопках курганов долгое время не считались нужными раскопки кольцевых рвов в курганах, не уделялось внимания изучению тризн. Только постепенно утвердилось представление о высокой информативной ценности всех элементов скифского кургана и необходимости тщательнейшего исследования не только насыпи и погребений, но рва и тризны.
Совершенно новое представление о структуре погребального обряда получено после исследования тризны Александропольского кургана.
Исследование околокурганной тризны скифского царского Александропольского кургана впервые в истории раскопок скифских курганов было проведено в полном объеме. Остатки околокурганной тризны были обнаружены вдоль западной стороны кургана за пределами рва на уровне древней околокурганной поверхности в полосе шириной до 15 м на протяжении около 120, до 40 м к северу от западного прохода и около 80 м к югу от него. О существовании околокурганных тризн возле больших скифских курганов, в общем-то, было известно и ранее. Они были зафиксированы возле курганов Бабина, Водяна, Гайманова и Желтокаменская Толстая могилы. Однако, тризны возле всех этих курганов были разрушены распашкой, фиксировались только по рассеянным находкам обломков амфор и костей животных на дневной поверхности и ни в одном случае не были исследованы (Полин 2011, с. 206-222).
Тем самым после открытия в Александропольском кургане приходится сделать печальный вывод о том, что ни один скифский царский курган или высшей знати в Северном Причерноморье не исследован в полном объеме, поскольку нигде исследование кургана не выходило за пределы рва, а иногда и рвы оставались неисследованными.
Таким образом, периферия скифских курганов в Северном Причерноморье остается для нас практически неизвестной. С большим сожалением приходится констатировать, что и сейчас при раскопках скифских курганов, как правило, изучается только пространство в пределах рва кургана. Примыкающая к кургану территория, содержащая культурные остатки, связанные как со строительством кургана, так и с поминальными ритуальными действиями, не исследуется и тем самым утрачивается для науки. Все эти свидетельства не всегда видны на поверхности, но исключить их присутствие заведомо нельзя, особенно в случае больших курганов. Это приводит к необходимости пересмотра методических подходов к исследованию скифских курганов, к обязательному включению в программу раскопок кургана исследование его курганной периферии.
Благодаря результатам крупномасштабных раскопок и обследований курганов скифского времени, проведенных по совместным проектам экспедициями Евроазиатского отдела Германского археологического Института, Северо-Казахстанского университета, Хакасского Государственного Университета, Государственного Эрмитажа и Института археологии Казахстана на территории Казахстана, Сибири и Тувы на протяжении последних двадцати лет интерпретация кургана как разрушенного архитектурного сооружения, предложенная в свое время М.П. Грязновым (Грязнов 1961, с. 22--25), получает дальнейшее развитие и значительно более насыщенное содержание. А. Наглер на основе этих данных, а также с учетом информации по курганам Северного Причерноморья, Северного Кавказа и Южного Приуралья, предложил следующую характеристику кургана, как археологического памятника: «Курган является поминально-погребальным комплексом, состоящим из связанных в единое целое трех частей: 1 -- захоронений, кладов, жертвенных комплексов; 2 -- построенных над ними сооружений, порой сложных и монументальных, являющихся памятниками своеобразной архитектуры. Намечаются три строительных традиции их возведения -- каменные платформы, сооружения из кусков дерна, глинобитные сооружения. Все они существовали уже в раннесакское время и, возможно, складывались и получили свое развитие в разных регионах Азии; 3 -- территория, прилегающая к сооружению, или курганная периферия. Она содержит культурные остатки, связанные как со строительством комплекса, так и с проводившимися здесь ритуальными действами, артефакты и даже могилы. При исследовании подобных памятников необходимо изучать их полностью и начинать именно с этой территории, с проведения там геофизической разведки. В противном случае огромное количество информации, содержащейся в объекте, будет безвозвратно утеряно» (Nagler 2013, S. 609--620; Наглер 2015, с. 79--85).
Литература
1. Грязнов, М.П. 1961. Курган, как архитектурный памятник. Тезисы докладов на заседаниях, посвященных итогам полевых исследований в 1960 г. Москва: Наука, с. 22-25.
2. ДГС I. 18966. Древности Геродотовой Скифии. Сборник описаний археологических раскопок и находок в Черноморских степях. Санкт-Петербург: Императорская Академия наук, I.
3. Де Груммонд, Н., Полин, С.В., Черных, Л.А., Глеба, М., Дараган, М.Н. 2005. Первый год доис- следования Александропольского кургана. В: Зуев, В.Ю. (ред.). Боспорский феномен: проблемы соотношения письменных и археологических источников. Санкт-Петербург: Государственный Эрмитаж, с. 272-282.
4. Лазаревский, Я. 1894. Александропольский курган. Могила скифского царя. Записки РАО, 7, 1--2, с. 24-46.
5. Мозолевський, Б.М., 1979. Товста Могила. Київ: Наукова думка.
6. Мозолевский, Б.Н., Полин, С. В. 2005. Курганы скифского Герроса IV в. до н. э. (Бабина, Водяна и Соболева могилы). Киев: Стилос.
7. Монахов, С.Ю., 2016. Еще раз о гераклейских амфорах с клеймами «многострадального» фабриканта Этима. Stratum plus, 6, с. 357-370.
8. Наглер, А. 2015. Курганы Большой степи как архитектурное сооружение. Археология, этнография и антропология Евразии, 4 (64), с. 70-85.
9. Полин, С.В. 2010a. Исследования скифского царского Александропольского кургана в 2009 г. Археологічні дослідження в Україні 2009 р., с. 332-334.
10. Полин, С.В. 2010b. Амфоры Александропольского кургана (по материалам раскопок 2004--2009 гг.). Античный мир и археология, 14, с. 262-307.
11. Полин, С.В. 2011. К истории развития методики раскопок больших скифских курганов. Методика полевых археологических исследований, 4: Греческие и варварские памятники Северного Причерноморья. Опыт методики российских и украинских полевых исследований, с. 206-222.
12. Полин, С.В. 2016. Александропольский дракон. В: Маріна, З. П. (ред.). Археологія та етнологія півдня Східної Європи. Дніпро: Ліра, с. 278-286.
13. Полин, С.В., Алексеев, А.Ю. 2018. Скифский царский Алекандропольский курган IV в. до н.э. в Нижнем Поднепровье. Киев, Берлин. В печати.
14. Полин, С.В., Дараган, М.Н. 2007. Продолжение исследований Александропольского кургана в 2005 г. Археологічні дослідження в Україні 2005--2007 рр., с. 45-59.
15. Полин, С., Дараган, М. 2008. Проблемы датировки скифского царского кургана Александрополь. Revista Arheologica, serie noua, IV, 2, с. 146-163.
16. Полин, С.В., Дараган, М.Н. 2010. Работы на Александропольском кургане в 2008 г. ЕицфоХа, 1: Античный мир Северного Причерноморья. Новейшие находки и открытия, с. 191-209.
17. Полин, С.В., Де Граммонд, Н., Глеба, М., Черных, Л.А., Дараган, М.Н. 2005. Украинско-американский скифский курганный проект. Первый год работы. Археологічні дослідження в Україні 2003-- 2004р, с. 252-256.
18. Nagler, A. 2013. Grabanlagen der fruhen Nomaden in der eurasischen Steppe im 1. Jt. v. Chr. Unbekan- ntes Kasachstan. Archaologie im Herzen Eurasiens. Katalog der Ausstellung des Deutschen Bergbaumuse- ums Bochum, 2, S. 609-620.
19. Polin, S., Daragan, M. 2011. Das Prunkgrab Alexan- dropol-kurgan. Verbericht uber die Untersuchungen in den Jahren 2004--2009. Eurasia Antiqua, 17, S. 189-214.
20. Polin, S., Daragan, M. 2011b. New type of gold application with the image of a dragon from a Scythian royal Aleksandropol'sky kurgan. In: Sava, E., Govedar- ica, B., Hansel, B. (Hrsg.). Der Schwarzmeerraum vom aneolithikum bis in die fruheisenzeit (500--500 V. chr.). Rahden: Marie Leidorf, 2: Globale entwicklung versus Lokalgeschehen, p. 273-278.
References
1. Grjaznov, M.P. 1961. Kurgan, kak arhitekturnyj pamjatnik. Tezisy dokladov na zasedanijah, posvjaschennyh itogam polevyh issledovanij v 1960 g. Moskva: Nauka, s. 22-25.
2. DGS I. 1866. Drevnosti Gerodotovoj Skifii. Sbornik opisan- ij arheologicheskih raskopok i nahodok v Chernomorskih step- jah. Sankt-Peterburg: Imperatorskaja Akademija nauk, I.
3. De Grummond, N., Polin, S.V., Chernyh, L.A., Gleba, M., Daragan, M.N. 2005. Pervyj god doissledovanija Aleksandropol'skogo kurgana. In: Zuev, V.Yu. (ed.). Bospor- skij fenomen: problemy sootnoshenija pis'mennyh i arheologicheskih istochnikov. Sankt-Peterburg: Gosudarstvennyi Ermitazh, s. 272-282.
4. Lazarevskij, Ja. 1894. Aleksandropol'skij kurgan. Mogila skifskogo carja. Zapiski RAO, 7, 1--2, s. 24-46.
5. Mozolevs'kij, B.M., 1979. Tovsta Mogila. Kyiv: Naukova dumka.
6. Mozolevskij, B.N., Polin, S.V., 2005. Kurgany skifskogo Gerrosa IV v. do n. e. (Babina, Vodjana i Soboleva mogily). Kiev: Stilos.
7. Monahov, S.Ju., 2016. Esche raz o geraklejskih amforah s klejmami «mnogostradal'nogo» fabrikanta Etima. Stratum plus, 6, s. 357-370.
8. Nagler, A. 2015. Kurgany Bol'shoj stepi kak arhitekturnoe sooruzhenie. Arheologija, jetnografija i antropologija Evrazii, 4 (64), s. 70-85.
9. Polin, S.V. 2010a. Issledovanija skifskogo carskogo Aleksandropol'skogo kurgana v 2009 g. Arheologtchm dosUdzhennja v Ukrajint 2009 r., s. 332-334.
10. Polin, S.V. 2010b. Amfory Aleksandropol'skogo kurgana (po materialam raskopok 2004--2009 gg.). Antichnyi mir i arkheologiia, 14, s. 262-307.
11. Polin, S.V. 2011. K istorii razvitija metodiki raskopok bol'shih skifskih kurganov. Metodikapolevyh arheologicheskih issledovanij, 4: Grecheskie i varvarskie pamjatniki Sever- nogo Prichernomor'ja. Opyt metodiki rossijskih i ukrainskih polevyh issledovanij. Moskva: IA RAN, s. 206-222.
12. Polin, S.V. 2016. Aleksandropol'skij drakon. In: Marina, Z.P. (ed.). ArheologUa ta etnologaa pwdnja SMdnoi Evropi. Dnipro: Lira, s. 278-286.
13. Polin, S.V., Alekseev, A.Ju. 2018. Skifskij carskij Alekandropol'skij kurgan IVv. do n. e. v Nizhnem Podneprov'e. Kiev, Berlin. V pechati.
14. Polin, S.V., Daragan, M.N. 2007. Prodolzhenie issledovanij Aleksandropol'skogo kurgana v 2005 g. Akheologіchnі dosUdzhennya v Ukrajim 2005--2007 rr., s. 45-59.
15. Polin, S., Daragan, M. 2008. Problemy datirovki skifskogo carskogo kurgana Aleksandropol'. Revista Arheologica, serie noua, IV, 2, s. 146-163.
16. Polin, S.V., Daragan, M.N. 2010. Raboty na Alek- sandropol'skom kurgane v 2008 g. EvpfioXa, 1: Antichnyj mir Severnogo Prichernomor'ja. Novejshie nahodki i otkrytija, s. 191-209.
17. Polin, S.V., De Grammond, N., Gleba, M., Chernyh, L.A., Daragan, M.N. 2005. Ukrainsko-amerikanskij skifskij kur- gannyj proekt. Pervyj god raboty. Arheologіchnі dosUdzhennja v Ukrajin 2003--2004 r., s. 252-256.
18. Nagler, A. 2013. Grabanlagen der frUhen Nomaden in der eurasischen Steppe im 1. Jt.V. Chr. Unbekanntes Kasachstan. Archaologie im Herzen Eurasiens. Katalog der Ausstellung des Deutschen Bergbaumuseums Bochum, 2, S. 609-620.
19. Polin, S., Daragan, M. 2011. Das Prunkgrab Alexandropol- kurgan. Verbericht uber die Untersuchungen in den Jahren 2004--2009. Eurasia Antiqua,17, S. 189-214.
20. Polin, S., Daragan, M. 2011b. New type of gold application with the image of a dragon from a Scythian royal Aleksandropolsky kurgan. In: Sava, E., Govedarica, B., Hansel, B. (Hrsg.). Der Schwarzmeerraum vom aneolithikum bis in die fruheisenzeit (500--500 V. chr.). Rahden: Marie Leidorf, 2: Globale entwicklung versus Lokalgeschehen, p. 273-278.